15
Я лишь фыркнула на это предложение, продолжая злиться.
— Значит, когда я это предложила, ты меня отфутболил, а теперь видишь в этом выход?
— Знаешь, заучка, ты стала слишком острой на язык в последние дни, — лишь усмехнулся гад.
— А ты… Ты словно страдаешь раздвоением личности! — не осталась я в долгу. Верить ему я была не намерена. Сегодня он такой, завтра другой. Мне что, всё время подстраиваться?!
— Ух ты, заучка! У тебя реально прорезался голосок! — присвистнул он.
— Ну вот! Ты опять! — топнула я ножкой.
— Что опять? — заржал он, стоня и хватаясь за челюсть, а я, дура сердобольная, тут же начала испытывать к нему жалость.
— Насмехаешься! — уже не так горячо ответила я, видя, что ему действительно больно. Все-таки вмазал ему Ратмир знатно, хотя и самому досталось.
— Шучу. А это, заметь, разные вещи, — не согласился он. — Может, перестанем спорить и пойдем уже?
— Пойдем, но разговор не окончен, — решила я оставить последнее слово за собой.
— Ух и горячая ты, когда злишься, — продолжал он сыпать своими тупыми фразами.
Молча дойдя до машины, я села на переднее сиденье и, вспомнив про бедную Нику, которая наверняка до сих пор ищет меня, достала телефон из поясной сумочки.
«Я в порядке. Еду домой. Подробности позже:/»
— Черт! — садясь в машину, выругался Андрей.
— Что? — не выдержав, повернулась я в его сторону.
— Я весь грязный и побитый. Отец точно не погладит меня по головке за такой вид.
— И мама разволнуется, — подхватила я, только сейчас поняв масштаб произошедшего. Мало того, что темная толстовка была вся в пыли и грязи, так еще и синяк на скуле уже проступил! — Что нам делать?! — запаниковала я, наконец отойдя от произошедшего и включив голову.
— Поедем на квартиру, и приму душ. Не будь папы дома, я бы как-нибудь проскользнул мимо мамы, но он точно заметит. Тем более они возились с клумбой около дома, когда я выезжал.
— А во что переоденешься? — нахмурилась я, ведь принять душ было недостаточно.
— Там должна быть одежда Аскара. И ключ у меня, слава богу, есть.
— Ну ладно, поехали, — согласилась я. — Хотя нет, подожди. Где там твоя аптечка? — вздохнула я, решив не быть злой и обработать его губу и нос.
— Добрая заучка вернулась? — вздернул нахал бровь.
— Если не замолчишь, она быстро уйдет обратно! — пригрозила я, уже начиная забавляться нашей перепалкой. Как дети, ей-богу! Когда я только успела стать такой? Всегда ведь избегала конфликтов и подстраивалась под других! Но этот мажор будил во мне дух противоречия, и я уже не могла остановиться и замолчать!
— Всё-всё, молчу, — закрыл он рот на воображаемый замок пальцами и достал из бардачка аптечку. — Лечи меня.
— Может, отъедем? — оглянулась я по сторонам, боясь, что нас заметят. Хоть стекла и были тонированными, я не исключала такую возможность.
— Боишься, твой «партнер» по танцам заметит? — хмыкнул он, заводя машину.
— Боюсь, что твои правила станут неактуальными, — не осталась я в долгу, открывая аптечку и разрывая новую упаковку с ватой, предварительно обработав руки антисептиком.
Вырулив со стоянки, Андрей доехал до следующего переулка и остановился, припарковав машину во дворе какого-то дома.
— Наклонись, — смачивая ватку раствором антисептика, распорядилась я.
— Есть, заучка-командирша, — проговорил он бодрым голосом, наклоняясь ко мне и позволяя обработать свое лицо.
