Глава 10

— Вставай, соня.

— Я не Соня, я Аврора.

Богдан потрепал меня по волосам, как какую-то собачку.

— Рыжик, я, кроме твоей макушки, вообще ничего не вижу, поднимайся давай. Нас ждут великие дела. И щи! Щи!

— Дура-а-ак, — протянула я, когда он внаглую просто сдернул с меня одеяло, а потом взял за щиколотки и потянул с кровати. — Стой! Стой же! — последние слова я прокричала, уже когда мои колени утонули в мягком ворсе рыжего ковра.

Именно на этом цвете в нашем интерьере настоял Богдан, уверяя, что он неровно дышит к рыжему. Я решила, что он просто в очередной раз подшутил надо мной. Но в итоге в каждой комнате были какие-то ярко-рыжие вещи.

В спальне — ковер и панно над кроватью. В кабинете — огромный светильник и кресло хозяина. В ванной — рама для зеркала и подстаканники для щеток и жидкого мыла. На кухне-гостиной — обеденный стол, магнитики на холодильнике и большая напольная ваза у дивана. В коридоре всего лишь полочка под ключи выделялась яркой огненной полосой. Все это было настолько необычно, красиво и гармонично, что я налюбоваться на эти детали не могла.

На этот раз поход по магазинам прошел намного проще. Я уже морально подготовилась к поездке в ЦУМ и даже выдохнула, когда мы прошли мимо магазина с сумками. В нескольких именитых брендовых отделах я просто целенаправленно не смотрела на ценники, чтобы не впасть опять в то жуткое состояние.

Богдан так развлекался за мой счет. Ему это нравилось, и мне нужно было подыграть. Подыграть и воспользоваться, откинув хоть на какое-то время свою дурацкую гордость. Ведь я всегда хотела жить лучше своих родителей. Да, безусловно, я желала всего добиться сама. Собственным умом и целеустремленностью. Я всегда старалась хорошо учиться и строила громадные планы, лишь бы не терять свое здоровье так же, как и родители, на заводе.

И если отец у меня спокойно ходил на работу и трудился, а по вечерам у него еще и хватало энергии иной раз пойти в гараж и посидеть там за пивом с друзьями, гробя, казалось бы, и так уже угробленное здоровье, то маме было тяжело. Слишком сильно ее постоянная усталость и замученный вид врезались в мое детское сознание. Потому что на маминых плечах было все. И я, и папа, и она сама, и весь наш дом. Даже не в материальном плане, а моральном. Она всегда вставала в пять утра, готовила завтрак, обед, убиралась дома и к семи уже ехала на работу вместе с папой. Он вставал за пятнадцать минут до выхода из дома, которых как раз хватало, чтобы умыться и съесть приготовленный для него завтрак.

Я помогала ей по мере своих возможностей. Рано научилась готовить и еще раньше убирать игрушки за собой. Но, окончив одиннадцатый класс, практически сбежала из родного города, боясь, что, оставшись там на лето, застряну навсегда. А ведь я так надеялась на лучшую жизнь… Стремилась к ней и потому не могла спасовать.

И вот, по воле случая, в моей жизни появился Бо. Пусть и на два месяца, пусть он и не раскрыл мне своих мотивов, но надо было пользоваться. А для этого нужно всего лишь не смотреть на лейблы и ценники. Именно этим я и занималась.

Мы потратили три часа на шопинг и даже обошлись без единой сумки. Я не хотела себе признаваться, но, кажется, я даже чуть-чуть расстроилась из-за этого. Где-то глубоко в душе. Очень-очень глубоко.

— Слушай, Рори, у меня дельце нарисовалась. На час, не больше, — завел разговор Богдан уже на подъезде к дому. — Давай я тебе до квартиры докину и смотаюсь, а ты пока сваришь щи.

— Надо было сначала в магазин, — нахмурилась я.

Не хотелось его отпускать. Я слишком расслабилась. Понадеялась, что мы весь день проведем вместе. Гадство.

— Так я вчера все купил. Ты что, думала, я отстану от тебя без щей? Не-е-ет. — Богдан мимолетно щелкнул меня по носу. — Я правда быстро. Окей?

— Окей, — улыбнулась и тут же отвернулась к окну, лишь бы Залесский не заметил, что улыбка моя была натянутой.

Забежав в квартиру, я не стала разбирать вещи, так и покидала пакеты, помыла руки и, не переодеваясь, приступила к готовке. Лишь бы занять голову и не думать ни о чем.

