Глава шестая. Призрак

Я ехала домой расстроенная и сердитая. На сиденье напротив разместился Винсент, который задумчиво поглядывал на меня. Наверное, приличной девушке надо было краснеть, после того, что я ему предложила, но, честно говоря, сил на это не осталось. Слишком много дел и потрясений за сегодня, именно поэтому я подзабыла, что местные могут превратно воспринять самый невинный план.

Нет, ну правда! Если у меня теперь есть телохранитель, то исполнять свои обязанности он должен все время и везде! В том числе и в доме, где я сейчас проживаю вместе с детьми Дориана, и где настоящую Илаиду убили, столкнув с лестницы.

Но нет!

Когда я заговорила об этом, на меня посмотрели, как на полоумную. Не положено, чтобы мужчина, который не является родственником, проживал в одном доме с незамужней девушкой! И мои аргументы о том, что я вдова и ношу траур, никто не воспринял серьезно.

Как тогда защищают местных принцесс, которые уже вошли в возраст невест, но до сих пор не замужем? Дворец большой, там множество мужчин из охраны, и я уверена, что никто не вспоминает об устаревших правилах. Почему им можно охранников, а мне нельзя? Конечно, аргументов, кроме: «Вы не понимаете, это другое», никто не привел.

В общем, если я не хочу обвинений в распутстве и соответствующего к себе отношения, никаких телохранителей дома. Винсент сможет сопровождать меня только во время поездок или прогулок. А в особняке я опять останусь одна против ядовитых родственничков.

Надежда только на Жерара. Сегодня вечером назначен старт операции «Призрак». Сначала надо будет поговорить со слугами, взять клятву и посвятить их в план. Если все получится, то уже послезавтра дети и внуки Дориана уедут в столицу, Тьянмира заберет свое заявление из полиции, и я, наконец, вздохну спокойно. Это было бы замечательно.

Экипаж остановился, Винсент, несмотря на хромоту, довольно ловко вылез наружу и подал мне руку только после того, как огляделся. Для него работа телохранителя была непривычна, но я, надеюсь, что только одного его присутствия будет достаточно, чтобы отвадить головорезов.

– Леди, когда за вами заехать?

– Завтра никуда выезжать не планирую, но мало ли как сложатся обстоятельства. Если соберусь кого-то навестить, обязательно пришлю посыльного. Без вас никуда выходить не буду.

– Не забудьте надеть защитные артефакты, если соберетесь куда-то ехать.

– Я их и дома надену. Все, какие возможно. Спасибо и до встречи.

– До встречи.

Никак не привыкну к тому, что живу в другом мире. Про защитные артефакты даже не вспомнила. Тут всякие колечки, серьги, браслеты и прочие украшения не просто драгоценности, но и вещи, которые могут спасти жизнь, или, наоборот, отобрать ее.

Правда, большинство моих артефактов целительские, но и пара защитных есть. Дориан купил. Хороший он был мужчина, заботился об Илаиде, подарки делал. Жалко его.

В дом я заходила, готовясь к скандалу, но моих родственничков дома не оказалось. Уехали на очередное «чаепитие» на этот раз все вместе. Замечательно!

Как раз есть время срежиссировать первый акт! Я решила рассказать о плане сразу всем слугам, что работали и жили в особняке. Во-первых, они были напрямую заинтересованы в том, чтобы дом принадлежал мне, а, во-вторых, давно служили Дориану и уважали память хозяина. Не хотелось демонстрировать недоверие. Даже принесение клятвы я обставила так, чтобы максимально сгладить углы. Напирала на то, что клятва не даст им случайно проговориться.

Слуги пришли в восторг от моего плана. Уж очень им хотелось проучить надменных родственников Дориана. Когда стемнело, в дом тайно прибыл Жерар. Нам хватило времени не только все обговорить, но и отрепетировать.

Любители чаевничать вернулись около полуночи, но не сразу заметили, что слуги сильно нервничают и ведут себя странно. Например, не хотят входить в темную комнату первыми, вздрагивают, шарахаются от любой тени и так далее.

Конечно, слуги непрофессиональные актеры, но времени для репетиции было достаточно, мы предусмотрели многие нюансы и обыграли парочку сцен.

Жерар, как профессионал, оценил их весьма высоко.

Наконец, Людвиг догадался спросить, что случилось, и горничная, заикаясь, начала рассказывать о старом графе, которого она вчера вдруг увидела лежащим на кровати. И не просто увидела. Покойник пожаловался на духоту, попросил открыть окно и принести чаю.

Девушка завизжала и убежала. Ее мать, работающая экономкой, никого не обнаружила, но на всякий случай закрыла дверь в комнату старого графа. Однако, на следующий день, желая снять шторы, чтобы постирать их, она, зайдя в комнату, увидела, что окно открыто! Хотя сделать это никто не мог.

Возле вернувшихся гостей собрались все слуги, которые начали поддакивать и рассказывать о том, что якобы видели и слышали сами. Фактически никаких особых вложений от нас не потребовалось, но нужная атмосфера была создана.