— Ты слышал что-нибудь о том, что молчание — золото? — спросила я, прикладывая ватку к уголку его полных губ. Пальцами я как могла пыталась до него не дотрагиваться, как и не встречаться с его взглядом. Я ощущала себя очень странно, находясь с ним в подобной близости. Сердце заколотилось, а по спине прошла дрожь. А чертовы пальцы закололо от неразумного желания пройтись по его покрытой щетиной щеке, чтобы проверить, такая ли она колючая на ощупь, как выглядит. И почему я раньше не замечала, какая у него гладкая кожа? Ни единого прыща или несовершенства! Вот где справедливость?
Вздохнув, я поменяла ватку и приступила к обработке скулы, обругав себя за ненужные мысли. Думать о том, какой он привлекательный, было последним делом. Не хватало мне только восхищаться красотой этого невыносимого мажора.
Андрей
А заучка ничего. Хорошенькая такая, с этим маленьким вздернутым носиком, который начала с некоторых пор задирать. А губки бантиком вообще мечта всех силиконовых девчонок. А реснички какие, даже без туши привлекают взгляд. Да и вся она вполне себе… Не мышка.
Черт! О чем я думаю? Вот о чем? Мне явно перетряхнуло мозги, когда Ратмир своей кувалдой, которая у него вместо руки, въехал мне в лицо. Крыша сказала ту-ту и уехала в неизвестном направлении.
Чтобы вернуть свои мысли в нужное русло, я отодвинул руку заучки от своего лица. Она застыла с ваткой в пальцах, ведь сделал я это довольно грубовато. А что она себе думала? Я растаю от прикосновения ее тонких пальцев и стану добреньким?
— Заканчивай уже, — буркнул ей ворчливо, и она завозилась с аптечкой, убирая ее в бардачок, а ватку заворачивая в салфетку. Какая аккуратная чистюля! — Эй, ты что, надулась? — окликнул я ее, увидев, как девчонка склонила голову. Наверное, даже могу признать, что переборщил. Она мне тут раны врачует, заботится, а я веду себя по-уродски.
— Всё нормально, поехали уже, — ответила она нормальным голосом, как будто даже не расстроилась, и я кивнул, заводя мотор.
Во время езды всё посматривал на нее, ощущая странную тревогу за то, чтобы она там не расплакалась. Да какого черта? Зачем я переживаю за ее состояние? Бред какой-то! Включил музыку громче, чтобы мои мозги были заняты только словами из любимых треков.
Добравшись до квартиры, нашел кое-что из одежды Аскара, и быстро принял душ, после меня в ванную юркнула заучка, а когда вышла оттуда, я уже сидел на кресле и ждал ее.
— Будем ругаться? — воинственно выпалила она, застывая в дверном проеме. Она сняла джинсовку, оставшись в белом платье до колен из-под которого виднелись очень даже стройные ножки с аккуратными маленькими пальчиками.
Хм, не о том думаешь, Андрей!
— А ты хочешь? — спросил я ее с озорной улыбкой, отчего-то вовсе не ощущая себя в плохом настроении.
— Хочу? — она смутилась и зарделась, опустив взгляд и зажав нижнюю губу красивыми белыми зубками. Вот и вернулась моя прежняя скромная заучка!
Постоянство — это же хорошо, верно?
— Ругаться хочешь? — стебал я ее, наслаждаясь перепалкой и ее заминками. — А ты что подумала?
— Ничего я не подумала! — фыркнула она. — Поехали домой?
Молча встав, я направился к выходу, дождался, пока обуется заучка, и закрыл за нами дверь.
— Что скажем родителям насчет твоего лица? — спросила она, когда мы почти доехали, промолчав практически всю дорогу до дома.
— Что я защищал твою честь, — хмыкнул я.
— Скорее уж наоборот, — буркнула она, невольно вызывая у меня взрыв смеха.
— Да ладно тебе. Скажу, что поцапался с каким-нибудь наглецом, необязательно говорить подробности.
