25 глава

— Девушка, — окликает меня официант, когда я долго не отзываюсь. — Картой оплачиваете или наличными? — повторяет он свой вопрос.

— Наличными.

У меня их теперь много. Измайлов ни капли не продешевил. Снова вспоминаю о нём и грустно улыбаюсь, доставая кошелёк из сумки.

— И положите с собой булочки с изюмом.

Нужно начинать правильно питаться. Постоянно себе об этом говорю, потому что тянет на всякую гадость типа фастфуда и мучного, а от нормальной еды тошнит. Если это признаки токсикоза, то пусть он быстрее закончится, иначе придётся ставить капельницы. Долго в таком режиме я не протяну.

Расплачиваюсь за заказ, допиваю некрепкий кофе и бегу на работу. С нашей последней встречи с Измайловым прошла неделя. Я думала, что успокоюсь, забуду о нём, но нет. Без конца вспоминаю о гадёныше. Вроде ничего предосудительного не сделала, но внутри остался горький осадок, что не сказала ему правду. Успокаиваю себя тем, что всё равно не смогла бы к себе подпустить и вступить с ним в близость. Из-за психологического барьера. Поскорее бы уже полегчало. Эти мысли выматывают, а у меня и так нет сил.

В конце рабочего дня набираю Аню. Она ещё утром просила в СМС позвонить ей, как освобожусь, но я закрутилась и вспомнила только сейчас.

— Да, Ань, что ты хотела? — Я собираю бумаги со стола и выглядываю в окно.

Дождь льёт как из ведра. Настроение упадническое, так ещё и погода не радует.

— Рассказывай, Софа! Всё рассказывай! Что у вас произошло с Измайловым? — возбуждённо просит она.

Хмурюсь, чувствуя, как сжимается сердце.

— С чего ты взяла, что что-то произошло?

— Ну-у… — задумчиво тянет сестра. — Измайлов позавчера вернулся в Москву. Злой как чёрт. Работой всех закидывает. Я к нему утром подходила бумаги подписывать, так казалось, взглядом меня расчленит. Вот думаю, бежать в супермаркет за пакетами, чтобы было куда сложить части моего тела, или пронесёт?

Плохо дело.

— Насовсем вернулся? — уточняю я, и уверенность, что поступила правильно, оттолкнув его, слетает, как грязный налёт от напора воды.

— Откуда мне знать? Он о своих перемещениях лишь заму докладывает. Хочешь, чтобы была твоим информатором? — с усмешкой спрашивает сестра. — Мои услуги дорого стоят.

По второй линии поступает звонок. Это Молчанов. Мы договаривались сегодня встретиться. Прошу Аню немного подождать, отвечаю Сергею, что буду у него через полчаса, и переключаюсь обратно.

— Не нужно быть моим информатором. И ничего мне о нём больше не говори. К тому же ты предупреждала, чтобы я держалась от него подальше? Вот я и последовала твоему совету. Определись уже в занятой позиции.

— Я не вмешиваюсь в твою личную жизнь, щепка. Просто стало интересно, почему Измайлов такой злой. Твоих рук дело, да? Обычно он всегда сдержан, но последние два дня… — смеётся Аня. — Это нечто. Хочешь, пришлю аудио, как он устраивает нам разносы? Яр уже подумывает о побеге домой.

— Если тебе так интересно, что произошло, то я сказала ему, что вернулась к мужу и прекратила наши встречи. Всё? Удовлетворила твоё любопытство?

Аня вдруг замолкает. Повисает тишина.

— Я думала, что тебе нравится проводить время с Измайловым. Погоди, или ты действительно собираешься вернуться к Владу? Ничего не понимаю, Сонь… Что случилось?

Сердце начинает быстро стучать, отдаваясь в висках.

— Я беременна, — подавленно отвечаю, чувствуя, как опять начинает мутить, и тянусь за мятной конфетой.

Больше не могу держать это в себе. Аня меня всегда поддерживала, и надеюсь, сейчас скажет какие-нибудь ободряющие слова.

— Что ты? Беременна? Ты шутишь?

— Стала бы я шутить подобными вещами?

— Не могу в это поверить… — шёпотом отзывается сестра. — От Влада? Хотя глупый вопрос, — тут же осаживает саму себя. — И ты правда к нему вернёшься? Ради ребёнка?

— Не хочу я к нему возвращаться. И про Измайлова мне больше ничего не говори. Не вздумай слать никаких фотографий, аудио и прочего, ясно? Вообще никак о нём не напоминай, пусть там хоть всех вас уволит. Мне плевать!

Аня истерически смеётся. У меня жизнь летит под откос, а ей весело?

— С ума сойти. Столько времени ничего, а сейчас подала иск в суд, и пожалуйста…

— Тебе смешно? — злюсь я.

— У меня это от шока, не обращай внимания. Я потрясена не меньше твоего. Блин, Соф… Поэтому так странно себя ведёшь? И давно знаешь?

— Не очень, — тяжело вздыхаю я. — Не знаю, что делать, — говорю нарочито спокойно, но внутри всё опять переворачивается. Неизвестность пугает.

— Да уж, ситуация… — мягко произносит сестра. — Соня, Сергея обязательно нужно предупредить о беременности. Тебе это сыграет на руку в суде. Блин… Не вовремя всё, но ребёнок… Это же хорошая новость. Поздравляю, щепка. Хотя скоро уже будешь не она, нужно придумать тебе новое прозвище, — смеётся Аня, и я тоже улыбаюсь.