Я не могла наблюдать за этим представлением, по легенде спала у себя в комнате. Но заключительную сцену акта очень хотелось оценить лично, поэтому сейчас я вместе с Жераром спряталась на кухне. Дверь погреба рассохлась, снизу появилась небольшая щель. Мы заранее ее расширили, чтобы наблюдать, и теперь ждали в засаде.

– А ну тихо! – остановил словоизлияния прислуги Людвиг.

Рявкнул так, что даже на кухне слышно стало.

– Глупости все это, – манерно протянула его жена.

О, вот теперь, думаю, настал тот самый момент. Мой выход.

Я с размаха разбила чашку об пол и быстро юркнула в погреб.

Звук разбившейся посуды прозвучал, словно набат.

– На кухне никого нет, – громко оповестила кухарка.

– Иди, посмотри, что там, – голос Людвига дрогнул.

– Но я…

– Иди!

– Да, что бояться? Там просто тарелка соскользнула со стола и разбилась, а вы тут устроили панику, – хохотнув, сказал Арлис – сын Тьянмиры, и, судя по приближающимся шагам, направился на кухню.

– Бесово пламя! – ругнулся внук Дориана, добавив еще пару нецензурных слов.

Неудивительно. Выглядело довольно страшно. Осколки разбитой кружки на светлом полу и кроваво-красные кривоватые буквы, складывающиеся в надпись: «Непослушных детей ждет наказание!»

– Арли, что за манеры! – возмутилась Тьянмира, заходя в кухню, – как ты…

Она застыла на пороге, увидев буквы на полу, и резко побледнела. Даже через макияж это было заметно. За ней сунулся Людвиг, тоже замер, а затем нервно снял и протер очки подрагивающими пальцами. Из-за спины Тьянмиры показались слуги и гости особняка. Кухарка, тихо запричитала, Матильда прикрыла губы веером.

Вперед, растолкав взрослых, прорвался десятилетний Грегори. Честно признаться, не понимаю, зачем Людвиг и его жена взяли на чаепитие сына. Ведь понимали, что возвратятся поздно.

– Какое еще наказание, мам? Почему накажут? Это кто написал? – вопросы посыпались из мальчика, как горох из прохудившегося мешка.

– Кто-то просто нас хотел попугать! – наконец, очнулась Тьянмира. – Ну-ка сознавайтесь, кто это сделал?

Она строго оглядела слуг, потом подошла к надписи, видимо, хотела попробовать ее стереть, но тут буквы словно впитались в пол, оставив чистую поверхность.

Все снова впали в ступор.

– Кружка, – подала голос горничная, – кружка-то старого графа. Он из нее любил пить.

– То-то он просил чай ему принести… – пробормотала кухарка, обессилено опускаясь на стул.

Грегори сел на корточки и потер пальцами пол там, где были буквы, а потом внимательно осмотрел ладошки.

– Ничего… Все исчезло. Магия, да?

Слуги зашептались, и это вывело Тьянмиру из прострации.

– Хватит бездельничать! – заявила она строго. – Убрать осколки, помыть пол в холле! Почистить нашу одежду и обувь. Чтобы все завтра сверкало. Грегори, тебе пора спать! Кстати, а где эта…

Ох, сколько презрения в интонации.

– Леди Илаида уже спит, – ровно сказала экономка.

– Проснется. Мне срочно необходимо с ней поговорить!

Опа! Вот этого мы не планировали.

– Но это невозможно…

– Ты мне будешь указывать? – прошипела змеища.

– Нет, леди, но дверь закрыта на задвижку с той стороны, нужно стучать, ждать и леди, возможно, вам не откроет.

– Значит, найдем того, кто выбьет эту бесову дверь!

Тьянмира развернулась и вышла из кухни, Людвиг побежал за ней. Вроде бы они о чем-то говорили.

– Леди, идите в комнату, мы ее задержим, – подойдя к двери подвала, тихо произнес Пикфорд, мужчина, который работал здесь конюхом и садовником.

Мы с Жераром не просто так затаились в подвале. Дело в том, что здесь брал начало один из тайных ходов. Он был хорошо замаскирован, дверь в этот ход изображала бочку, и немногие знали, как ее отпереть.

Быстро поднявшись на второй этаж, мы вышли в моей гардеробной.

Дверь от ударов Тьянмиры не сотрясалась, поэтому я сделала вывод, что змеища пока сюда не доползла. Может и не придет? Ломиться ночью в покои хозяйки особняка – это вопиющее нарушение этикета.

Но настойчивый стук в дверь убил мою надежду. Я быстро стянула сапоги и теплую куртку. Бегать по тайным ходам без теплой одежды – удовольствие ниже среднего.

Стук повторился. Несмотря на худобу, ростом Тьянмира могла бы поспорить с баскетболистами. Никак не меньше метра восьмидесяти, а то и больше, да и в целом не сказать, чтобы дама была миниатюрной, скорее костлявой и жилистой. И стучала так, что дверь тряслась.

