Глава 27

Старая квартира Вострова была не в таком элитном доме, как нынешняя, а потому охраны на въезде на закрытую придомовую территорию не было. На подземную парковку ехать я не решилась, припарковалась ненадолго на наземной стоянке и пошла к нужному подъезду, из него как раз выходила блондинка с королевским пуделем, и я махнула ей рукой, попросив придержать дверь.

Мне очень повезло, не иначе.

Женщина, слишком увлечённая своим песиком, даже не возмутилась и не попыталась выяснить, кто я такая и зачем мне в ее подъезд. Она просто придержала мне дверь, а затем пошла прочь. Я же глянула на лифт, развернулась и пошла к двери, ведущей на лестницу. Мне нужно было кое-какое время на то, чтобы все обдумать. Хотя и думать было не о чем. Я совершала полную глупость, но иначе не могла.

Добежав до восьмого этажа, я пожалела, что не поехала на лифте. Стоя у нужной мне двери, я пыталась отдышаться, а возможно, просто тянула время. В конце концов я с усилием нажала на кнопку дверного звонка, до последнего надеясь на то, что никто мне не откроет дверь, и вообще… Вообще, я все себе надумала.

Секунда. Вторая… я от нетерпения начала постукивать пальцами по лямке сумки и уже была готова развернуться и уйти или же позвонить еще раз, как в квартире послышались шаги. Сбежать я не успела, дверь распахнулась настежь, являя мне прехорошенькую блондинку. Сердце опустилось в пятки, и к горлу подступил рвотный позыв.

— Девушка, если вы из-за потопа, то я не виновата, — громко заговорила она, отходя на шаг назад и пропуская меня в квартиру.

Хотя я и ожидала чего-то подобного, удар все равно был слишком резким и болючим. Сама себя не понимая, я переступила порог и огляделась. Девушка что-то быстро говорила про неисправную стиральную машину, а я уставилась на сумки и ящики. Весь коридор был заставлен ими.

— Прос-стите,  —  я закашлялась, слишком сильным спазмом сжалось горло, — что вы сказали?

— Вот. — Она протянула мне маленький клочок бумаги, и я его на чистом автомате схватила, не глядя. — Это координаты хозяина квартиры. Вы ему сами позвоните и скажите, что он вас топит.

Я облизала пересохшие губы и все же развернула бумажку. Там был написан номер телефона Руслана и его имя и отчество. Бред какой-то. Ну не мог же он сдавать кому-то эту квартиру?

— А почему вы сами не можете позвонить своему… мужу, — закинула я удочку. Правда, язык до последнего не слушался, не желая называть Руслана ее мужем. Кто бы знал, как близка я была к бесполезной истерике. Но держалась лишь из-за того, что прекрасно понимала: вцепись я в волосы блондинки (к сожалению, очень густые и красивые), ничего не изменится. Совершенно.

— Насмешила. Очень мне интересно, на ком такие, как он, женятся. — Девушка поджала пухлые, судя по всему натуральные губы и сложила руки на не менее пышной груди. Уж не знаю, была ли и она натуральной, не видно, но, скорее всего, именно так и было. И от этого становилось тяжелее в разы. Лучше бы она оказалась безвкусной надутой дешевкой! — Я и не рассчитывала на брак. Но на нее бы посмотрела.

— Прости, о ком ты? — Я совсем сбилась с нити разговора, но, отметив, что она обращается ко мне на «ты», тоже перешла на более упрощенное обращение.

— О жене его будущей. Ой, все. — Девушка взмахнула рукой. — В общем, — она огляделась, — хорошее время было. Отлично, что я достаточно успела накопить за эти полтора года. Так что ты бы тоже занималась тем же самым.

Она оглядела меня с ног до головы, и до меня дошло. Она приняла меня за такую же, как и она. Такую — это какую? Встречающуюся за деньги с мужчинами? Стало тошно.

— Но он сказал мне съезжать, — продолжила блондинка, — чуть больше недели назад, а я все никак квартиру найти не могла, так что прости, но звони ему сама насчет машинки. А то еще узнает, что я все еще здесь, и карту отберет, а там лимит дневной на снятие, я за неделю не успела снять все, что там оставалось.