Как же всё-таки хорошо, что у меня есть сестра.

— А ты кого хочешь больше: мальчика или девочку? Боже, я тётей стану… Даже не верится!

— И мне не верится, что мамой стану. Девочку, наверное. Или мальчика. Неважно, какого пола будет ребёнок. Ладно, Ань. Мне на встречу к Молчанову нужно собираться. Завтра созвонимся. Со мной правда всё в порядке. Не переживай.

— Погоди, а Влад? По-прежнему не даёт прохода?

— Периодически звонит, но прощения больше не просит. Сбавил обороты.

После того звонка, на который я ответила мужу в машине Измайлова, пришлось ещё раз откликнуться и объяснить, что пыталась избежать внимания одного из членов комиссии, которые намертво вцепились в нас с Мариной, поэтому и наговорила всякого бреда.

Дождь не прекращается, холодный ветер едва не сбивает с ног, когда я выхожу из такси. Быстрым шагом направляюсь в кабинет Молчанова, мечтая поскорее оказаться в тепле.

— Присаживайся, Софья. — Сергей кивает на кресло и внимательно смотрит на меня, пока я потираю озябшие руки. — Слушание на следующей неделе. У нас всё без изменений?

Непонимающе пожимаю плечами.

— А почему они должны быть?

— Просто спросил.

Молчанов достаёт из верхнего ящика чёрную папку и кладёт передо мной. Это та самая, которую я забыла в машине у Измайлова. Снова больно колет в сердце. Сегодня все о Паше стараются напомнить.

— Что это? — знаю ответ на вопрос, но всё равно спрашиваю.

— Один человек по своим каналам пробил для нас важную информацию. Полистай. Честно говоря, я в шоке. Надеюсь, теперь ты не будешь сдерживать меня, чтобы я оставил твоего мужа без штанов? — Сергей печально улыбается.

Листаю бумаги, и мне становится дурно. Этого не может быть. Влад выжил из ума? Выставил бизнес на продажу и собирается оформить сделку с нашими конкурентами задним числом?

— Это же незаконно… Ты сам говорил, что это невозможно…

Я сглатываю и понимаю, что возможно, если мы сейчас об этом говорим.

— Да, если бы не одно но, — подтверждает мои опасения Молчанов. — Подпись свою узнаёшь? — Он достаёт из вороха бумаг копию доверенности на имя Влада. — Вряд ли Ковальчук до такой степени рисковый, чтобы подделывать документы, правда?

— Доверенность настоящая, — киваю я. — Вначале года мы кучу бумаг оформляли, в том числе и у нотариуса. Потом заезжали в банк, закрывали кредиты, открывали новые счета, Влад хотел расширять свой бизнес, но и речи не шло о продаже моего. Это какая-то ошибка.

— К сожалению, нет. Твой муж ведёт переговоры с «Семейным комфортом» о продаже им своей доли. Ты говорила, что к вам комиссия нагрянула? Нарушения выявляет, штрафы выписывает?

— Хочешь сказать, что это тоже его рук дело?

— Возможно. В его попытки помириться с тобой я не верю. Ты в курсе, что земля, на которой находится ваше здание, принадлежит Варданову Семёну Петровичу?

Я быстро киваю.

— Так вот, в ближайшее время он планирует построить на ней спортивный комплекс. Собственник земли обязан выкупить у вас здание, иначе лишить вас права собственности он не имеет права. Свою часть Ковальчук продаёт, получает деньги, а вам с Мариной ничего не остаётся, как прогнуться под условия более успешных конкурентов, которые не заинтересованы в вашем развитии. Это обычная практика, когда сильные компании поглощают мелкие и в итоге становятся монополистами на рынке услуг. У подруги, как я понял, туго с финансами?

— Очень туго. Зачем Влад это делает? Ведь будет раздел имущества, и деньги от сделки всё равно придётся делить.

Я даже забываю о том, что собиралась сказать Молчанову, что беременна. В голове царит хаос.

— Это ты у него спроси, какую цель он преследует и почему создаёт подобные проблемы. Причём всем.

— Я сделаю снимки? — киваю на бумаги на столе.

— Можешь забрать папку. У меня есть копии.

Господи, почему я такая доверчивая дура? И что теперь Марине скажу? Что мы в любом случае лишимся нашего дела, и это всего лишь вопрос времени?

— Сергей, что теперь делать?

— Будем судиться и возвращать часть денег. И хочешь совет, Софья? Увольте своего бухгалтера, не то обе с подругой сядете. Какие-то мутные схемы ведёт ваш человек. Или он не ваш?

Я киваю:

— Его Влад привёл.

— В шею гоните. И чем быстрее, тем лучше. Я дам своего спеца, он поможет навести порядок.

— Спасибо. — Губы едва двигаются.

Сергей предлагает мне воды и смотрит с беспокойством, когда я пью жадными глотками. Наверное, совсем плохо выгляжу, но мне и впрямь нехорошо от подобных новостей. Будто сбило с ног огромной волной и уносит всё дальше и дальше от берега.

— Не расстраивайся, Софья. Есть и радостная новость. Ковальчук вряд ли будет настаивать на перемирии в суде. Только одного понять не могу, за что он тебя ненавидит? Сам изменщик, а чувство такое, что тебя за что-то наказывает.

У меня, как и у Сергея, куча вопросов к Владу. Ведь прохода не давал, прощения просил, а сам в это время вёл переговоры с нашими конкурентами? Где логика?