Как и следовало ожидать, родители всё еще возились на улице, пересаживая мамины гортензии. Если бы кто мне сказал, что мой серьезный отец будет помогать маме в саду, рассмеялся бы тому человеку в лицо. Но папа действительно помогал и, судя по всему, делал это не без удовольствия.
К счастью, мне удалось быстро проскочить мимо них, пока заучка начала предлагать свою помощь. Расстраивать их своей побитой мордой было последним, что мне хотелось делать.
Я только и успел упасть в кресло, как, не задержавшись, заучка вошла вслед за мной. — Меня прогнали, — сказала она и прошла к рюкзаку, доставая учебник.
— Господи, ты что? Надумала заниматься? Перестань, — взвыл я, запрокидывая голову и смотря в потолок. — Опять уткнешься в учебник и исчезнешь из этого мира.
— А что мне еще делать? — удивилась она. — Раньше ты вроде не жаловался, когда я учебой занималась. Тебе, кстати, тоже не помешает. Я слышала, что у тебя ухудшились оценки.
— А тебе какое дело до моих оценок? — разозлился я, не желая признавать ее правоту.
— Да мне-то, собственно, никакого, — пожала она плечами, — но я, как всегда, пекусь о твоей маме. Она расстроится. Если что, хотя нет… — сказала она что-то, осеклась, словно передумала, и спрятала взгляд.
— Продолжай, — велел я ей, не желая, чтобы она скрывала свои мысли. Что она мне такое захотела предложить? Даже стало интересно, и я встал с кресла, приближаясь к заучке. На меня приятно пахнуло ванилью. М-м-м, какой аромат, так бы и съел… Булку с ванилью, естественно, не заучку же!
— Я могла бы позаниматься с тобой, всё равно я по несколько раз прохожусь по материалу, поэтому могу сделать это для тебя, ведь мы вместе живем, — улыбнулась она робко, а я почесал затылок и кивнул.
— Окей, только не сейчас, мне сначала надо собрать в кучу свои мозги, которые знатно перетряхнул твой дружок!
— Он не мой, Андрей, как ты не поймешь? — взвилась она.
— Да мне как бы всё равно, — соврал я, снова плюхаясь в кресло и вытягивая ноги. — Но нет, сегодня заниматься не будем! Давай что-то поедим и посмотрим кино. Только я не хочу домашней еды.
С этими словами я взял в руки телефон и открыл приложение с интернет-доставкой.
— Ты какую пиццу любишь? Или суши? Может, картошку фри?
— Андрей, да я… Ну, я могу сходить на кухню и просто принести еду. Наверное, там что-то есть…
— Нет, я думаю, мы оба после этих волнений заслужили что-то особенное. Так пицца или суши? — повторил я.
— Ну, давай суши… — снова засмущалась заучка, а в тишине комнаты ощутимо послышался утробный звук из ее желудка. — Ой…
Я про себя рассмеялся над тем, как смутилась заучка от громкого гласа своего желудка, который среагировал на слова о скором своем пополнении, но вслух ничего не сказал. Решил ее не задирать для разнообразия и посмотреть, что будет, если заучка перестанет ныть, стесняться и обижаться. Может, она вполне нормальный человек? Бывают же в жизни чудеса…
Вспомнив, что так и не позвонила Нике, которая забросала меня нетерпеливыми сообщениями, я набрала ее номер, слушая длинные гудки. Андрей пошел за доставленной едой, так что у меня была пара минут, чтобы отчитаться умирающей от любопытства подруге.
— Рида! Ты чего трубку не берешь! Я уже мозоли себе натерла, набирая тебя! — тут же посыпались на меня возмущения на замену гудкам.
— Тише ты! — утихомирила я ее. — Я в порядке, просто не хотела говорить при нем…
— Там такие разборки были после вашего ухода! Ратмир с кем-то подрался, и его отстранили, сняв со следующих матчей! — делилась она новостями, торопливо перебив меня.