Ни о Богдане, ни о том, что я с каждым днем привязываюсь к нему все больше и больше и вижу в его действиях то ли надежду на будущее, то ли еще что-то другое. Черт его знает, что еще…

Я закинула в кастрюлю розовенький красивый кусочек телятины. Такое мясо сварится быстро, а потому я почти сразу забросила в бульон картошку и почти не заметила, как начала плакать, пока резала остальные овощи.

Слишком тяжело было остановить себя. Придержать собственных коней… Слишком тяжело заставить не влюбляться в Богдана.

Ведь он был идеальным. Пусть и мутным, как сказала бы про него моя мама, но таким легким и душевным. Такой человечный и теплый. Именно теплый. С самой первой нашей встречи он был словно солнышком, которым освещал и согревал меня. Хотя являлся абсолютно незнакомым мне человеком.

— Рыжик, я вернулся! — послышался крик Богдана ровно через час, я даже суп не успела доварить. — Включил радио сейчас, а там песня про тебя. — Бо зашел в дверной проем, и я ахнула и все же заревела еще сильнее. — Эй, ты что? Рори!

Парень кинул на пол три фирменных пакета и подошел ко мне.

— Ты чего расплакалась?

— Су-сумки, — с трудом выговорила и хлюпнула носом. — Ты за ними ездил?

— Ну ты же в прошлый раз расстроилась, я решил не травмировать твою психику. Черт. — Он нервно провел ладонью по волосам. — Ну хочешь, я сдам их обратно? Ну не идти же тебе учиться с китайским рюкзаком. А я тебе такой классный купил. Только посмотри один раз. Хорошо? Не понравится — вернем. Я даже ценники снял, — Богдан говорил быстро, и было видно, что нервничал. А я не понимала. Совсем-совсем не понимала: за что мне все это? Он же заботился обо мне и ничего, совсем ничего не требовал взамен.

— Стой, стой! Хватит меня уговаривать. Спасибо тебе. — Я повисла у него на шее и услышала, как он гулко выдохнул.

— И правда, никогда не думал, что буду уговаривать девушку оставить себе в подарок от меня сумку.

— Сумки, — всхлипнула я уже почти довольно, даже не сделав замечание, что, сняв ценники, он вряд ли смог бы сдать сумки обратно, но пусть думает, что его трюк сработал.

— Да-да, сумки, — заторможенно произнес Бо и погладил меня по спине, притягивая к себе еще крепче.

Я прикрыла глаза на мгновение. Всего на чуть-чуть. Минуточку подышу с ним одним воздухом, вдохну в легкие аромат Залесского, почувствую тепло его рук на своем теле, всего на пару секундочек, и все. Все-все-все. Дальше буду жить так, как жила прежде.

— Так, что за песня? — почти дрожащим голосом спросила, лишь бы как-то отвлечь. Его отвлечь и себя. Главное — себя. Потому что пауза между нами затянулась, так же как и объятия. Они продолжались недопустимо долго.

— Тима Белорусских, Веснушки. (1)

— Веснушки? — Я чуть отодвинулась и недоверчиво посмотрела в светло-зеленые глаза.

— Ага, говорю же: про тебя. «Солнышко светит даже злым и нехорошим. Улыбается человек, но он — колючий ежик. При виде тебя здесь… — стукнул ладонью по груди и пропел дальше: — Мое сердце бьется в дебоше». (2)

Богдан подошел к плите и, подняв крышку кастрюли, довольно втянул в запах.

— Ммм… Как вкусно пахнет. Но особенно про тебя припев, Рыжик, — довольно протянул он и запел дальше.

Я впервые слышала его хриплый голос в действии, но поняла, что если бы он пожелал, то добился бы успеха и в музыкальной сфере. Я не знала, как пел его младший брат, но Богдан был и в этом великолепен:

«Девочка-солнце со смешными веснушками

Просит не влюбиться, но ее не послушали.

Сердце больше не верит нежным, теплым признаниям,

И сладкие поцелуи — теперь воспоминания…» (1)

— Дальше не помню, — рассмеялся он и направился обратно к пакетам с сумками. — Пойдем смотреть.

— Ну, пойдем, — заторможенно повторила за ним, все еще крутя в голове только что напетые Богданом слова. Стараясь убедить свой мозг не искать в них двойное дно и потаенный смысл. Это всего лишь текст попсовой песни, который мгновенно прилипает к языку, и человек напевает его весь день. Вирусный текст, музыка и напев. Не больше.

