Глава 7

— Рыжик, я не понял, ты где? — прогремел голос Богдана в трубке, а я отодвинула подальше от лица телефон, чтобы не оглохнуть

— Гипс снимала, — недовольно пробубнила и остановилась у входа в метро: зайду — и совсем поговорить не смогу.

— Ох, черт. Я забыл совсем.

Еще бы… Мы жили вместе уже две недели. Две адские недели. И если бы мне кто-то сказал, что Богдан забыл, как зовут его родную маму, то я бы поверила с первого раза и ни капельки при этом не удивилась. Ему было почти двадцать три, но он был совершенно не приспособлен к самостоятельной жизни. Я так и не узнала, зачем он на мне женился. Было ли дело только в споре или нет? И для чего ему потребовалось именно два месяца? Он мне не говорил, но две недели выдались для меня сумасшедшими.

Богдан дал мне карту, пароль от нее и повесил всё на мои плечи, абсолютно всё, кроме уборки. Для этого у него была любимая домработница, очень вежливая женщина за пятьдесят, приходящая четыре раза в неделю. Ведь ремонт же.

Ремонт — это вообще отдельная история. Я, конечно, знала, что были бы деньги, за них будет и все остальное, но не предполагала, что настолько. К вечеру того же дня, когда я договорилась с выбранным Богданом дизайнером, у меня на руках уже было несколько вариантов проектов для двух туалетов и кухни. Почему Марина начала именно с этого, одному богу известно, но мне понравились все варианты, и в итоге выбирать пришлось все же Залесскому. Он попыхтел-попыхтел, но все же остался довольным. А на следующий день он притащил целую бригаду строителей. И это была не парочка Равшан и Джамшут, а высококвалифицированные спецы, каждый по своему направлению, то есть не только строители, но и сантехники и электрики, которые появились чуть позже, и так далее.

И все бы ничего, но прием всех работ выполняла я, пока Богдан шлялся черт-те где. Он уезжал утром, возвращался вечером и заваливался на большущую кровать. Практически через несколько дней после того, как нам уложили пол и соорудили стены, отгородив гостиную-столовую и еще одну маленькую комнату от спальни, по просьбе Богдана нам установили кровать раньше всего остального мебели. Сейчас, по прошествии двух недель, ремонт был на финальной стадии, оставалась основная мебель и элементы декора.

Скажи мне кто о таком две недели назад, я бы никогда не поверила, что такое возможно. А еще я не понимала. Не понимала: если у Богдана такие неограниченные денежные средства, то зачем ему весь этот спор? Какой помощи он хотел от старшего брата?

Олег Викторович мне тоже ничего не ответил, лишь выронил из рук ножницы, которыми собирался разрезать гипс, когда услышал о том, что мы с Богданом расписались. Сказать, что врач был в шоке, это ничего не сказать.

— Ты не врешь? — Он даже не старался взять себя в руки, поднял специальные ножницы и смотрел на меня во все глаза — такого же светло-зеленого цвета, как и у Богдана.

— Да, — пожала я плечами и все же поторопила мужчину: — Можете быстрее снять эту штуковину? Нам сегодня диван должны привезти, мне нужно встретить.

— Вам? Диван? Ты — встретить? — Олег захохотал и все же избавил меня от лангетки. — Вот же гаденыш, — добавил он уже тогда, когда я соскочила с кушетки и попыталась покрутить рукой. Получалось. Как-то вяло, но все же получалось, и даже почти без боли.

— Вот и мне он ничего не объяснил. Только не спрашивайте, почему я согласилась, ладно?

— Да ради бога, — Олег улыбнулся и прищурился, — если вы за две недели не убили друг друга, то дальше это может стать еще интереснее.

— Ему не выгодно меня убивать, иначе останется без ремонта. Спасибо, — кивнула мужчине и выбежала из кабинета.

Я ему все еще не вернула деньги, ждала Богдана, а потому чувствовала себя чересчур неловко рядом с врачом. Да и информации он мне не выдал никакой. Что было странно.

— Земля! Земля! — раздалось в трубке телефона, и я вздрогнула. Слишком глубоко задумалась.

— Прекрати кричать.

— Что сказал Олег?

— Ничего! — рыкнула, еле сдерживаясь. — Он даже не знает, что мы расписались. Зачем ты на мне женился? — прокричала и тут же поймала на себе взгляд молоденькой девушки, на вид девятиклассницы. Она выпучила огромные голубые глаза и смотрела на меня как на полоумную.

Действительно. Наверное, именно так я и выглядела, задавая такие вопросы у московского метрополитена. Я улыбнулась девчонке и пожала плечами. Мол, дура не я, а мой муж. Ага. Так она мне и поверила, сморщила нос и обогнула меня по широкой дуге. Наверное, побоялась заразиться сумасшествием.

