Глава 18

На подъезде к городу мне позвонил Антон и сообщил, что его ребята нашли труп того мужчины, еще горяченький. Опознали его по камерам на парковке в жилом комплексе Богдана. Тоже странно… что он за профи такой, если засветил свою рожу? Хотя, судя по тому, что Бо выжил, а самого наемника сейчас не было в живых, никакой он не профи. Больших зацепок ребята Антона не нашли. Ну еще бы. Хотя они сделали намного больше, чем успела бы наша доблестная полиция за такой короткий срок.

— Тут еще в квартире ключи от машины и телефоны, один вашего брата, второй севший, но, судя по чехлу, женский.

— Я заберу, — кивнул я, словно Антон мог меня видеть. Все равно Лия уже вовсю спала, а мне было по пути. Тоже мне романтик недоделанный. Дел было по горло, а меня преследовало одно-единственное желание — поскорее вернуться к Кнопке и проверить, не привиделась ли она мне. Слишком долго ее не было рядом.

Телефон Богдана был включенным, тогда как девайс Авроры мертвым. Я на чистом автомате вставил в него зарядку и кинул на соседнее сиденье. Вскоре айфон включился и на него начали приходить сообщения от меня и Олега — видимо, о том, что мы звонили. Я перевел взгляд на дорогу, но все же успел зацепить неизвестный номер. Точнее, со знакомыми цифрами на конце. Взял телефон Авроры, самого сообщения видно не было на заблокированном экране, но вот номер, с которого оно пришло, отлично. Те же семь-восемь-семь на конце. Я быстро потянулся за своим телефоном, чтобы сверить номера, и увидел стопроцентное попадание.

Авроре написала Лия. С того самого номера, с которого звонила мне, когда я улетел в Сочи.

Я быстро доехал до первой попавшейся парковки и попытался разблокировать телефон невестки. В этот момент мне было все равно на неприкосновенность личной жизни и прочую лабуду. Я думал лишь о том, что моя Лия что-то написала Рори.

Ввел день рождения племянницы, затем Авроры и напоследок Богдана. После этого чертыхнулся и полез в свой айфон, нашел в телефонной книге Ульяну, но так и не набрал: она, скорее всего, отдала телефон матери. Быстро зашёл в телеграм и позвонил по видеосвязи. Этот мессенджер был включен у неё на ноутбуке круглые сутки. Так и получилось. Если на телефон и прошёл вызов, то племяшка оказалась быстрее, ответив мне.

— Да, — слишком бодро заговорила она.

— Ты совсем сегодня не спала?

— Поспишь тут с вами, — улыбнулась она и покрутила в руке толстую, но лохматую рыжую косу. — Сейчас врач приезжал, а мама уже сбежала. Охрана почему-то поменялась, а я ничего не знаю, — она задорно округлила глаза.

— Уль, у меня к тебе стратегически важный вопрос. И надо сохранить его в секрете. Как всегда.

— Дя Рус, чего темнишь?

Так она меня всегда называла. Даже когда она повзрослела и научилась говорить слово «дядя», я все равно оставался для неё Дя. Правда, любимым. Олег был всего лишь Дя. Но сейчас не об этом.

— Мамин пароль от телефона знаешь? Мне очень-очень надо.

— Бабушкин?

— Нет, твоей мамы, а не моей, — усмехнулся я, ничуть не удивившись тому, что она знала и мамин пароль. Возможно, ей был известен и мой. Лиса хитрая. Племяшка как-то нехорошо прищурилась. И я понял, к чему все идет. — Новый телефон. — Уля лишь хмыкнула. — Хорошо, я куплю тебе те туфли. Но! — перебил я ее до того, как она начала визжать, радуясь. — Маме не показывать их. А то она меня, кхм…

Я закашлялся, представляя, что Рори сделает мне за туфли на огромной шпильке для девятилетней девочки. И я даже понимал всю тяжесть своего поступка, но сейчас у меня не было другого выхода. Все равно дальше своей комнаты Уля в этих туфлях не выйдет.

— Три-пять-ноль-ноль-пять-три. Ссылку на туфли сейчас отправлю.