Не больше, Аврора.

Только вот мое сердце билось в дебоше, как и в песне, когда Богдан распаковал бежевый красивый рюкзак, маленькую черную сумочку, больше похожую на кошелек, и большой голубой суперкрасивый баул.

— Это просто ва-а-ау! — ахнула я и прижала к груди кожаный рюкзак. Богдан не только подобрал нужные мне разные варианты, но еще и принял во внимание ту одежду, которую мы с ним купили.

Именно с этим обалденным бежевым рюкзаком я и пошла на следующий день на первые занятия. Познакомилась с несколькими одногруппниками. Две симпатичные подружки, которые еще в школе учились вместе, сначала улыбались мне во все зубы, но, как только услышали, что я не москвичка, сразу сменили свой благодушный настрой на показательную холодность.

Пусть. Мне не было до них абсолютно никакого дела. И так оставалось довольно долгое время. Почти три недели я спокойно ходила на пары и влилась в коллектив. В группе было много более простых студентов, которые изначально косились на меня опасливо — возможно, из-за моей дорогой одежды, а возможно, и потому, что видели, на какой машине меня подвозили и забирали. Но потом, видимо, присмотрелись ко мне лучше и начали общаться по-свойски. А вот Арина и Даша, напротив, стали еще сильнее выказывать мне свое презрение после того, как на третий день учебы увидели Богдана.

Я все прекрасно понимала, они завидовали. Еще бы… Я сама себе завидовала, но держалась. Пока однажды случайно не подслушала их разговор в туалете.

— Я узнала в деканате. Она замужем за ним, представляешь? — Я как раз была в самой дальней кабинке и уже взялась за ручку, чтобы выйти, но, услышав голос Даши, замерла на месте и прислушалась. — Так что это никакая не внебрачная сестра и прочее, прочее, прочее.

— Я сразу говорила, что она не похожа на него. Оба Залесских красавчики, а их третий брат Востров так вообще, — протянула Арина мечтательно, а я прикусила губу от досады.

Вот и жена, называется. Я ведь даже не знала фамилию Руслана, да и не познакомилась с ним до сих пор. Он только завтра должен был прийти к нам на ужин, а через девять дней приедет из отпуска их мама, и у меня только от мыслей об этом сердце убегало в пятки.

— Да это-то, конечно, понятно. Она такая огромная и страшная. С этими веснушками своими. Как соломенное чучело, ей-богу. Понятно, что не родственница. Но я не верю, Рин. Не верю, что Залесский мог на ней жениться.

— Ну ты же сама говоришь…

— Да-да, в школьном аттестате и на сертификатах ЕГЭ у нее другая фамилия. Ну блин, она же фу-у-у. Слушай, может, она дочь какого-нибудь местного бандита? В их городе.

— И что? Ты думаешь, у Залесских-Востровых не хватит денег отмазать сына от мутной истории? Тем более Востров-старший сам по локоть замешан в таком, что нам с тобой и не снилось, — еще более мечтательно заговорила Арина. Словно дурные истории об отчиме Богдана вдохновляли ее еще сильнее, чем небывалая красота Руслана.

Они были такими мерзкими, но несмотря на то, что я это прекрасно понимала, в итоге мерзкой себя ощущала я. Чувствовала, как на меня вылили тонну помоев, и моя обычная решительность испарилась в одно мгновение, стоило им только сказать, что Богдан не мог на мне жениться по-настоящему. Они ведь были правы.

Где я и где Залесский?

Мы с ним разные планеты… да что там — галактики… И удар этих куриц точно достиг своей цели. Я стояла в душной кабинке туалета и боялась выйти и заставить их замолчать. Потому что впервые никак не могла найти аргументов в свою защиту. Я просто заткнула уши, чтобы больше не слышать адских, раздирающих меня слов, прикусила губу и ждала, ждала, когда они наконец-то наболтаются и уйдут вон из этого вонючего туалета.

В тот день я впервые прогуляла пары, просто не пошла на следующие. И сразу же после того, как за одногруппницами захлопнулись двери, я покинула свое укрытие, не предупредив Богдана, что заезжать за мной после учебы не нужно, сбежала домой и проревела там до самого вечера.

_______________________________________

(1) Тима Белорусских — белорусский певец и автор песен.

(2) Текст песни Тима Белорусских — Веснушки. Автор текста: Тима Белорусских. Музыка/Запись/Сведение: Kaufman. Музыкальнй лейбл: Kaufman. Июль 31, 2020.