Глава 55

По моим щекам струились слезы, пока Летопись открывала неприглядную правду, сокрытую огромной и пыльной толщей времени. Я не замечала горячих ручейков и собственных горьких всхлипов, читая расплывающиеся из-за соленой влаги витиеватые буквы. Мне казалось, они написаны кровью. Дамиан крепко прижимал меня к себе за талию, и я точно знала, что история тоже не оставила дракона равнодушным – его ладонь слишком сильно сжимала мой бок.

Но я не противилась. Наоборот, становясь свидетельницей чужого горя, превратившего жизнь в кромешный ад, хотелось чувствовать себя в надежных руках. Жизненно необходимо было знать, что там, в строчках и картинках, транслируемых равнодушной реликвией, не мы. Другая пара. А мой муж здесь, рядом со мной и отдавать никому не собирается…

Наверное, короля и королеву еще можно было спасти. Восстановить из пепла. Говорят, настоящая любовь и не на такое способна. Не выдерживает она лишь одного: ЕЕ предательства.

Я не могу винить королеву. Или осуждать ее. Мне и части подобного не довелось испытать и, надеюсь, никогда в будущем не доведется. Наверное, она просто сломалась. Или помутилась рассудком. Как иначе объяснить то, что она после всего сделала? Она не отправилась к мужу искать утешения или покаяния. Она не ушла в монастырь, спасать то, что осталось от некогда сияющей счастьем души.

Королева призвала на помощь весь свой знатный род. Ее близкие – королевский род из соседнего королевства – не смогли стерпеть подобного оскорбления. К сожалению, месть обиженной женщины гораздо страшнее войны, с которой могла бы пойти ее бывшая страна на новую, так и не ставшую домом.

Королева с помощью близких провела проклятый ритуал. Кровавый, запрещенный, черный, душегубительный. Мертвая магия разорвала навсегда истинную связь супругов, с мясом выдирая их души друг из друга. Насильно, сокрушительно и необратимо, тут же являя всем свои уродливые последствия. Больше не стало среди драконов истинных пар. Некогда священная связь превратилась в…

– Что? – я растерянно повернулась к мужу.

Летопись продолжала медленно «крутиться», разматываясь. Но вместо уже привычных букв ее поверхность демонстрировала серо-бурые неровные пятна, а кое-где и вовсе была испещрена дырами. Как будто кто-то очень неаккуратно и торопливо стирал магическим ластиком целый пласт истории. Той, которую рассказывать никому было ни в коем случае нельзя.

– Но разве это возможно? – я во все глаза смотрела на подпорченную реликвию.

Не важно, что у кого-то поднялась рука на древнейший магический артефакт, хотя и это в голове не укладывалось. Но я никогда бы не подумала, что Летопись возможно испортить.

– А знаешь, Сири, – разжал сведенные челюсти ректор. – Вот теперь я точно уверен, что мы с тобой на правильном пути.

– Почему?

– Потому что доступ к Летописи Дракона есть только у правящего рода. А значит, там было что-то, что угрожало их власти. Иначе это бы не стерли. Надо подумать, где еще может храниться подобная информация, – свободной рукой Дамиан потер подбородок. – Мы должны раскрутить этот клубок до конца.

– А силенок-то хватит? – хмыкнул вдруг смутно знакомый голос позади нас.

Из меня вырвался испуганный вскрик, а Соррен, резко разворачиваясь, задвинул меня себе за спину.

– Виррий, – выплюнул пренебрежительно муж и широко расставил ноги, словно готовясь принимать на себя атаку.

Из-за его плеча я могла разглядеть монарха, стоявшего в окружении охраны, огромных размеров бугаев с выражением на пустых лицах, не предвещавшим нам ничего хорошего. В животе у меня похолодело, а все тело ниже пояса я и вовсе перестала чувствовать. Изо всех сил я вцепилась в мужа и прижалась к его спине так сильно, будто меня уже от него отдирали.

– А мне не показалось, да, брат? – прищурился король. – Эта заклинательница все-таки околдовала тебя. Иначе каким образом объяснить твое тут присутствие? Отойди в сторону и я, так и быть, не стану обвинять тебя в предательстве и измене.

И если я до этого момента думала, что мне страшно, то после слов Виррия, густой ледяной ужас просто сковал все мое тело. Даже если бы мне под страхом смертной казни приказали отойти от Соррена, вряд ли мои сведенные судорогой пальцы были в состоянии разогнуться.

– А ты не знаешь, случайно, брат, – Дамиан, копируя тон короля, сделал акцент на последнем слове, – кто испортил Летопись? И будет ли это считаться предательством всего нашего народа?

– Ты под воздействием, Дамиан, – прошил меня ненавидящим взглядом король. И я бы непременно поежилась, не испытывай того кромешного оцепенения. – Это очевидно всем, кроме тебя. Но я не виню тебя, брат. Девица, стоящая за твоей спиной – самая настоящая змея. А я еще думал, почему это невинное на первый взгляд личико кажется мне знакомым? Именно она на заре моего правления пыталась втереться в доверие, чтобы потом подчинить. Правда звалась тогда другим именем. Ее раскрыли, но поймать так и не смогли. И вот теперь, спустя годы змея вернулась, чтобы повторить попытку. Не верь заклинательнице, Дамиан, служи Виссарии и твоему королю!

– Сперва ответь на мой вопрос, Виррий, – ректор покачал головой.

– Я не буду сейчас обсуждать государственные тайны. Выбирай сторону, брат, и тогда поговорим.