Уля ангельски улыбнулась и скинула вызов. А я в который раз понял, что в нашей семье растёт настоящий демоненок под стать Авроре. Но почти сразу же обо всем на свете забыл. Потому что пароль Уля сказала точный. И сообщение от Лии действительно было:

«Не смей ничего говорить Руслану о нас. Помни, что когда-то мне обещала. Я тоже тебе обещала, но, Рори, ты оказалась права. Я его совсем не знала. А сейчас понимаю, что он такой же, как и его отец. Он не простит, когда узнает, и если появится в нашей жизни, то попросту ее разрушит. P.S. Надеюсь, что с Богданом все будет хорошо».

Я дрожащими пальцами набрал Лиин номер. Естественно, он был недоступен. Чего я еще мог ожидать?  Черт же. Она опять от меня сбежала.

Конечно, я сразу же поехал домой, особо ни на что не надеясь. Хотя это я так думал, что не надеялся, но, переступив порог и поняв, что в квартире нет не только Лии, но и Снежка, почувствовал себя окончательно плохо.

Покушение на отца, попытка избавиться от Авроры, плачущая мама, разговор с отцом — и тут это… Лия ушла. Сбежала. Именно в тот момент, когда так сильно была нужна мне. И она знала об этом. Знала, черт ее побери, и все равно сбежала.

Да ещё и к кому-то, судя по сообщению.

Захотелось разнести квартиру на щепки, но я лишь совершенно ровными и плавными движениями, абсолютно не соответствующими моему внутреннему настрою, дошёл до кухни и увидел там записку, на которой лежала сломанная сим-карта. Я отчего-то знал, что записка будет. Это было в Лиином стиле.

Так же как и кулон кнопки когда-то.

Теперь на том же месте лежала ее сим-карта и еще одно послание, на этот раз не Авроре, а мне.

«Ты мне соврал, когда говорил о непричастности к гибели той семьи. Я уверена в этом. Но даже если это и не так, то все равно я не хочу быть с тобой. Рано или поздно ты превратишься в своего отца. Если уже не стал им.

P.S. Надеюсь, Богдан выкарабкается. Очень надеюсь. А Сергей Семёнович все же понесёт заслуженное наказание».

Вот же лицемерка. Я разорвал ее записку на клочки. Ведь ни слова. Ни единого слова о том, что у неё кто-то есть. А пафоса-то сколько развела, правды же побоялась. Чудовищем меня выставила.

— Да пошла она!

Хотя не-е-ет.

Все равно найду. Теперь это будет сделать проще, симку она хоть и поломала, но по номеру телефона все же можно вычислить, на кого он оформлен и многое-многое другое.

После этого я абсолютно равнодушно (все равно каждое слово отпечаталось на подкорке) удалил Лиино сообщение на Рорином телефоне. А затем отвез телефон и ключи от машины обратно. Пусть сама забирает. Брата навещать не стал, а отправился первым делом в офис. Нужно было скорее уладить все окончательно с оставшимися бумагами. А ещё заняться воскрешением Богдана. Официальным, но без сильной шумихи. Нужно было выбрать людей из органов, которые бы все замяли и грамотно обставили.

Рори появилась в моем офисе рано утром. Чем крайне меня удивила. Я думал, она пробудет в палате Богдана, пока тот не придет в себя. А тут…

С трудом погасил зарождающуюся где-то внутри злость на нее. Наверное, у нее все же были причины молчать о Лие. Но осознание того, что все это время Рори знала, где живет моя жена, отдавало горечью. А иначе зачем еще Лия стала бы ей писать?

— Как тебе все удалось? — Невестка присела в кресло напротив, закинув ногу на ногу и деловито вздернув бровь. На ее скуле красовался синяк. Я крепче сжал кулаки от досады. Кожа Авроры была настолько бледной, что даже цвет гематомы виделся ярко-фиолетовым, а не синим.

— Все сложно, — я вздохнул, провел пятерней по волосам, — но ты сделала то, на что не решался сначала брат, а потом и я. Я… я недавно узнал о причастности отца, потом предположил, что в смерти Богдана тоже виноват он. Тогда я и помыслить не мог, что Бо жив.

— Но ты все равно молчал? — хмыкнула она.

— Я просто зашел с другой стороны. Я люблю отца, Рори, и все это для меня тяжело. Да, люблю меньше, чем мать, и не буду скрывать этого, но также меньше, чем братьев. Гибель Богдана я ему не простил. — Так же как и обман с Максимовыми и Лию. Виноват в том, что упустил ее, был лишь я. Но так просто было скинуть это на кого-то… ведь если бы не идиотские условия отца… — А потому начал работать над его отстранением от дела. Месяц за месяцем лишая его поддержки влиятельных знакомых, переманивая на свою сторону его личных бойцов.