— Черт, Рори, вообще-то, я спрашивал про руку. Что Олег сказал про руку?

— Не переводи тему, Залесский. Напомню, что я согласилась быть кухаркой, но не прорабом. И спать в одной кровати с тобой я тоже не соглашалась, — зашипела приглушенно, но все равно услышала что-то похожее на писк, обернулась и заметила, что девчонка никуда не ушла, а стояла с пунцовыми щеками и продолжала подслушивать чужие разборки. — Иди лучше «Дом-2» посмотри, — шикнула я на нее.

— Что? Ты что, начала смотреть эту дрянь? Потому такая злая? Стоп, Рыжик, а его что, все еще показывают? Я помню, когда был маленьким, мама смотрела.

— Замолчи! — глубоко вздохнула, прикрыла глаза, сосчитала до трех — большего запаса времени у меня не было. — Ты сегодня опять до ночи будешь своими сомнительными делами заниматься?

Почему сомнительными? Так потому, что он нигде не работал. Теперь я это знала точно. Не работал, непонятно откуда брал деньги и вечно где-то пропадал.

— Да вообще-то я дома. Сейчас вот расписался за получение нашего дивана. Только ты не думай, что я переберусь спать на него. Если ты сама хочешь, то… Пожалуйста.

— Ар-р-р… — практически по-звериному зарычала я и сбросила вызов. И так каждый наш разговор. Богдан мог заболтать кого угодно, говоря обо всем, но только не по делу. Правда, сейчас главное я все же поняла: он встретил диван, а я не успела.

Спрятала телефон в карман, еще раз покрутила запястьем и спустилась в метро, а уже в вагоне поезда наткнулась взглядом на ту самую старшеклассницу, которая, совершенно не стесняясь, наблюдала за мной.

Выйдя из вагона метро, я нисколечко не удивилась, что девчонка выбежала за мной. Думала, она начнет приставать с разговорами или чем-то еще, но она, напротив, обогнала меня и поднялась наверх. Я отмахнулась, решив, что это всего лишь совпадение, и тоже поспешила к эскалатору.

В квартире было тихо, я кинула ключи на коробки, которые выполняли функцию тумбы, и, не разуваясь, прошла в недавно появившуюся гостиную.

Богдан спал. На новом диване. В кедах.

— Ну ладно я по полу хожу обутая, он грязный, но ты! На новом диване, в обуви. А ну, вставай! — Я подошла к Залесскому и стукнула его по бедру, на что мужчина резко выкинул руку, схватил меня и потянул на себя, уронив на диван.

— Попалась! — рассмеялся Богдан, — Я тебя больше не боюсь, Рори, ты теперь без утяжеления в виде гипса.

— Расскажи это своему носу, он пострадал и без гипса, — пробухтела я, но вырываться перестала, просто перекатилась с Залесского и легла на спину рядом. — Что дальше? — спросила, тяжело выдохнув.

— А что дальше? Ты же вроде уже всю мебель заказала.

— Я не об этом. Давай хоть раз поговорим серьезно. — Я смотрела на молочный глянцевый потолок и видела в нем наше отражение. Богдан повернул голову в мою сторону и какое-то время молчал.

— Окей, давай серьезно. Ты когда-нибудь пыталась их сосчитать? — протянул он задумчиво и дотронулся пальцем до моей скулы. — Их же, наверное, миллион.

— Это несерьезная тема, Бо. И нет, я никогда даже не думала, что их можно сосчитать.

Конопушек у меня была тьма. И я скорее мечтала от них избавиться, чем любоваться ими и пересчитывать.

— Да все нормально дальше будет. Олег уже знает. Я позвонил ему, пригласил вечером в ресторан. Посидим по-семейному, так сказать. А через месяц прилетит мама, и брату придется встать на мою сторону.

— Так и не расскажешь?

— Я планирую вывести часть капиталов из бизнеса отца, очень большую часть капиталов.

— А при чем тут мать, если бизнес отца?

— Нашего с Олегом отца нет в живых.

— А Руслан… он?

— Да, у Руслана другой отец, потому-то и наследник он. А то, что досталось нам с Олегом от нашего бати, это лишь большие проблемы.

— Долги?

— Не в этом дело, Рори. Просто моего отца убили. И в этом замешаны серьезные люди. Хоть и прошло уже больше двадцати лет, все равно ничего хорошего.

— Сколько? — Я приподнялась на локтях и округлила глаза. — То есть ты совсем не знал своего отца?

— Слушай, Рыжик, — Богдан улыбнулся, — тебе точно нужно тренировать свою внимательность. Ты же знаешь, что Рус младше меня всего на пару лет. А отцы у нас разные, зна-а-ачит… — Он посмотрел на меня как на дурочку и взмахнул ладонью, словно помогая моему мыслительному процессу.