— Знаю, — вздохнула я, вспомнив развернувшиеся из-за меня события. — Он подрался с Андреем.
— Что?! Как это?! — запищала подруга в телефон. Представляю, в каком она была шоке.
— А вот так. Не знаю, что взбрело Ратмиру в голову, но он вдруг кинулся на защиту моей чести.
— А я говорила, что ты ему нравишься! — перешла она на ультразвук.
— Ника! Ну какое нравлюсь?! Парень просто решил выместить свою злость! Ты же видела, что он еще на футбольном поле бушевал и ругался с тренером. Что-то случилось. Вот Андрей и попался ему под руку. Вообще, лучше бы не вмешивался! Только хуже сделал, — проворчала я. — Тоже мне нашелся спаситель.
— Подожди-ка! — вдруг протянула Ника. — Что это вы такого делали, что ему пришлось защищать твою честь, а?
Даже через телефон я ощутила охватившее ее любопытство.
— Муженек что, перешел черту? — спросила она ехидно.
— Господи, Ника! Ну вот о чем ты только думаешь?! — почему-то покрывшись румянцем, воскликнула я. Голову почему-то заполнили не совсем приличные образы. Эти мысли мне очень не понравились, и я рассердилась на себя, крепче сжимая в руках телефон.
— О том самом. Все нормальные восемнадцатилетние девушки думают об этом кроме тебя! Тебе бы родиться в восемнадцатом веке, ей-богу!
— Не всем быть извращенками! — фыркнула я, донельзя смущенная этой темой. Разве неискушенность — это недостаток?
— Замужняя девственница! Кому скажешь, не поверят! Тем более при таком красавце муже…
— Ника! — возмутилась я. — А никому и не нужно рассказывать! Ты же знаешь нашу с Андреем ситуацию. Надеюсь, ты не болтала в школе?
— Молчу-молчу, — захихикала подруга. — Не волнуйся. Твою тайну не раскрою даже под пытками.
— Можно подумать, ты сама не такая! — напомнила я ей о том, что она тоже не отличается распущенностью и целовалась, если верить ее словам, один раз в жизни!
— Может, и такая, — с легкостью согласилась она, не став спорить. — Но условия у нас с тобой разные. Рядом со мной не спит такой красавчик.
— Мне начать ревновать? — ляпнула я не подумав. Оно как-то само вырвалось.
— О, речь уже о ревности… — подруга не преминула воспользоваться моей оплошностью. И как я так спалилась?
— Да ну тебя! — отмахнулась я от нее. — Позже напишу. У нас тут нездоровый ужин намечается.
— У нас — это с кем? С муженьком? Или с родителями? Свидание, что ли? — засыпала она меня вопросами.
— Ник, ну какое свидание?! Тебе нужно унять свою неуемную фантазию или купить губозакаточную машинку. Парню захотелось вредной еды после драки, вот и всё. Что-то ты сегодня разошлась. Романов любовных начиталась?
— Ладно-ладно, не ворчи как старушка. Пока.
— Пока, — попрощалась я как раз в тот момент, когда в комнату зашел Андрей, перегруженный под завязку пакетами.
— Ты что, скупил всё меню? — удивилась я.
— Не знаю. Когда заказывал, не думал, что выйдет столько. Отнесем потом Аслану.
— Почему потом? — не поняла я.
— Он сейчас занимается с онлайн-преподавателем. Отнесу еду, и конец учебе, — кладя на столик, стоящий перед диваном, пакеты с едой, закатил он глаза.
Встав, я подошла и начала помогать разгружать их. От вкусных запахов можно было сойти с ума. Чего там только не было! И бургеры, и суши, пицца, картошка, наггетсы.
— А напитки-то зачем? У нас весь отдельный холодильник ими забит, — прокомментировала я, доставая из крафт-пакета колу на разлив, стоящую на подставке.
