Глава 4

— Ну выходи, чего сидишь? — мой спаситель распахивает дверцу заднего сиденья и заглядывает в салон. — А, Мадина?

Смотрю на него и отчаянно моргаю, стараюсь прогнать сонливость. Пока машина ехала по каменистой дороге, я похоже отключилась, и теперь пытаюсь сообразить, где я, кто я, кто этот мужчина и что он от меня хочет.

В салоне горит свет, и когда получается сфокусировать зрение, я вижу, как кошмарно выглядят мои руки. На ноги и смотреть не хочется.

— Что, не помнишь, кто я такой? — мужчина оказывается на удивление понятливым.

Теперь, когда мне не слепят глаза снопы света ксеноновых фар, можно его лучше рассмотреть. Взрослый, заросший и немного недовольный. В черной футболке и джинсах.

Мотаю головой, а потом выпаливаю совсем не к месту:

— Вы похожи на Росомаху!

— Что? — его брови в изумлении взлетают вверх, отчего сходство с моим крашем становится еще более заметным. — На какую еще росомаху?

— Не на какую. А на какого, — поясняю я. — Хью Джекман из «Люди Икс». Вы что, не смотрели?

— Кто ж не смотрел «Люди Икс»? — щурится мужчина. — Ладно, Росомаха так Росомаха. Мне даже приятно. Но ты все равно вылезай, я устал дико, а мне еще тебя осмотреть надо.м и

— У вас только волосы длиннее, — говорю, пока выбираюсь из машины, опираясь на его руку.

— Отрастил, — коротко кивает в ответ «Росомаха», проводя по волосам свободной от меня рукой.

Бегло осматриваю местность. Мы во дворе небольшого двухэтажного дома. Даже можно сказать, полутораэтажного, потому что окна первого этажа наполовину утоплены в землю.

— А вас как зовут… Ой! — ступаю на поврежденную ногу. Острая боль простреливает до затылка, и на глаза вмиг наворачиваются слезы.

— Что там? — мужчина подхватывает меня под руки.

— Нога! — оседаю на землю и всхлипываю. — Я связки потянула, когда падала.

Чтоб ты упился и тоже свалился в овраг, чертов Максуд. Еще и дружка своего Хамзата прихватил…

— Как меня зовут, да? — чешет затылок мужчина. — Так ты же сама сказала, Росомаха. Пускай будет, мне нравится. А вот с тобой что делать, не скажешь?

— Я сейчас встану, — бормочу и делаю героическую попытку подняться с земли.

— Ладно, сиди, — он наклоняется ко мне и крепко берет за талию.

Рывок — и я болтаюсь головой вниз, переброшенная через плечо. Прямо передо мной широкая мужская спина, обтянутая черной трикотажной тканью. Правда, перевернутая. Меня целомудренно удерживают за коленки, а не за зад, но я все равно краснею.

— Извини, что не как жених невесту, но сама понимаешь, спина. Я, ты знаешь, не очень молодая росомаха, — говорит мужчина извиняющимся тоном и шагает по направлению к дому.

— Не прибедняйтесь, — ворчу, цепляясь за его ремень. — Ходите вы довольно резво.

Не вижу его лица, скорее слышу, как он улыбается.

— Не тяни так сильно за ремень, детка, я потеряю штаны. Я немного сбросил в весе.

— И за что мне тогда держаться? — недовольно бубню. — У меня не такой большой выбор.

— Ни за что не держись, мы уже пришли, — он вносит меня в дом, спускается по ступенькам и сваливает на диван, стоящий в большой просторной комнате.

— Можно и поаккуратнее, — продолжаю бубнить, переваливаясь на здоровую ногу, — ладно не как невесту, но и не как мешок с картошкой.

— Ты есть хочешь, невеста? — не обращает внимания мой спаситель и кивает головой в сторону кухни. Она здесь же, на этом этаже, прямо по коридору. — Есть ветчина, помидоры сыр и лаваш. Можно сделать горячие бутерброды.

Меня снова простреливает, только теперь уже в мозг. А что, если я поем, и Росомаха тоже объявит меня своей собственностью? Дичь, согласна, ну а белый платок на голову не дичь? Откуда я знаю, на кого распространяются местные обычаи?

— Нет, спасибо, я не голодна, — отвечаю поспешно.

— Ну может, чай? Сок? Кофе тебе не нужно, — смеряет меня оценивающим взглядом Росомаха.

Мои глаза радостно вспыхивают, и тут же мгновенно тухнут.

Пить тоже нельзя. Мадина четко сказала, ничего. Даже воду нельзя. А пить так хочется, будто я по пустыне неделю шла.

Торопливо мотаю головой. Росомаха смотрит подозрительно, и я вообще отворачиваюсь. Пускай думает что хочет.

— Ладно, давай свою связку.

Мы вместе смотрим на мою грязную расцарапанную ногу.

— Может, мне ее сначала помыть? — спрашиваю Росомаху. Он снова чешет затылок.

— Да, не мешало бы. Давай я помогу тебе пройти в ванную. Как раз на руках кровь запекшуюся смоешь.

Он вдруг замолкает ненадолго, разглядывая меня, а потом говорит странно сдавленным голосом.

— Ты же совсем девчонка. Нужны они тебе, эти массажи?

— Не ваше дело, — нахохливаюсь, сложив на груди руки, а сама замираю. Хоть бы не догадался, хоть бы не догадался…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Росомаха задумчиво качает головой, продолжая меня разглядывать.