— Где он сейчас?

— В клинике.

— И?

— Мне есть за что его посадить, не за смерть первого мужа матери. И даже не за вчерашнюю попытку убийства, там уже все концы в воду. Мужчины, которого ты вчера видела, нет в живых…

— Откуда ты? Я же тебе не гово…

— Мама сказала. Так вот, я могу его посадить, но, честно признаюсь, не хочу. Потому надеюсь, что он выберет другой вариант.

— Какой?

— Закрытая клиника, из которой его просто так не выпустят.

— Господи, — она растерла лицо ладонями, — как же у вас все… — она осеклась, часто задышала, а затем и вовсе меня огорошила: — Я уеду.

— Что?

— Ты забыл? У меня отпуск. Ты сам меня в него отправил и обещал не запустить мои рестораны. Так что разбирайтесь тут сами. Все, что могла, я сделала. Яне Юрьевне вроде лучше. Хотя… я даже не хочу представлять, каково ей…

Аврора резко поднялась со стула и крутанулась на пятках.

— А как же Богдан? — на этот раз вздернул брови я, взглянув на невестку по-новому.

Лию она от меня скрывала. Теперь и от воскресшего Богдана сбегает.

— С Богданом все хорошо, ну или будет хорошо. — Она пожала плечами. — У вас сейчас, наверное, много бумажных проволочек будет по его воскрешению, но я уверена, уж ты-то придумаешь что-нибудь. Только одна просьба. Оформи нам с ним развод.

— Ты уверена?

— Как никогда, — серьезно произнесла она и быстро направилась к выходу.

Если бы не моя злость на нее, я бы не послушал ее, ратуя за счастье брата, да и ее самой. Ведь знал же, как она его любила, но… Но именно сегодня я мстительно пожелал ей удачи и решил: пускай разбираются сами. Мне найти Лию никто не помог. И это грызло. Чертовски грызло меня изнутри.

— Хотя… — я усмехнулся и потер глаза.

Слишком хотелось спать.  Ведь это именно Аврора натолкнула меня и на то, что Лия жива, и потом на ее фотографию в сети. Вот же шпионка доморощенная. Как же легко искать, когда знаешь кого и где.

В итоге Аврора улетела в Китай. Я удивился, что не в Антарктиду, ведь понятно же, что она хотела быть как можно дальше от Богдана. Сам же брат, когда мы восстановили ему все права и документы, придумав идиотскую сказочку с работой на органы, переписал почти все свое имущество на Аврору. Точнее, свои акции в семейном ресторанном бизнесе, что достались ему от отца.

Не знаю, надеялся он произвести этим впечатление на свою бывшую жену или же просто окончательно лишился мозгов, но ничего у него не вышло. Аврора просидела в Китае больше месяца и, кажется, не собиралась возвращаться даже на работу, тогда брат сам отчалил в азиатскую страну следом за ней.

Поиски Лии за это время замерли на мертвой точке. Сим-карта оказалась зарегистрирована на какую-то бабульку из провинциального городка. Естественно, Антон отправился туда вместе со своими людьми, но на Лию так и не вышел. Та бабулька понятия не имела, как у кого-то могла оказаться ее сим-карта, да еще и такая малюсенькая. Видимо, женщина до этого если и видела сим-карты, то только большого формата, для старых кнопочных телефонов.

С отцом же оставался один непроясненный вопрос, а именно его личные счета, о паре из которых я только недавно узнал. И это был минус мне. Так что отец все еще мог кого-нибудь подкупить, но пока он боялся компромата. Все же в тюрьму попасть он не горел желанием. Но и мне навстречу идти не хотел.

— Сначала приведи ко мне Яну, — артачился он. — А потом проси, что хочешь.

Я бы не пошел у него на поводу, если бы не сама мама. Она тоже хотела с ним встретиться. А потому я впервые воспользовался камерой, находящейся в его палате. Лишь для того, чтобы не бояться за маму, потому что отец был слишком спокоен в последнее время. Словно сдался. И в это совершенно не верилось, а скорее, наоборот, напоминало затишье перед бурей.

Запись выводилась мне на телефон, и я даже звук включать не стал, стараясь не переходить черту. Все же это их личное дело, их отношения. Но когда мама начала кричать, а затем размахивать руками, я все же включил звук. И то, что я услышал, разнесло меня на ошметки.