— Не знаю. По привычке тыкнул в нужные кнопки, — пожал он плечами, хватая огромный рыбный бургер и плюхаясь на диван. — К тому же на разлив вкуснее.
Меня до сих пор поражало то, что, не веря в нашего бога, он соблюдал каждый обязательный пункт, возложенный на истинного мусульманина. Вон даже бургер и наггетсы заказал рыбные. Не может всё же человек, так любящий и почитающий ценности своих родителей, быть плохим.
Взяв свои суши, я присела на кресло, стоявшее рядом, и, распаковав палочки, приступила к еде.
— Может, стоило спуститься и предложить всем? — спросила я, чувствуя себя неловко оттого, что мы едим в комнате.
— Я спросил у родителей, они всё еще копаются в саду. И ужинать будут нескоро. К тому же они не едят фастфуд.
На минуту воцарилось неловкое молчание, которое случается, когда в самом деле чувствуешь себя неловко! Хоть я и в какой-то степени привыкла к мажору, но каждый раз он открывался мне с новой стороны, и я заметила, что мне ужасно интересно всё, что с ним связано.
Мы ели, макая суши в соевый соус, и я старалась, чтобы ничего не падало вниз, а Андрей, наоборот, не обращал внимания на аккуратность. Вот они, парни! Делают что хотят, и всё им с рук сходит. С довольным лицом он облизнулся, доев свою порцию, и откинулся на кресло, глядя на меня.
— Вот теперь можно жить! — воскликнул он, потирая руки. — Чем займемся? — спросил он у меня вдруг, чем вызвал недоумение, которое я не смогла скрыть.
— Ты… я… — замямлила я, чувствуя себя глупой.
— Да, ты-ты, заучка, — кивнул он, изучая меня слишком долгим и пронзительным взглядом. — Давай поиграем в «Правда или действие?».
— Что? Что за правда или действие? — спросила я, подспудно ощущая подвох. Название игры мне не понравилось.
— А это игра такая. Говоришь: «Правда или действие?» Если ты выбираешь правду, то отвечаешь на вопрос. А если действие, делаешь что-то. Всё просто как дважды два.
— Что за вопрос? — нахмурилась я.
— Провокационный вопрос. Если отвечаешь, говоришь только правду, — улыбался он слишком коварно, чтобы я поверила, что это просто игра, а не очередное издевательство мажора.
— А если я не хочу? — прищурилась я, напрягаясь всем телом.
— А чего тебе бояться, заучка? Ты слишком зажатая, чтобы я поверил во что-то грязное про тебя, — заметил он, охватывая меня взглядом с ног до головы. Зачем вот он так смотрит? Смущает же!
— Мне нечего бояться! А вот ответишь ли ты честно на вопросы? И что за действие такое, чтобы его было неприятно делать?
— А об этом мы с тобой договоримся во время игры. Ну, начинаем? — заломил он бровь, довольный до ужаса.
Вот как тут отказать?
— Ладно, — ответила я очень неуверенно, не зная, что меня ждет.
— Правда или действие? — начал он первым.
— Действие… — осторожно сказала я, потому что боялась откровенных вопросов. Странно — ведь скрывать мне особенно было нечего.
— Убери пластиковую посуду и салфетки, — ухмыльнулся Андрей, а я быстро выполнила задание, потому что сидеть среди разбросанного мусора мне тоже не нравилось. Вернувшись, почувствовала в себе азарт. Села на пол, аккуратно поджав под себя ноги, и посмотрела на Андрея.
— Правда или действие?
Он тоже сполз вниз, опираясь спиной о диван. Так нам было вроде как уютнее сидеть. Обстановка стала более непринужденной.
— Правда! — сказал он мне смело в лицо.
А вот я замялась, не зная, что у него спросить. «Любишь ли ты всё еще Мадину и желаешь ли избавиться от меня? Что ты тогда имел в виду?» Именно это я спросила бы, имей смелость. Но нет, я была трусишкой, которая лучше скажет глупость, чем задаст честный вопрос.
