12

— Мои родители погибли, когда мне было двенадцать. Они поехали на свадьбу папиного младшего брата Говера – он женился в четвертый раз. На обратном пути на пустынной дороге родителей накрыло какое-то странное и страшное магическое воздействие, мгновенно убившее обоих. Все мои дедушки и бабушки к тому моменту тоже уже умерли, и я осталась одна. Вернее, с Белль, маминой сводной сестрой: она сразу приехала ко мне, когда это случилось. — Расследование гибели твоих родителей проводилось? — поинтересовался генерал. — Да, виновных искали и довольно долго, но все впустую, — замолчав, я быстро заморгала, чтобы удержать подкатившие к глазам слезы. Прикусила губу и снова начала комкать многострадальный подол. Кавалерский тоже молчал, сидел, спокойно откинувшись на спинку кресла, и с хмурым видом смотрел на меня. Когда я почувствовала, что немного успокоилась, начала говорить дальше: — После гибели родителей выяснилось, что по недавно принятым в королевстве законам на их наследство может претендовать и дядюшка Говер. — И он начал претендовать? — уточнил генерал, хотя ответ и так был понятен. — Начал. Тяжба длилась почти два года. Поверенный нашей семьи изо всех сил отстаивал мои интересы, но дядя добился, что почти все земли и недвижимость отошли ему. За мной оставили только титул, деньги родителей и родовое поместье, вот это, где мы сейчас находимся. Но и то, все это оставалось под контролем дяди до моего совершеннолетия или замужества. — Твоя тетя Мирабелль не смогла оформить над тобой опеку? — Она пыталась, но ей не позволили. Белль – вдова, к тому же с не очень большим доходом. Плюс – она мне не кровная родственница. — Что было дальше? Ты жила с дядей? — поинтересовался внимательно слушающий меня генерал. Я покачала головой: — Нет. Я наотрез отказалась переезжать к нему, тем более, дядюшкина новая жена Маргеритти не горела желанием видеть меня в их доме. Да и Белль выступила на моей стороне: устроила дяде Говеру скандал и пригрозила, что по всему королевству разнесет слух, что он ограбил бедную сиротку. — И твой дядя отступил? — Не совсем. Он попытался выселить меня из дома родителей, а когда и это не удалось, отправил меня в соседнее королевство, в закрытый пансион для девочек. — Тот самый, где ты устраивала набеги на чужие сады? *** Генерал Август Кавалерский, наглый вторженец в чужой дом Мелинда вскинула на меня полные возмущения глаза. — Тот самый! Нас в пансионе, знаете ли, не очень хорошо кормили в то время! — Знаю, вас там отвратительно кормили, — кивнул я и поторопил: — Рассказывай дальше, Мели. Для чего ты начала искать мужа, и так срочно? Насколько я знаю, твое совершеннолетие совсем скоро. После этого ты в любом случае получишь родительское наследство, хоть и не в полном объеме. — Дядя на днях прислал мне письмо. В нем он сообщает, что болен. Лекари сказали, что его дни сочтены, поэтому он хочет позаботиться обо мне. В общем, дядя пообещал вернуть мне почти все имущество родителей, но с условием, что до конца следующей недели я выйду замуж, и в течение года… — тут она запнулась. Умолкла, начала краснеть и отводить взгляд. — Что в течение года, Мелинда? — Это неважно, забудьте! — Покачала она головой, продолжая смотреть куда угодно, только не на меня. Так-так-так, нужно как можно скорее ознакомиться с содержанием этого письма. В принципе, теперь все стало понятно, кроме некоторых деталей. Но с ними я разберусь позже. Заметив, что щеки Мелинды начали возвращаться к нормальному цвету, спросил: — Именно поэтому ты отправилась на брачный бал и принялась пудрить мозги тому бедняге? — Масик – не бедняга! — немедленно вскинулась она. — Он еще и Масик? — едва не рассмеялся я. — Прекрасное имя, ему идет! И я ничего ему не пудрила, а предложила честную сделку! — Вступить в фиктивный брак с целью ввести в заблуждение и обманным путем получить чужое имущество ты называешь честной сделкой, Мели? Насколько я знаю законы вашего королевства, такие действия считаются преступлением и караются штрафом или тюремным сроком. Причем, для обоих участников сговора. — Это не чужое имущество, а мое. Дядя Говер поступил некрасиво, присвоив его, — выпалила Мелинда и упрямо поджала губы. — Для закона твой дядя в своем праве, а моральные и нравственные аспекты чьих-либо поступков он не учитывает. — Дурацкий закон! — заявила Мели и совсем неженственно скрестила руки на груди. В комнате наступила тишина. Мелинда сердито хмурила тонкие брови, я рассматривал ее лицо и размышлял о только что услышанном. Наконец, она опустила руки, выпрямилась в кресле и заговорила светским тоном: — Генерал Кавалерский, простите, но я так и не поняла, для чего вы привезли в наш дом свои вещи и грозитесь остаться на обед? И, кстати, давайте сразу обговорим, когда конкретно состоится наш развод?