Я кивнула и начала пятиться назад. По плечам прошел холодок. И вроде я понимала, что, оказывается, ничего страшного не случилось. У Руслана не было в данный момент любовницы, он действительно сказал мне правду. Но все же смотреть на такую глупую, хоть и красивую девушку, с которой спал мой муж (пусть и бывший) целых полтора года, было больно. Не только на душевном уровне, но и на физическом. В животе все подрагивало и горело огнем. А может, это все-таки была моя душа? И ревность ее сейчас разъедала, словно серной кислотой.

— Слушай, а я тебя нигде не могла видеть? — протянула блондинка с сомнением.

— Я же живу этажом ниже, — выдала я словно очевидный факт. Если она признает во мне ту самую жену, ради которой ее бросили, боюсь, ситуация только обострится.

— Нет, нет… — Она приложила палец к губам и постучала по ним, а я начала топтаться на месте, подумывая о том, чтобы просто взять и сбежать. — Ты была помоложе…  Точно! — воскликнула девушка, и я, вцепившись в ручку сумки сильнее, приготовилась к тому, что сейчас она на меня набросится, потому что узнала. Но блондинка выдала совершенно неожиданное: — Ты училась вместе с Максом. Я тебя хорошо помню, он еще показывал твою фотографию и говорил: «Ей ты должна быть благодарна за свое будущее», — довольно улыбнулась она, спародировав серьезный мужской голос.

— Прости? — кажется, это словно осталось единственным в моем лексиконе. Потому что я совершенно ничего не понимала.

— Максим мой старший брат. Максим Крайгородов. Ты же вспомнила его? Это же ты, правильно? Извини, не помню, как тебя зовут. Но ты тогда развелась, да?

— Допустим, — кивнула я, сложив руки на груди.

Выходила какая-то долбаная Санта-Барбара, в которую мне не хотелось даже лезть. Но какая связь между Максом, моим разводом, мной и деньгами на учебу этой пустышки?

— Максу заплатил твой бывший муж, что бы он за тобой приглядел. Так много, что Максим оплатил мне институт. На бесплатное поступить у меня не получилось.

— Приглядеть, говоришь, — качнула я головой.

— Ага. Нежадный какой. Почему ты с ним развелась? Или сейчас лучше нашла?

— О да… Определенно лучше, — выдала я кривую улыбку, умела бы — оскалилась, ей-богу.

— Во-о-от, а Востров жмот, — поникшим голосом произнесла она.

А я поняла, что больше не ревную его. И не из-за новых подробностей, а просто оттого, что грех к такой ревновать. Кукла, как есть кукла. Красивая, но безмозглая. Только и остается, что на полку ее поставить да любоваться.

— Ну подумай сама, — простодушно продолжила она, — он в эту квартиру что, жену, что ли, приведет? У него и дом, и еще одна квартира есть. Он, правда, меня ни разу в них не пускал, но и здесь мог оставить на какое-то время. Пожить.

— И не говори. Жмот, такой жмот. — Я на мгновение вспомнила свою новую машину и сегодняшний огромный светлый зал для макияжа. — Жуткий просто. Слушай, а ты не могла бы дать мне еще и номер своего брата? Я была бы рада спустя столько лет с ним пообщаться.

Максима я набрала, как села в машину. Ответил мужчина сразу, только вот встречаться он со мной не захотел.

— Вострова, ну надо же. А я слышал, что ты без вести пропавшая.

— Числилась недолго. Вот воскресла, встретиться захотела. Я же тебя другом считала.

— Ну прости, у меня жена ревнивая. Да и мало ли. Встречусь еще с тобой, и будут у меня проблемы.

— А оттого, что твоя сестра младшая с Востровым спит полтора года, от этого у тебя не будет проблем?

— Какая из? — кашлянул он удивленно в трубку, а я истерически засмеялась.

— Прости, она не представилась, столько всего мне наболтала, а вот представиться забыла.

— Лия, чего ты хочешь?

— Это правда, что ты за мной следил за деньги?

— Да. — Мне понадобилась целая секунда на то, что бы выдохнуть, и Максим заговорил опять: — Только не строй из себя обиженку.

— Да мне пофиг на тебя, Максим. Просто эта новость многое меняет…

— Что? То, что тебя выкинули на помойку, но решили напоследок приглядеть за тобой?

— Замолчи! — Я стукнула ладонью по рулю, хотя хотелось по роже Макса, а следом и по породистому лицу Руса. — Ты прекрасно понимаешь, что все было не так, потому и бесишься. Но не сказал мне ничего.

— Мне нужны были деньги.

— А что же ты тогда не сказал ему о моей беременности, а? Мог же стрясти с него куда большую сумму?