— Чего ты боишься? — нашлась я, а Андрей нахмурился.
— Боюсь разочаровать родителей, — сказал он то, что я и так знала. Я же видела, как он любит мать и бережет ее. А отца уважает безмерно.
— Ты не разочаруешь! — решила я его приободрить. — Ты хороший сын, а сейчас мы еще подтянем тебе учебу.
— Какая заботливая заучка! — вернул он себе нахальный тон, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Ну теперь я точно не пропаду.
— Не надо ерничать, Андрей, — осмелилась я осечь его. — Я помогаю тебе вполне искренне.
— Окей, переборщил, — признал он свою вину, чем очень удивил меня. — Давай дальше, заучка. Правда или действие?
— Правда, — сказала я, трепеща от перспективы услышать очередную гадость или колкость. Андрей тянул время, вынуждая меня нервничать еще больше.
— Ты с кем-то целовалась, заучка? — наклонился он ко мне ближе, и мое бедное сердечко готово было выпрыгнуть, потому что он смотрел прямо на мои губы, не моргая и не отрывая взгляда.
Андрей
Не знаю, зачем я задал этот вопрос. И зачем как последний маньяк уставился на ее губы. На манящие милые губки бантиком. Многие девчонки о таких мечтают и гонятся за тем, чтобы искусственно воссоздать. Заучке же они достались от природы. Интересно, они такие же нежные на ощупь, как выглядят? Можно было бы попробовать узнать…
Черт! Что за мысли?! Откуда только взялись?!
— Что это еще за вопросы такие?! — возмутилась она, возвращая меня с небес на землю. Я же был настолько шокирован собственными мыслями, что даже не нашелся что ответить! Хотел же постебать ее, а в итоге завис… Ну не идиот ли? — Или задавай нормальные вопросы, или мы больше не играем!
— Какая же ты скучная, — пытаясь не выдать охватившего меня смятения, хмыкнул я, смачивая пересохшее горло колой. — Обычный вопрос. Хотя учитывая, кому я его задаю…
— Вот именно! Ты что, считаешь меня падшей, раз задаешь такие глупые и унизительные…
— О господи! Успокойся уже, пуританка! Тебе бы жить в древности, — попытался угомонить я эту святошу. Вот, действительно, о чем только думал, спрашивая о подобном?
— Причем тут древность?! Такими вещами можно заниматься только с мужем! — на полном серьезе заявила она, нахмурившись.
— О, это что предложение? — не сдержался я, с нахальной ухмылкой наклоняясь к ней. — Ты только скажи, заучка… — прошептал я, наслаждаясь тем, как расширяются ее глаза от моих слов и действий.
— Никакое это не приглашение! — взяв подушку со своих колен, ткнула она ею мне в лицо, отталкивая и вызывая мой безудержный хохот. — Извращенец!
— Боже, заучка, с тобой точно скучно не будет! Ну почему ты такая серьезная? Такое ощущение, что тебе не восемнадцать, а всё сорок! — откидываясь обратно и забирая у нее подушку, ухмыльнулся я.
— Зато ты у нас очень веселый, — обиженно засопела она. Черт, а я даже не замечал, какая она бывает милая в такие моменты.
— Ладно, твоя очередь, спрашивай, — решил я задобрить ее, чтобы не замыкалась в своей раковине. Еще вернется к своим учебникам, а мне скучай.
— Правда или действие? — спросила она, просканировав меня взглядом.
— Действие, — решил я посмотреть, что она такого придумает.
— Хм… — явно не ожидавшая такого поворота, задумалась она.
— Что, фантазии нет? — подколол я ее.
— Я думаю!
— Думай, думай, — продолжал я, сам не понимая причины столь хорошего настроения.
— Отвезешь нас с Никой в кино, — наконец заявила она самодовольно.
— Что?! Так нечестно! — ткнул я пальцем в ее сторону. — Давай нормальное действие!
