ГЛАВА 39

Давид – Думаешь, сможешь провернуть? – Уверен. Волков с интересом смотрит на темно-синюю папку с бумагами, что у него в руках. Левый уголок рта друга лениво ползёт вверх. – Да, черт возьми, мне нравится! – кивает он, явно одобряя мой план. – Юсуповым давно пора преподать урок, – но затем улыбка, словно по мгновению щелчка, тает на его губах. – Узнай Руслан, как они поступили с Мирьям, в гробу бы перевернулся. Только вот кто согласится на это? Кто пойдет против слова Савды? У семьи кишка тонка. Сомнение в голосе Волкова, заставляет меня оторваться от сводки и вскинуть взгляд на друга. – Камилла. От этого имени эффект не меньше, чем от взорвавшейся в Тихом океане морской бомбы. Из груди Волкова вырывается сдавленный звук. Несколько секунд наблюдаю за быстро сменяющимся выражением лица Димона. Волков почти незаметно передёргивает мощными плечами – так, что дельтовидные мышцы резче проступают через тонкую белую ткань футболки. Потерев затылок, друг с расстановкой тянет, глядя из-под широких бровей: – А какой резон этой стерве идти на твои условия? – щурит глаза, добавляя: – Зная тебя, я, конечно, уверен, что сумма более, чем впечатляющая. Однако, сам знаешь, Савда не допустит, чтобы… – За хорошие отступные Камилла Юсупова пойдёт на многое, если не на все, – перебиваю и добавляю более холодно. – Даже против семьи. В глазах Димона что-то мелькает, и он кивает, соглашаясь, а затем, не сдержавшись, шокировано свистит. Друг недоверчиво озвучивает вслух кругленькую шестизначную сумму, обозначенную на подготовленных для Юсуповой документах. – Здесь лишний ноль или мне показалось? Не отвечаю на этот риторический вопрос с издевкой. Лишь в шутку недовольно хмурю брови, постукивая ручкой по столу. – Не свисти, денег не будет. Ради Мирьям я пойду на многое, и не повезет тому, кто встанет на моем пути. Деньги – ничто, по сравнению с тем, что я жажду увидеть в ее глазах, когда Юсуповы поймут, что не в силах что-либо сделать. В зелёных глазах друга мелькает что-то так похожее на еле сдерживаемый смех. – Поверь, свяжешься с Камиллой – так и будет. До сих пор не понимаю, как она умудрялась спускать мои *боевые с такой завидной скоростью. Меня радует, что несмотря на то, что произошло между Камиллой и Волковым в прошлом, по прошествии времени, друг способен шутить на эту тему вполне искренне, пусть и с нотами сарказма. В коридоре раздаётся громкий стук острых шпилек по мраморной поверхности керамогранита. Его не в силах приглушить даже плотно закрытая дубовая дверь в кабинет. – Давид Мансурович занят! – звонкий настойчивый голос личного секретаря заставляет меня приподнять бровь и переглянуться одновременно с Волковым. – Уйди с дороги, – шипит раздраженно. – Мне назначено! Этот язвительный, полный пафоса голос с истеричными нотами, очень сложно перепутать с чьим-то еще. Камилла Юсупова. Мгновенно безошибочно идентифицировав женский тембр, Волков морщится, как от острой зубной боли и бурчит: – Стоило упомянуть эту дрянь всуе… Несмотря на то, что я оценил шутку друга, ни один мускул на лице не дрогнул. Не разрывая зрительного контакта с Волковым, вызываю секретаря по внутренней связи и даю распоряжение: – Марья, минут через десять пригласите ко мне Камиллу Валиевну. – Давид Мансурович… она здесь, – секретарь непроизвольно делает паузу, и я почти ощущаю в ней все негодование из-за неподобающего поведения Юсуповой. Готов поклясться, что блондинка в эту секунду испепеляет в бешенстве взглядом не только секретаря, но и трубку в ее руках. – Знаю, – и не терпящим возражения тоном, ставлю точку в разговоре. – Десять минут. – Что задумал? – во взгляде друга появляется ничем не прикрытый интерес. Волков знает, что я никогда не делаю ничего просто так. Каждый мой шаг продуман до мелочей. Что для кого-то покажется лишь легкой досадой, на самом деле сигнал к началу моей игры. Крупной игры. – Где пунктуальность считается нормой, очень легко вычислить слабого человека, – встаю со своего места и направляюсь к окну . Взгляд задумчиво направлен на дорогу, где сплошным потоком мчатся машины. – Для него создаётся барьер в пять-десять минут. Проверка на терпение, – поясняю другу, который, кажется, начинает догадываться о моей задумке, – а когда он начинает выходить из себя, ты понимаешь, что у того, кто перед тобой, слабая психика. А там уже можно действовать. Слабая конституция нервной системы. При малейшей трудности такой человек может дать задний ход и тогда можно действовать. Рыбка на крючке. Волков восхищено качает головой и проводит пятерней по затылку. – Я тебе уже говорил, как нам с парнями чертовски не хватает на заданиях твоего аналитического склада ума? Усмехаюсь, поворачиваясь к другу. – Не прибедняйся. Я пас. Военное ремесло не для меня. – Жаль. Ты лучший из нас – это факт. Будто отмеряя время по секундомеру, ровно через десять минут в дверь рвано, но настойчиво стучит Камилла. – Войдите. Успеваю уловить во взгляде переступившей порог Камиллы весь спектр «ОТ» и «ДО» того, что она думает по тому поводу, что я заставил ее так долго ждать. С кислой мины за одну секунду она успевает сменить маску на оскорбленную невинность. Усмехаюсь. Даже жаль. Теряется такой талант. Прирожденная актриса! – Твоя секретарша, дорогой, совсем