Они говорили о Лие. Мама подбежала к отцу, начала затыкать ему рот, он же валил ее правдой о том, как нанял каких-то хачей изнасиловать и избить мою Кнопку, чтобы я ее больше никогда не захотел, а она осознала раз и навсегда свое место, а затем отец отправил уже своих людей, чтобы не осталось свидетелей. Он отшвырнул маму и грубо произнес:

— Увы, от девки избавились еще до приезда моих ребят.

— Замолчи!

— Зато мне есть чем гордиться. Сильного сына вырастил. Даже меня как лихо сделал, и никто ему мешать теперь не будет.

Отец рассмеялся, мама начала что-то кричать, потом даже бросалась чем-то в него, а я просто оглох и никак не понимал, зачем… зачем я это все услышал. Лия была жива, отец ошибался, и, судя по всему, Кнопке удалось спастись, потому она и сбежала. И те самые деньги… Ее не ограбили, она просто ими откупилась. Надеюсь, что откупилась.

Но как же я не хотел слышать этот разговор. Зачем? Зачем я вообще включил звук на видео? Хотя у меня была определенная цель, точнее причина: я опасался за маму. Я никак не мог просчитать, что было на уме у отца, а потому боялся. Потому заранее подготовился к их встрече и был готов к тому, чтобы забрать маму от него в любой момент. Но я совершенно не был готов к тому, что услышал сейчас.

Я не понимал, зачем он рассказал это матери. Чего хотел добиться от нее? Или же это все было заранее продумано и рассчитано именно на меня?

Я не понимал. Совершенно ничего не понимал.

Меня впервые в жизни настолько сильно сорвало. Перед глазами стояла пелена. В ушах был лишь глухой звон. А сознание затмевала лишь страшная, жуткая, совершенно нездоровая и неадекватная ярость. Я больше ничего не слушал, что еще говорил отец матери, что она отвечала ему, размазывая слезы по щекам. Я просто смотрел в экран телефона и все крепче и крепче его сжимал, представляя, что в руках у меня не новомодный девайс, а шея родного отца, потому что именно так мне хотелось сжимать ее.

Что я и проделал, стоило только маме выйти из его палаты. Я забежал туда и закрылся изнутри: да, у отца была и такая роскошь, помимо замка с другой стороны, еще и щеколда.

Я сорвался, сам себя не помня. Я и правда не помнил и не соображал. Чувствовал лишь раздирающую душу ярость, боль и зверское желание крушить и ломать. Убивать. За Лию. За мою Кнопку, которая пострадала из-за меня. Лишь из-за меня. А я не уберег. Подставил. Не подумал даже о таком. Не рассчитал. И получил ножом в спину. Еще и от кого? Меня предал родной отец. За это я ненавидел его еще больше. Хотя казалось, что та сумасшедшая ярость выжгла меня полностью, не оставив ничего. Но ненависть все же была все те минуты, что я крепко сжимал его шею и смотрел ему в глаза, желая услышать ответ. За что?

Залесского, Богдана, Аврору еще можно было понять, если притупить чувства и включить аналитика в себе, но Лия… Что ему сделала моя девочка? Я сам не замечал, с какой силой сжимал руки на его шее, или же не хотел замечать. И все же, когда услышал его ответ, меня прорвало. Словно кто-то разорвал натянутую тетиву и та разлетелась в разные стороны. Взрыв в голове — и тишина. И мои руки на его шее, которые я никак не мог отнять от нее. Словно был им не хозяин.

Пришел в себя все в той же палате, сидя на полу и прижимаясь к маминой груди. Все мое лицо было мокрым. Возможно, от собственных слез. Я не знал. Словно очнулся в один момент. Раз — и нашел себя. Вышел из той ужасающей клетки, в которую зашвырнуло меня собственное подсознание.

Если бы не мама…

Если бы она не вызвала охранников, которые выломали, пусть и не сразу, дверь, я бы закончил начатое. Совершенно ничего не соображая в тот момент.

Я бы задушил его. Однозначно.

Когда меня от него оттаскивали, как сказала мама, он еле дышал.

— Все будет хорошо. Тише-тише, мальчик мой.

— Ты слышала? Ты слышала, что он сказал, — мой голос дрожал.

Я прикрыл глаза, не желая брать себя в руки. Так хорошо было представить себя маленьким мальчиком, который ночью, наслушавшись страшилок от старшего брата, будил среднего, потому что не мог уснуть, и тащил его в родительскую спальню. Потому что там было мамино тепло и защита.