— Нормальное действие? — приподняла нахалка бровь, светясь самодовольством.
— Вот именно! Нормальное действие, как, допустим, сделать эпиляцию, выложить в инстаграм позорное фото…
— Что за детский сад? — фыркнула она, беря со столика рыбную палочку. — Ну так что? Отвезешь?
— Ты за это поплатишься! — пригрозил я ей.
— Это игра уже не кажется тебе такой забавной? — позлорадствовала она.
— А ты не такая уж и тихоня, — прокомментировал я, прожигая ее взглядом.
— Как и ты не такой плохой, как хочешь казаться, — ответила она. — Давай позанимаемся? У меня как раз химия на очереди…
— Господи, заучка, как ты можешь всё время думать об учебе? — простонал я. Не то чтобы я сам не любил учиться или это представляло для меня сложность, но всё же я не был так одержим учебой, как она.
Если бы не мама, всё время повторяющая о том, как она гордится мной, я бы давно скатился, забив на успеваемость и высший балл, к которому стремился. И как бы ни хотелось признавать, подтянуть химию мне было необходимо, если я всё еще рассчитывал на аттестат с отличием. Из-за переживаний о Мадине я совершенно забил на нее. Еще и тест не сдал.
— В понедельник тест. И лучше уж я подготовлюсь, чем буду волноваться о том, что могу не сдать, — пожала Рида плечами, вставая и начиная собирать коробки с едой. — Пойду отнесу Аслану еду, и начнем, если хочешь.
— Ладно, — кивнул я, сдаваясь.
Рида
В понедельник я не могла ни о чем думать, кроме как о тесте. Даже мысли об Андрее, с которым мы усердно занимались, вечер субботы и воскресенья, отошли на второй план. Он прав, что я заучка. Учеба очень много для меня значит. Это шанс пробиться выше того уровня, который мне отмерила родня. Это мое будущее, и я намерена за него бороться всеми силами.
Но Андрей сам начал разговор, которого я не ожидала, в очередной раз сбивая все мои ориентиры.
— Сядем вместе, так будет удобнее списывать, — нагло заявил мне мажор, крутя баранку и косясь на меня.
Оторопев, я уставилась на него во все глаза. Прямо-таки их выпучила, настолько удивилась. Того и гляди, из орбит вылезут.
— Что? А как же твои правила? Андрей, нет! Я против. Да и какое списывать? Ты что? Нас заметят, и тебя просто выгонят из класса. Ты этого добиваешься?
— Я знаю, что ты заботишься обо мне, заучка, — ерничал он, усмехаясь. — Но не волнуйся, всё будет чики-пуки!
— Смешно тебе, да? — обиделась я, надувшись, хотя смех так и пузырился внутри, когда он сказал такое смешное детское выражение. Но я тщательно скрывала свое веселье, потому что вопрос был крайне серьезным, и я хотела, чтобы Андрей перестал паясничать и вести себя как клоун.
— Мне спокойно, — улыбнулся он. — Я же под защитой самой умной девчонки в классе. Она, конечно, пыталась засунуть в мою голову химические формулы, но времени у нас было слишком мало. Мне нужны гарантии, что я сдам тест. А ты, сидящая рядом, моя лучшая гарантия.
— Андрей, нет! — опять запротестовала, злясь на его твердолобость. — Ты недооцениваешь себя. Ты упустил всего лишь часть знаний, и мы с тобой столько занимались, прогоняли возможные вопросы по тесту. Я уверена, что ты сдашь самостоятельно, ничем не рискуя!
— А я хочу быть уверенным на сто процентов! — сказал он, и сбить его с намеченного пути я уже не могла.
Выйдя из машины, я побрела на остановку, чтобы в который раз инсценировать свой приезд на автобусе. Формулы, формулы! Я должна думать только о них! Не об Андрее и его подколках и провокациях!
