Глава 28

АНГЕЛИНА

— Ангелина Павловна! Ну где вы?

Стою под кустом распустившейся сирени. Почему мне так больно? Обычно я всегда прибываю в радостном настроении. Плакать и страдать — совсем не мое. Но Кирилл делает мне больно. Ранит меня.

— Геля!

Подходит. Не стал отсиживаться дома. Приперся за мной. Высокий, мощный, хорошо пахнет. За километр несет его парфюмом. Или у меня так обострилось обоняние….

Не хочу его видеть. Отворачиваюсь и иду к калитке. Тетя Кирилла безусловно милая женщина, но я не собираюсь терпеть такое к себе отношение от ее крестника.

— Куда пошла?

— Не ваше собачье дело! — огрызаюсь.

— Я же попросил отыграть роль. — настигает меня. Идет со мной шаг в шаг. — Куда вы идете? Здесь до трассы километр шуровать. И не факт, что там что-то поймаете.

— Это мои проблемы. Как и моя беременность! — рявкаю. — Пусть это вас не волнует!

— И куда вы вернетесь? К своему мужу-абьюзеру? — прищуривается.

— И это не должно вас волновать!

— Кирюша, Ангелина! — слышится с крыльца голос крестной, — Возвращайтесь! Поцапались и будет! Я чай поставила.

— Гель, смотри, тетя зовет, ну имей ты совесть, не расстраивай старушку.

— Мне жаль вашу тетю, но себя мне жальче! — с вызовом смотрю на него.

Потом отворачиваюсь и иду дальше.

Настигает. За горло хватает. Не сильно, не сдавливает. Но лапа у него такая, что обхватывает мою хрупкую шею. Разворачивает к себе. Дышит в лицо. Вырываюсь, но это невозможно. Он сильнее меня. Он больше меня. Он мощнее меня.

Пользуясь своим физическим превосходством, он набрасывается на мои губы. Я, не ожидавшая подобной тактической подлости поддаюсь ему, раскрываясь на встречу. Он нагло вторгается меж моих зубов, переплетая наши языки. Он не просто целует, он кусает меня яростно и отчаянно, вылизывает, будто котяра блюдечко из-под сметаны.

На секунду мне хорошо. Мне так не хватало физичческого взаимодействия между нами после той самой ночи на лодке, мне так хотелось мужской уверенной ласки… но не в этой ситуации. Сейчас он просто заткнул меня этим поцелуем. Просто удержал, перекрыв пуки к отступлению. А я не покорная овца, которую можно приручить поцелуйчиками, сексом и так далее.

Усыпляю его бдительность, поддаюсь, чтобы ослабил немного схватку. А потом как дам ему по твердости гранитной, что уже налилась кровью меж его ног.

От неожиданности босс отпускает меня. Складывается пополам, морщась так, будто отбила там ему самое ценное. Не охает. Молча переживает боль. Типа настоящий мужик.

— Кирюшенька, Ангелиночка, — Олеся Викторовна оказывается совсем близкой к нам. — Пойдемте в дом, чаек стынет. — Кирюша, ты чего там? Брюки обтрехаешь? Чего согнулся в три погибели?

Меня смех разбирает. Тетечка не видела моего удара по самому ценному ее крестника и не поймет, почему ее «Кирюшенька» красный как рак «обтрехает» брюки.

— Да, крестная, кха-кха, брюки очень грязные, — сипит Кирилл, пряча лицо от тети. — Но Ангелина мне сейчас их почистит, да милая?

— Ща я тебе все почищу! — злорадно отвечаю я. — Самый чистый у меня будешь, Кирюшенька!