— Не догадываешься сама? — хмыкнул он, а я опять рассмеялась. — Он бы тебя раздавил, а так пожила бы сама. Выросла.

— Что-то ты сестер не сильно-то воспитал и вырастил. Вон даже деньги на учебу не помогли, безмозглая какая.

— Это, должно быть, Катька, — с досадой произнес он. — Маша бы сначала позвонила мне и спросила, о чем можно болтать с неизвестными дамочками, а о чем нет.

— А! То есть спят с богатыми мужиками за деньги они обе? Определенно, хорошо вырастил.

— Рот свой закрой. Сама не лучше.

Я скинула вызов и повернула ключ зажигания, заводя машину.

— Ошибаешься, — шепнула я, глядя на погасший экран телефона, — лучше, намного лучше. Я спала с ним только по любви. И не собираюсь это менять.

Резко вытащила папку с документами, нашла на дне сумки ручку и не глядя, ничего не читая, начала расписываться на каждой странице. Что интересно, подписей Руслана тут еще не было.

Но ничего, это недолго исправить.

Закрыла папку и шумно выдохнула, на душе немного полегчало. Словно специально для этого я и спрятала контракт в сумке. Хотя я, напротив, хотела убрать эту раздражающую меня гадость с глаз долой. У меня словно упала глыба с плеч. Все стало так кристально ясно, просто и понятно. Человек сам творец своего счастья. Своего и своих детей. И в данный момент только от нас с Русланом зависело какое будущее ждало нас с ним и Алешку.

Сын начнет ходить в муниципальную школу, я продолжу делать макияж, засыпая каждый день в одиночестве, потому что не хочу видеть и чувствовать рядом с собой ни одного другого мужчину, а Руслан продолжить спускать свою мужскую нужду на красивых куклах, не желая искренне проникаться к ним. Или мы можем просто немного потрудиться над отношениями и стать счастливыми.

Домой я не поехала, позвонила по дороге Яне Юрьевне и узнала у нее о тот самом доме. Уже два раза эта новость проскальзывала мимо меня. Сначала на семейном ужине, теперь вот от Екатерины. Хотя Руслан обещал мне все рассказать, а в итоге сделал вид, что забыл. А может, и правда забыл.

Залесская-Вострова была очень рада моему звонку. Не дело это — жить в перенаселенном городе, когда целый дом простаивает, да еще и рядом с ней. И, конечно же, у моей бывшей, а теперь уже и будущей свекрови были ключи.

Когда я наконец-то добралась до нужного мне адреса, время близилось к вечеру. Яна Юрьевна заболтала меня на целую четверть часа, словно совершенно не замечая моего нетерпения. Хотя я прекрасно понимала, что делала она это неспроста и Рус был уже оповещен о моем интересе.

Ворота я открыть не смогла, там был какой-то код, потому пришлось припарковать машину и зайти в отдельный вход, к которому подошел один из ключей. Придомовая территория сразу же выдавала бесхозность. Здесь были аккуратные подъездные дорожки, газон, какие-то заросшие клубы и деревья, посаженные, возможно, лет десять назад, а может, и меньше. Но в целом все выглядело очень одиноко и уныло.

Центральный вход в огромный дом в стиле модерн был не заперт, а темные панорамные окна, которые, скорее, выполняли функцию стен, смотрелись зловеще. Я все же поднялась по ступенькам и вздохнула с облегчением, нащупав выключатель у самой двери. И как же хорошо, что он заработал, потому что внутри все было также заброшено и поросло, наверное, метровой пылью.

Я бродила по бесконечному числу комнат, казалось, нескончаемое количество времени. Тут была и своя мини-студия звукозаписи, и две детские для малышей. Розовая и голубая. Словно на выбор. А еще помимо пяти гостевых комнат на втором этаже была огромная спальня с выходом на террасу, а с той самой террасы была лестница, ведущая вниз, к находящемуся за домом бассейну. А еще здесь не было ни одной коричневой детали. Ни одной! В гостиной на первом этаже и в спальне над кроватью висели наши с Русланом свадебные портреты, а на прикроватной тумбе, той, что ближе к панорамным окнам, лежал, погрязший в пыли, мой кулон кнопки и ключи — без брелоков, но с розовым лаком на одном из них.

Я схватила и кулон, и ключи в охапку, пачкаясь в пыли, грохнулась на кровать, взбивая очередной поток пыли, и тут же чихнула, а потом заплакала, хотя нет, скорее зарыдала в голос. Скатилась на пол, лишь бы не чувствовать раздирающий нос запах пыли, и обняла себя за колени.