распоясалась. Кидается, кричит…. Это недопустимо! Разберись с ЭТИМ, Давид, – не называя имени секретаря, «звенит» ущемленно Камилла. "Дорогой" в ее устах звучит как "сволочь". Но кто бы сомневался? Юсупова до сих пор негодует от того, как я прилюдно пресек ее выстраданные планы на то, чтобы стать Садулаевой. Впрочем, на что она, собственно, рассчитывала? Ей со мной не тягаться, даже если помощник сам Садулаев Мансур Шамилевич. Ореховые глаза заметно расширяются, даже зрачок, кажется, становится больше, когда, повернувшись, онанаконец-то замечает присутствие Волкова. Эту махину под два метра роста вообще сложно не заметить. Надо отдать должное Юсуповой, она быстро берет себя в руки и даже изображает приветливую улыбку. Несмотря на это, в темных глазах мелькает растерянность и даже страх. Там, где-то на дне зрачка, сгущается темнота. Друг смотрит на бывшую изподлобья, разом охватывая взглядом и яркий блонд, в который, перекрасилась Камилла, и даже графический смоки-айс. Похоже, ему не по вкусу произошедшие с бывшей женой перемены, либо же он и впрямь полностью и безвозвратно пленен своей потерявшейся русалкой. Ведь кроме арктического холода в прямом взгляде Волкова нет абсолютно ничего, даже той самой пресловутой ярости. Штиль. Тишина. Ей абсолютно нечего ловить. Облизнув полные красные губы, Камилла делает шаг к Волкову, но в нерешительности останавливается. – Дима? Даже тон у Камиллы меняется, когда Юсупова обращается к бывшему мужу. Голос дрожит и на секунду она кажется совсем другой. Ореховые глаза жадно скользят по поджарой фигуре пехотинца, не выпуская из вида ни внушительные узловатые мышцы, ни смуглую благодаря солнечным лучам обветренную кожу. Сейчас я вижу перед собой не ту расчётливую стерву, которая каждый день рассекает по офису, а неуверенную и бесконечно потерянную женщину. В темных глазах мелькает растерянность и смущение и что-то еще, так сильно похожее на раскаяние. Наращённые ресницы на мгновение опускаются, но, когда она вновь поднимает взгляд, Камилла уже собрана и готова к чему угодно. Даже ко встрече с самим морским Дьяволом. Ей не отказать в выдержке. Ни раз я был свидетелем, как перед другом пасуют даже здоровые мужики. Волков жестко поджимает губы и рвано, словно нехотя, кидает: – Привет, – а затем, потеряв всяческий интерес к бывшей, быстро преодолевает расстояние и крепко пожимает мне руку. – Ладно, мне двигать пора, – так больше не удостоив взглядом притихшую Камиллу, Волков идет к выходу. На мгновение задерживается у двери. – Наберешь. Как только слышу щелчок двери, указываю подбородком блондинке на кресло напротив своего стола. – Присаживайся. Камилла, оторвав с неохотой взгляд от двери, за которой скрылся Волков, как-то судорожно приглаживает светлую прядь, выбившуюся из гл адкой профессионально уложенной причёски. Пройдя на место, закидывает ногу на ногу, но, смотря на подчеркнутую уверенность, движения Юсуповой скованны и рассеяны. Визит друга, как бы это цинично не звучало, оказался мне на руку. Юсупова в таком состоянии, что даже долго мариновать не надо. Считай, дело в кармане. – Как…он? Прежде, чем ответить, обхожу стол. Вспоминаю то, с какой решительностью и одержимостью горели глаза друга, когда он говорил о сбежавшей девушке, с которой провел одну единственную ночь. Отвечаю не задумываясь: – Отлично. Камилла нервно дотрагивается пальцами до воротничка блузы, словно ей тяжело дышать и будто переступая через себя, сипло спрашивает: – У него появился кто-нибудь? – Да, – говорю уверенно, потому что знаю Демона. Он свое не упустит ни при каких обстоятельствах. Этой Алёне не скрыться. Сейчас он полон азарта, точь-в-точь, как охотник на дичь. Волков не из тех людей, кто отступает от намеченного. Меня начинают утомлять эти расспросы, и я приподнимаю нетерпеливо бровь. – Если ты закончила интересоваться жизнью… – Что там за дело? – перебивает нахально Юсупова. Лицо женщины предательски покрывается красными пятнами, и я впервые отчетливо понимаю: чтобы там не случилось между Волковым и Юсуповой, Камилла до сих пор тяжело переживает развод. Только вот жалости у меня к ней нет, зная, как именно поступила Камилла с Димоном. – У меня к тебе небольшое предложение. Сделка. Медленно, одним пальцем, пододвигаю в сторону Камиллы по столу папку с бумагами. – Ознакомься. Примерно через минуту Камилла, судорожно облизав нижнюю губу, испуганно вскидывает на меня взгляд. – Я не могу. Мне не простят, Давид. Севда…она… – Здесь хватит на то, чтобы никогда больше не зависеть от семьи, не считаться с их мнением и не лебезить. Камилла опускает взгляд на шестизначную сумму и тяжело сглатывает. Я буквально вижу, как в эту самую минуту в ней борется корысть и преданность к семье. Когда она поднимает взгляд, в карих глазах горит только решимость и алчность. – Где подписать? По венам мгновенно устремляется бурной рекой адреналин и триумф, но за внешним фасадом моего спокойствия, этого, как всегда, абсолютно не видно. – Вот здесь, – мой тон вкрадчивый и спокойный, что совсем не вяжется с жёсткостью в глазах. В жизни нет справедливости, и только мы сами вершим её. *Боевые выплаты – один из видов оплаты для лиц, принимавших участие в боях и специальных операция по ликвидации террористов по решению государственных органов.