— Я все слышала, родной. Все слышала, — тихо говорила она, перебирая мои волосы и словно укачивая, — я уже была здесь. Ты не такой, как он. Все будет хорошо, я обещаю.

Только я очень сильно сомневался в ее словах. Если бы не она, если бы она вовремя меня не остановила, я бы стал кем? Убийцей? Да еще и собственного отца.

В тот день сообщение Лии открылось для меня с иной, более понятной стороны. Моя девочка была права в каждом своем слове. Неважно, с другим мужчиной она сейчас или нет. Я понял, что ничем не лучше отца, а, возможно, даже хуже. Ведь тот если и устранял, то только чужих, я же пошел дальше.

И если бы не мама… Страшно даже представить, что бы я чувствовал тогда.

Но этот день все равно стал последним в жизни Сергея Вострова. Официальной причиной смерти стало самоубийство. Именно это мне сообщил Середин, позвонив среди ночи.

— Он… он повесился. Камеры во всей клинике отключены, охрана спала, — его голос был слишком взволнованным, я же присел на кровати и потер переносицу.

— Медленнее.

—  Сергей Семенович пришел в себя через пару часов после того, как вы с Яной Юрьевной покинули нашу клинику. Мне доложили, что он хорошо поужинал после капельниц. Полчаса назад мне позвонил один из охранников, которого, судя по всему, усыпили. Мы еще все выясняем. Но вы… Вы же сами понимаете, что нам не нужна такая причина смерти по документам. Тем более у него синяки на шее еще и от пальцев, не только от…

«А вот это уже похоже на шантаж», — хмыкнул я про себя и, рассуждая уже совершенно трезво, дал добро Середину поставить другую причину смерти. Мужчина боялся проверки, но сам не понимал, насколько не нужны были огласка и следствие мне. И даже не из-за того, что я чуть не придушил отца, а потому, что не верил в его самоубийство.

Откинул телефон и пошел в Улину комнату. Сегодня, после слишком трудного для всех нас дня, я решил остаться ночевать в Аврориной квартире, именно тут последние месяцы жила мама. С ее поиском я не прогадал: мама нашлась сидящей на прикроватном коврике. Облокотившись на край Улиной кровати, она невидящим взглядом смотрела на внучку.

— Его больше нет? — монотонно спросила она, так и не оторвав взгляда от Ули.

— Нет. Пойдем, я уложу тебя в кровать. А? Как ты нас с братьями когда-то укладывала.

Подошел к ней и помог подняться. Затем и вовсе подхватил на руки и понес в одну из гостевых комнат. Мама оказалась еще легче, чем прежде. Такая же маленькая и худенькая, как и моя Лия. Теперь уже мама плакала на моей груди, да так и отключилась. Скорее всего, от бессилия. Я поудобнее уложил ее на кровати, лег рядом, приобняв, и охранял ее сон всю оставшуюся ночь так, как она делала это когда-то. Когда-то очень давно. Когда мы с пацанами были еще маленькими. Казалось, целую жизнь назад.

В сумраке комнаты я смотрел на ее уставшее и нахмуренное даже во сне лицо и в который раз прокручивал последние слова отца в голове.

«От таких женщин одни беды… Ты на ней зациклился, как и я на Янке… Вот я и постарался побыстрее от нее избавиться, пока ты не помешался на этой девке окончательно...»

Может, и помешался, только вот… Беды были не от таких женщин, а от таких зацикленных и одержимых мужиков, как мы с ним. Я смотрел на спящую мать и даже представлять не желал, как ей далось сегодняшнее решение. Как ей дались эти последние месяцы.

Не будь отца в ее жизни, ничего бы этого с ней не случилось. Да, не было бы меня… но, возможно, была бы дочь от Залесского или третий сын, только не такой пришибленный, как я. Слишком много всего во мне было от отца. Слишком.

Именно той ночью я принял решение больше никогда не искать Лию, на следующий день слегка его видоизменив. Я поручил Антону продолжить поиск, но для того, что бы помочь. Если вдруг что…

Более же детально о ней знать мне было необязательно. Иначе я мог просто не сдержаться. А ведь моя Кнопочка все правильно расценила и поняла. Когда-то давно она, еще будучи наивной школьницей, влюбилась в принца. Принца, которым я, увы, никогда не был и не стану. Даже для нее. А потому она вовремя сбежала, и я должен был уважать ее решение, хотя бы так.