— Отходить бы тебя лозиной, да некому, видимо. Но ты права, это не мое дело.

Гордо молчу в ответ, и он протягивает руку.

— Вставай, только ступай на пятку. Я потом перетяну и станет легче. Ты угадала, это не разрыв связок, ты их потянула.

Он помогает мне подняться и ведет к лестнице на второй этаж. Всю дорогу наверх я размышляю, как буду мыться, стоя на одной ноге. Надеюсь, Росомаха не собирается мне помогать? А он будто мои мысли читает.

— Вот здесь поручни, за них можно держаться. Можешь мыться сидя, если удобно, — открывает дверь в ванную, и я с удивлением рассматриваю всякие приспособления. И правда удобно.

— Вы тоже тянули связки? — спрашиваю восторженно. — И наворотили у себя в доме такие штуки?

— Это не мой дом, я его снимаю, — уклончиво отвечает Росомаха. — Ладно, хватит болтать, я спать хочу. Кстати, твоя комната от лестницы налево, запомнила? И давай, шевелись. Держи чистое полотенце, я тебе сейчас принесу свою футболку. Платье выбрось, им теперь даже полы не вымоешь.

Он приносит белую, чистую футболку, я закрываю дверь и с наслаждением встаю под теплые водяные струи. Шиплю, смывая запекшуюся кровь со ссадин, но потом с удовольствием намыливаюсь гелем. Мужским, пахнущим хвоей и немного табаком.

Прихрамывая, выхожу из душа и двигаюсь к лестнице. Снаружи дом кажется совсем небольшим, а в коридор выходит целых четыре двери. Как он сказал, налево от лестницы моя?

Внизу на диване нахожу задремавшего Росомаху. Рядом на полу стоит не просто аптечка, а настоящий аптечный склад в трехярусном контейнере. Там даже есть отсек с хирургическими инструментами. Значит, не соврал, он действительно врач. Чуть касаюсь плеча, и мужчина резко поднимается на локте.

— Я уже думал, ты утонула, — кривится недовольно, но я молчу и опускаюсь на диван, а он садится перед диваном на корточки.

Его движения точные и профессиональные, он обрабатывает мои ранки быстро и относительно безболезненно. Я бы точно возилась втрое дольше.

Ногу смазывает мазью и перетягивает эластичным бинтом.

— Ну все, Мадина, так ходить будет легче, — поднимает голову. — Ты как?

— Спасибо вам, вы мне очень помогли! — говорю искренне, я ему правда очень благодарна. — Единственное, все болит, будто я столетняя бабка.

— Ясно, что болит, — Росомаха роется в контейнере и достает блистер с таблетками, затем на мгновение задумывается и достает еще один. — Вот, выпьешь обезболивающее и нормально выспишься.

Он приносит воду в стакане, ставит на стол и рядом на салфетку выкладывает таблетки.

— Справишься? Я спать пойду, глаза закрываются, — он зевает, я согласно киваю. — Спокойной ночи, Мадина.

— Спокойной ночи, Росомаха, — улыбаюсь в ответ, и он вдруг меняется в лице.

— Слушай, — подходит ближе, — может тебе деньги нужны? Или еще какая-то помощь?

Я сразу подбираюсь. Деньги мне не нужны, у меня есть. В сумке, которую отобрал Максуд. Там и деньги, и карточки, и телефон. Мне бы только домой добраться.

— Если можно, отвезите меня завтра в город.

— Я завтра улетаю. Попрошу соседа, он отвезет, — мужчина колеблется, как будто хочет что-то сказать, но передумывает. — Все, я ушел.

Смотрю на стакан воды как удав на кролика. Желудок сводит от голода, а за воду я, кажется, готова убить. Максуда, например, легко.

Но воду же нельзя? А как тогда пить лекарство? Или с лекарством можно?

Только протягиваю руку, вспоминаю, что лекарство на пустой желудок принимать нельзя. Но есть у Росомахи мне тоже нельзя. Неотрывно смотрю на стакан как зачарованная.

Следуя логике Мадины, если меня покормили в отеле завтраком, значит я автоматически перехожу в собственность отеля? Чушь, конечно. Или не чушь? Я ведь оплачиваю еду, даже если там «ультра он инклюзив»? Получается, в идеале, я должна здесь еду украсть!

И тут меня осеняет. Надо купить ее у Росомахи, и тогда все встанет на свои места. Деньги я подумаю, как ему вернуть, спрошу у соседа.

Как же здорово я придумала!

Прихрамывая на обе ноги, несусь в кухню. Нахожу все, что предлагал хозяин дома, и с удовольствием уминаю большой бутерброд. Греть его не решаюсь — Росомаха уже десятый сон видит, и будить его настоящее свинство.

Возвращаюсь в гостиную, но ни лекарства, ни воды не нахожу. Растерянно оглядываюсь, даже под стол смотрю. Нет нигде. Поднимаюсь по лестнице, где там моя комната, направо?

Толкаю дверь и вижу на столе стакан с моими таблетками. Какой же ответственный и заботливый мне попался спаситель! Запиваю их водой, причем воду вытряхиваю из стакана до последней капли.

Снимаю футболку и ныряю в разобранную постель. Тело приятно холодит, будто я на шелковом белье. С удовольствием вдыхаю витающий в комнате аромат — незнакомый, но очень приятный. Я бы сказала, волнующий…

Кажется, что я плыву, меня покачивает, и я постепенно погружаюсь в сон.