Это был не дом. Это был склеп. Склеп наших отношений. В котором Руслан словно похоронил все самое ценное и дорогое для него и больше сюда не возвращался, намертво запечатав вход.

Где-то на краю сознания послышались шаги, но я не смогла даже развернуться и отпустить свои колени, так же как и остановить слезы. Просто не могла. Мне было больно. За себя. За него. За то будущее, которого он нас лишил. За то прошлое, которое мы прожили порознь, упустив столько драгоценного времени. Ведь его уже не вернешь. Никогда.

— Ну, будет тебе. Не реви… — шепнул Руслан, и тут же я почувствовала его сильные ладони на своих плечах. Он чуть отодвинул меня, надавил на колени, опуская мои ноги, а после притянул мое лицо к себе на грудь. — Кнопка, пожалуйста. Мне не по себе, когда ты плачешь.

— Это… это ужасный дом, Востров, — всхлипывая, произнесла я.

— Согласен с тобой, — усмехнулся он и зарылся пальцами в мои волосы, затем разжал мою ладонь и вытащил из нее кулон и ключи. — Я не хотел, чтобы ты его видела. Но на всякий случай надо было все равно нанять клининговую компанию. Не смотрелось бы так жутко.

— А продать? — всхлипнула я, кажется, в последний раз. Слезы прекратились. На груди Руслана было так хорошо и тепло, что я невольно таяла.

— Наверное, нужно. Я просто очень долго, до последнего надеялся, что найду тебя и все будет так, как когда-то, — Руслан сглотнул, — до нашего развода. Я покажу тебе террасу, вид с нее, и ты…  — Он хмыкнул и шумно вздохнул, уткнувшись носом в мои волосы. — Здесь столько пыли, а твои волосы пахнут… вкусно.

Руслан не договорил, но я прекрасно его поняла. Мне полагалось влюбиться в спальню с выходом на террасу. Странно, что три года назад он привез меня в квартиру, а не сюда. Наверное, не дотерпел.

— А что случилось потом? После того, как я уехала со Снежей.

— Опять сбежала, ты хотела сказать? — лукаво произнес он, а затем его голос наполнился досадой и болью. — Тебе лучше не знать, что было потом.

— Рус, пожалуйста… — Я отстранилась от него, заглядывая в серьезные глаза. Руслан сидел на полу, прижимая меня к себе, и теперь он тоже был весь в пыли. Где-где, а здесь его белые носки не прожили бы и пяти секунд.

— Об этом не знает никто, кроме меня и мамы. Я тоже, кстати, делаю вид, что ничего не знаю, но постарался на славу, чтобы все замять. Отец… Он… он не сам наложил на себя руки. Это… — его голос дрогнул, он отвел взгляд. — Это сделала мама, и я… Я испугался за тебя, Лий. Именно тогда по-настоящему испугался. Я понимаю, что нужно было бояться и оберегать тебя раньше, но тогда я был слишком самонадеян и не ожидал от отца подобного. Прости…

— Боже, — я опять прижалась к Русу, крепко обняв его за шею, — как же она… Рус? — Его слова никак не укладывались в голове. — Это из-за Богдана? Из-за того, что твой отец покушался на него?

Руслан кивнул.

— И это тоже. Но в тот день я узнал про то, что он покушался на тебя. Лий, мама спасла меня, Я его чуть не задушил, она вовремя остановила происходящее, и той же ночью отца не стало.

— Это… это так страшно. — Только было даже не страшно, было жутко.

— Она сильная женщина. А ты нет, Кнопочка. — Рус потерся кончиком носа о мой висок. — Только, как видишь, я все равно никак не смог быть вдали от тебя. Узнал про то, что Лешка мой. И крышу сорвало, понял, что это мой шанс все вернуть. Хотел, чтобы в этот раз отношения развивались по-другому. Ты сама, — он шумно сглотнул и чмокнул меня в висок, — сама пришла ко мне осознанно.

— А могла и неосознанно? — я усмехнулась и потерлась щекой о его грудь, понимая в этот момент, что и не нужно мне больше ничего на этом свете, так давно я не чувствовала его теплых и родных объятий.

— Например, сегодня. Уж что-что, а спать со мной из благодарности не надо, — недовольно произнес он, а я опять отстранилась от его груди и передвинула свои пальцы с его шеи за голову, зарываясь ими в темные волосы.