— Иди ты! Ваша мама вполне могла уйти от вашего папы к другому. Для того чтобы поменять мужа, не обязательно быть вдовой.

— Че-е-е-ерт, — усмехнулся Богдан и рассмеялся, — а ты права. Ладно, пойдем лучше.

— Куда?

— Надо тебя приодеть к вечеру.

— Не надо меня приодевать! — Я плюхнулась обратно на диван и, отвернувшись, сложила руки на груди.

Я и так старалась. Старалась выглядеть лучше. Надевала только самые модные и красивые вещи, которые у меня были. Да, не дорогущие бренды. Но и не ширпотреб с рынка.

— Там будет Женя. Я понимаю, что ее трудно затмить, — мечтательно протянул он, — но нам нужно постараться.

— Что-о-о? — Я обернулась и во все глаза уставилась на Залесского. — Тебе что, нравится жена брата?

— Рыжик, я, конечно, идиот. Ну-у, — парень приподнялся с дивана и пожал плечами, — иногда случается. Но все же не настолько. Вставай, пойдем.

И я встала, а затем пошла следом, как овца на заклание. На стоянке я с трудом забралась в большой черный внедорожник. От милой желтой спортивки Богдан избавился практически сразу, сказал, что машина принадлежала другу и он лишь брал ее покататься. Я не знала, врал он или нет, ведь никак не могла понять, когда он был настоящим, а когда нет. Да и был ли он вообще настоящим со мной?

Поход по магазинам превратился в сущий ад. И если в первом отделе, где Богдан помог мне выбрать мятный летний брючный костюм, от которого я была в восторге, я еще чувствовала себя принцессой или героиней «Красотки», то, когда Залесский привел меня в магазин с сумками и в принудительном порядке купил одну из них, я ощутила себя самой настоящей букашкой.

Маленькая аккуратная светло-бирюзовая сумочка Луи Виттон стоила сто шестьдесят одну тысячу рублей и была далеко не самой дорогой, скорее одной из самых дешевых. Стоило только мне увидеть ценник, как меня пробила нервная дрожь, я пыталась утащить Богдана, но он не слушал. Лишь коротко рявкнул, что Женя в первую очередь обратит внимание на туфли и сумку. А после повел в магазин с обувью. Там я специально не смотрела на ценники, находясь в каком-то аморфном состоянии. Сказали мерить? Мерила. Сказали встать и походить? Встала-походила.

— Успокойся, сумка была самой дорогой, но это обязательная вещь. И почему ты только этого не понимаешь? — нервно хохотнул Богдан и затащил меня в еще один отдел с одеждой.

— Почему нельзя было купить точно такую же в каком-нибудь переходе? Я слышала, что даже звезды так делают, — я пыталась говорить уверенно, но накатившая на меня апатия никак не проходила.

Боже, эта сумка стоила половину годового дохода моей мамы. Это нужно было как-то пережить и переосмыслить.

Богдан протянул мне вешалку и подтолкнул к примерочной, я даже не глянула на вещь в своих руках и, уже когда закрылась в кабинке и услышала хохот за дверцей, поняла, что что-то не так. Посмотрела на вешалку, а там было платье, точнее лоскутки, усыпанные стразами, которые кто-то пытался выдать за платье. Мне сие творчество не налезло бы даже на одну ногу.

— Вот же! Залесский!

— Ну наконец-то. Ко мне вернулся мой язвительный Рыжик, — хохотнул мужчина и нагло заглянул в примерочную. — Я уже думал, что все потеряно навсегда. Пойдем домой, а? — почти виновато протянул он.

— И мне больше не надо ничего мерить? Ты меня не погонишь опять по магазинам перед каким-нибудь другим ужином?

— Я тут выбрал тебе еще одежды, на глаз. Дома сама померишь, если что не подойдет — вернешь.

Я зло кивнула и швырнула в него стразовым недоразумением. Уже сидя в машине, я попыталась опять вывести Богдана на чистую воду.

— Что я за это должна сделать? Молчи! Я не верю в такую бескорыстность! И никогда не поверю. Чего ты хочешь от меня?

— Рыжик, а может, я влюбился? А? С первого взгляда, — усмехнулся Залесский, чем еще больше меня разозлил.

— Ага, скорее, с первого удара.

Кто и влюбился с первого взгляда, так уж точно не он. Но я никогда-никогда не признаюсь себе в этом. Ведь я всего лишь загляделась на его крепкую, подтянутую задницу.

«Все, Аврора! Все! Тебя совсем не трогает, что иногда он зовёт тебя Рори. Не оставил одну в Москве, подарил телефон, позволил командовать рабочими и дизайнером, а еще… Еще он трогал твои веснушки. То на носу, то на щеке… А сегодня вообще хотел их сосчитать. Это все глупости… Глупости, которые совсем не должны трогать твое сердце!»