Глава 26

Передо мной закрывается плотный тканевой занавес, скрывающий углубление в стене, которое и не заметишь в темноте, если не будешь о нем знать.

Легкие наполняет аромат сандала и черного перца, и, несмотря на то, что сердце все еще колотится как ненормальное, я немного расслабляюсь.

Чувствую, как ректор прижимает меня спиной к своему сильному телу, рельефные мышцы которого ощущаются даже сквозь одежду. Меня словно окутывает его теплом, защищает от внешнего мира даже тут, в этой темной комнатке.

Вообще иррациональное чувство, учитывая, что именно он в первую очередь и подозревал меня, а его бывшая, которая все еще надеется стать настоящей, пытается засадить меня.

— Я сейчас отпущу, но при одном условии: вы не издаете ни звука! — шепчет ректор, едва касаясь губами моего уха. — Кивните, если согласны.

Естественно, я киваю, тогда он убирает свою руку с моего лица и резко разворачивает лицом к себе, одновременно прижимая к стене.

Мы стоим в крошечной нише, где и одному-то развернуться тяжело, а тут нас двое, потому мы оказываемся плотно прижаты друг у другу. Ректор снова нависает надо мной как скала, только теперь у меня нет шанса отдалиться.

Нос к носу, глаза в глаза. И это заставляет мурашки бежать по телу, разгоняет кровь и делает дыхание поверхностным и частым.

Радужка ректора на мгновение вспыхивает ярким золотом, а зрачок становится вертикальным.

— Кажется, я просил вас не делать глупостей! — практически одними губами произносит он, а я ощущаю его слегка мятное дыхание.

— Кажется, я вам уже говорила, что разберусь во всем сама! — так же отвечаю я. — Раз вы не хотите включить голову и понять, что тут что-то не так!

Забавно, что мы разговариваем почти бесшумно, но совершенно точно понятно, что кричим друг на друга.

— Это вам уже пора включить вашу милую головку и осознать, что с Ирганией шутки плохи, — он прищуривается и склоняется еще ближе. — Вы даже не представляете, во что можете вляпаться!

Упираюсь руками в его грудь и ощущаю, как сильно и взволнованно бьется его сердце. Как будто он переживает.

Снаружи, совсем близко, раздаются шаги. Иргания все же спускается до нас и останавливается аккурат за занавеской. Ректор прижимает палец к моим губам, не давая ответить на последний его выпад. Наши дыхания смешиваются, и я с трудом сдерживаю участившееся сердцебиение.

Я чувствую исходящее от ректора тепло и напряжение, сама еле сдерживаю невольную дрожь и сжимаю кулаки, потому что ладони начинает нещадно жечь. Ощущение опасности и близости кружит голову, мы оба замираем, понимая, что лишь несколько сантиметров отделяют нас от того, чтобы нас нашли.

Наверное, из-за зашкаливающего адреналина я начинаю сходить с ума, потому что мне бы очень хотелось увидеть лицо Иргании, когда она обнаружит нас с ректором в таком виде. Это было бы эпично.

Проходит не больше нескольких секунд, а кажется, что пара десятков лет и полголовы седых волос. Но в итоге Иргания все же уходит наверх, а я понимаю, что опасность миновала.

Ректор напряженно прислушивается, потом обхватывает меня за плечи и тихо произносит:

— Потерпи немного.

Меня как будто вдавливает в стену, размазывает по ней, перед глазами все плывет, а течение мыслей на секунду прекращается. Когда у меня, наконец, получается вдохнуть, я обнаруживаю, что мы стоим посреди моей комнаты.

— Как мы…

Ошеломленно смотрю на ректора, который хмуро молчит.

— Погоди, так ты хочешь сказать, что мог сразу же перенести нас сюда, а не прижиматься ко мне там, в нише? — возмущенно говорю я и только после этого понимаю, что мы с легкой руки ректора перешли на «ты».

Он выгибает бровь и с ухмылкой смотрит на меня:

— Только не говори, что тебе не понравилось.

Я заливаюсь краской до самых волос.

— Нет, конечно! — слишком поспешно говорю я, понимая, что нещадно вру.

Там, в нише, окутанной теплом и потрясающим запахом ректора, было хорошо даже несмотря на все прочие факторы.

Чувственные губы ректора растягиваются в улыбке, но она сохраняется ровно до того момента, как его взгляд падает на мое плечо. Прожженная рубашка и повязка мягко намекают, что мои приключения не ограничивались слежкой за Ирганией, ректор мгновенно мрачнеет.

— Во что ты еще умудрилась вляпаться? — сердито спрашивает он.

— В то, что твоя дорогая Иргания пытается подстроить так, чтобы факультет закрыли, — вскидываю подбородок и стараюсь не уступать ему в сердитости.

— О чем ты, Ярхаш тебя побери?

— Твоя обожаемая бывшая подговорила одного из нестабильных студентов, чтобы он затравил Алисию. А потом он же что-то ей передал, — говорю я.

— И ты, конечно, решила узнать, что? — ректор делает шаг ко мне.

— А ты как думаешь? Раз ты сам ей безоговорочно доверяешь.

— Алессандра, — мрачно произносит ректор.

— Может, ты вообще специально удержал меня? Подыгрываешь ей?

— Остановись, — угроза в голосе Ферста нарастает.

— Так закрой уже факультет! Что не сделаешь ради любви, да?

Ох, меня несет! Чувствую себя какой-то истеричкой. Это все от стресса, точно!

Ректор рычит от раздражения, делает еще один шаг ко мне, одной рукой резко притягивает за талию, второй зарывается в волосы, а его чуть шершавые губы накрывают мои.