— Так ты из-за этого разозлился?

Рус прижал меня к себе теснее и, зажмурившись, только лишь кивнул.

 — Дурак. Я ведь… я же… все еще…

— Любишь меня? Знаю.

— Да как ты…

— Ждал, когда и ты это осознаешь.

— Манипулятор, — ахнула я и наконец-то сократила расстояние между нашими губами, быстро поцеловала его и отстранилась.

— Кнопка, как же я скучал, — простонал он, взял меня за затылок и притянул к себе, набрасываясь на мои губы с новым поцелуем.

— Стой… стой, — я выставила ладони вперед, упираясь ими ему в грудь, — а как же контракт? А?

— Да к черту контракт. Может, так и лучше. Не будет у тебя постоянного материального обеспечения и гарантий, возможно, ты и не решишься от меня уйти, — хмыкнул он, а я стукнула его по груди. Дурак. — Если вдруг захочешь… — Рус разжал ладонь и подцепил с нее цепочку с подвеской. — Я сегодня решил, что мне терпения не хватит ждать, когда ты его подпишешь. Вот наш контракт. — Руслан потянулся к моей шее, я же наклонилась и перекинула волосы на другое плечо.

— Если у меня начнется раздражение, виноват будешь ты.

— Черт, не подумал, давай сниму…

— Нет! — Я накрыла кулон ладонью и отодвинулась. — Я пошутила, не надо его больше снимать.

— Поехали домой? Я тебе даже спою по дороге все свои новые песни. Их никто не слышал и не услышит, если ты не захочешь обратного.

— Да-а-а, — я немного замялась, — только что ты имел в виду, говоря о том, что тебе не хватит терпения?

Руслан поднялся, протянул мне руку, помогая встать, а затем опять крепко меня обнял.

— Не хотел тебе пока говорить. Но был уверен, что ты поедешь на мою старую квартиру, и сделал кое-какой шаг на опережение сразу после того, как довез тебя до дома. Что бы ты уже точно не сбежала опять. Но никак не ожидал, что ты приедешь еще и сюда, — он слегка поморщился, а я, кажется, начала догадываться, о чем он говорил.

Ну точно тиран.

Тиран и манипулятор.

— Мы женаты? — обреченно спросила я, хотя в душе горела от глупого, дурацкого и такого детского восторга.

— Три часа уже как, — деловито произнес он, посмотрев на своё запястье.

— Выходит, я зря подписала брачный контракт, — делано печально выдала я и, встав на цыпочки, поцеловала его в подбородок.

— Что-что ты сделала? Кно-о-пка моя, как же я тебя…

— Любишь, знаю-знаю, — на последнем слове я взвизгнула, потому что Руслан поднял меня на руки, а затем откинул пыльное покрывало с кровати и кинул меня на неё.

Простыня была не менее пыльной, чем и все остальное в этом доме. Но мы настолько соскучились друг по другу, настолько растворились в наших общих чувствах, что не замечали ничего вокруг. Я вздрагивала от судорожных поцелуев, которыми Руслан осыпал мое тело, и громко хватала ртом воздух, задыхаясь без Руслана, потому что я хотела, чтобы он делился со мной своим воздухом. Делился со мной собой. Чтобы я вновь поверила в то, что он мой. Чтобы на этот раз я уже точно знала: он меня не бросит, не оставит одну. Даже если от этого будет зависеть мое благополучие, он этого не сделает. Слишком долго мы были порознь, слишком много времени мы упустили. И слишком сильными эгоистами мы были.

— Кажется, у меня все же будет раздражение на коже, — протянула я, задыхаясь, — но только не от пыли… Ох, господи, да! Да-а-а, Руслан…

Кожу на внутренней стороне бедер жгло от его щетины, а Руслан продолжал меня чувственно пытать, оттягивая собственное удовольствие, но доставляя его мне. И лишь после того, как я забилась в судорогах наслаждения, он приподнялся вдоль моего тела и, поймав мое лицо в свои ладони, обжег губы сумасшедшем поцелуем.

Как же хорошо, что в этот момент для нас не имели никакого значения наши общие ошибки и обиды. Мы друг друга простили и оба воспользовались шансом, что подарил нам Алёша. Ведь не было бы его — не было бы и нас здесь и сейчас. Мы разрешили себе быть счастливыми, позволив любить. Мы подарили себе друг друга и наше общее безмятежное будущее.