До урока химии я жила спокойно, и он меня не трогал.
Но перед тестом взял и сел рядом со мной за парту!
— Эй, это мое место! — возмутилась Ника, когда он взял ее рюкзак и отнес к другой парте, повесив на спинку стула.
— Вот там твое место, Гуляева, где твой рюкзак, — указал он кивком в том направлении.
Я чуть не сползла со стула вниз, ощущая себя пришибленной. Щеки густо покраснели, стало жутко стыдно, все на нас пялились. Ратмир прожигал взглядом, спина Мадины напряглась. Атмосфера накалилась, будто перед извержением вулкана.
— Это место Ники, уходи, — шикнула я мажору, но в это время в класс зашла учительница, и все тут же притихли. Недовольная Ника передернула плечами и уселась на ту парту, которую ей определил Андрей.
— От этого теста будет много зависеть, — говорила она, строго глядя на нас, — те, кто не сдал лабораторную и плохо сдаст его, будут заниматься дополнительно, чтобы получить нормальную итоговую оценку. Приступаем! Убрать все телефоны, учебники и шпаргалки. Уверяю, у меня есть глаза и на спине! — заявила она, оборачиваясь к доске и начиная маркером что-то на ней писать.
— Сиди уже, не дергайся, — сказал мне тихо мажор, и я выдохнула и заглянула в тест, который нам передавали с парты на парту. Буквы от волнения плыли перед глазами, но сосредоточиться было необходимо. Тест действительно очень важный.
Заскрипели ручки, по классу разнеслось тяжелое пыхтение. Казалось, что слышно, как все шуршат своими мозгами, решая сложные химические задачки. А я… У меня не получалось сосредоточиться, когда рядом сидел Андрей.
Его близость постоянно рождала во мне смутное ощущение тревоги, беспокойство, нервировала и сводила с ума. Каждое его движение — отзывалось во мне. Сумасшествие какое-то! Я слушала его дыхание и постоянно ждала подвоха.
— Лоб протрешь, — сказал он мне тихо сквозь зубы.
— А? — испугалась я, а потом отняла руку ото лба. Я действительно рисковала протереть там дыру. Так. Вдох-выдох. Я всё знаю и со всем справлюсь.
— А можно выйти? — вдруг спросил Андрей, и учительница впилась в него взглядом.
Остальные ученики тоже обратили внимание на него.
— Зачем это? Пять минут прошло. Все свои дела нужно было сделать перед уроком. Время на тест ограничено. Советую его не тратить.
— А если мне плохо? — ухмыльнулся тот. — Нервы сдают.
— Плохо? Что-то незаметно, — нахмурилась химичка. — Калиев, ты к тесту не готов и поэтому тянешь время? — спросила она строго.
— С чего вы взяли? — пожал он плечами, небрежно поигрывая ручкой. Движения его пальцев почему-то завораживали.
— Время! — сказала она коротко и постучала пальцем по циферблату наручных часов. Поджатые губы на лице химички подсказали, что с ней шутить не стоит. — Не отвлекаемся, работаем!
Дальше я сидела и работала без перерыва, заполняя формуляр теста и размышляя, зачем Андрей привлек внимание к нам. Ведь так он не сможет списать. Я решала задания последовательно, Андрей же, настолько я успела заметить, сначала делал самые простые задания, оставляя нерешенными сложные, а потом к ним возвращался. Как ни странно, но обе наши тактики привели к тому, что тест мы сделали почти одновременно.
— Готово! — заявил он первым, стоило мне выдохнуть и поставить последнюю закорючку.
— Ну вот, отлично, молодцы, — хвалила учитель, собирая работы. Смотрела она на нас несколько странно, а я сидела и обтекала от пережитых эмоций. Мне жутко хотелось спросить, зачем Андрей сел ко мне, ведь они ни разу не заглянул в мой лист и всё решал сам.
Но не могу же я с ним разговаривать при всех!