– Кто там? Что случилось? – прокричала я, стараясь выпрыгнуть из штанов.

– Нам нужно срочно поговорить! – заявила Тьянмира. – Немедленно открой дверь!

– Я не одета.

– Накинь халат! Что за невежа!

Она не уйдет, действительно выбьет дверь. Прямо поверх тонкой рубашки я натянула плотную ночную сорочку, а потом халат, сунула ноги в тапочки. Тихо попросила Жерара, который сидел в гардеробной, убрать бардак с кровати. Взяв одну из ламп, с которыми мы бродили по узким коридорам, я оглянулась на зеркало и выругалась.

На волосах налипла паутина! Хорошо хоть посмотрелась, прежде чем появиться перед Тьянмирой. Интересно, что она задумала?

– Сколько можно заставлять ждать! – змеища плечом оттолкнула меня от двери, едва я отодвинула засов. – Это невежливо, в конце концов!

– Невежливо вламываться ночью в комнату хозяйки! – холодно сказала я.

Поведение Тьянмиры бесило до невозможности. Хватит разводить с ней политесы. Она называет меня на «ты», и я буду так же называть!

– Хозяйка? Ерунда! Ты тут временно, и скоро вылетишь!

– Достаточно! – оборвала я, чувствуя, как злость клокочет в груди, а кончики пальцев покалывает от собирающейся магии. – Хочу напомнить, что дар целителя может не только лечить, но и вредить. Еще одно оскорбление или хамское слово из твоих уст, и я это продемонстрирую. Например, обездвижу мышцы языка.

– Ты не посмеешь!

– Хочешь проверить? Напомню, что артефакты против целительских чар очень редки, – угрожающе прищурилась я. Тьянмира промолчала, – Итак, зачем ты ворвалась ночью в мою комнату?

– По дому бродит приведение Дориана или еще какая-то магическая дрянь! Мы только что стали свидетелями надписи на полу, которая появилась и исчезла.

– Надпись? – показательно удивилась я. – Слуги уже пару дней рассказывают мне о каких-то странных происшествиях, связанных с моим почившим мужем, но я думала, это просто воображение. Кстати, а что там было написано?

– Что-то о непослушании и наказании.

– Поразительно!

– Ты понимаешь, Илаида, духи опасны, могут наслать проклятие! Нужен некромант, который развеет приведение. Ты должна позаботиться об этом!

– Я?! – теперь мое изумление было неподдельным. – С чего это? Судя по вашему описанию, это призрак. Для меня и всех обитающих в доме, он совершенно неопасен.

– Почему?

– Существует несколько видов бестелесных сущностей: духи, призраки и приведения, – менторским тоном начала я. – Дух – первый уровень, всего лишь воплотившаяся негативная эмоция. Духи ограничены, неразумны, не способны ничего писать, просто нападают, вызывая страх, и питаются его эманациями. Если сильно наелись, способны наложить проклятие. Справиться с ними могут только маги и сильные священники. Второй уровень – призраки. У них есть неоконченное дело, они полу-разумны, чаще всего, кое-что помнят из своей жизни, различают близких людей, не нападают и не насылают проклятия на тех, кого считают друзьями и любимыми. Наоборот, призраки могут защищать человека, к которому при жизни хорошо относились, и карать его обидчиков. Чаще всего, развеять их может и обычный человек, если закончит дело призрака. И третий уровень – приведения. Полностью разумны, сохраняют память, навыки, характер, но приведением может стать либо некромант, либо одаренный с его помощью. Причем, ритуал очень сложный и не гарантирует результата. Так что в нашем случае мы имеем дело с призраком. Раз он пишет о наказании и послушании, значит, именно это – его неоконченное дело.

– Значит, если послушаться его, забрать заявление и отдать наследство тебе, то призрак исчезнет?!

Ну может же, когда хочет! Сама сказала!

– Это логично. Посмертная воля твоего отца. Если ее не исполнить, то будет наказание. Скорее всего, проклятие. Причем, прицельно по тем, кто не слушается.

– Ну-ну… – протянула Тьянмира, – и все тебе на руку получается. Нет уж! Мы все тут проверим и получим консультацию у специалиста. Не радуйся. Это не твой дом и не твои деньги.

Змеища развернулась и зашагала прочь из моей комнаты.

– Спокойной ночи, Тьянмира, – с показной заботой пожелала я. – Кстати, призраки очень активны как раз по ночам.

Она не обернулась, но слегка запнулась, и это выдало волнение.

Вышло даже лучше, чем мы планировали. Остался завершающий акт Мерлезонского балета. Сейчас оденусь и наведаюсь в комнату Людвига.

Мы с Жераром вовремя подошли к замаскированному слуховому и наблюдательному отверстию, похоже, Тьянмира уже пересказала брату то, что услышала от меня.

–… ни дом, ни счет в банке не стоят того, чтобы всю жизнь потом мучится от проклятия! – возмущенно говорил Людвиг. – Ты подумала, что оно может стать родовым? Перекинуться на твоих детей, будущих внуков? Нет? Дух или там призрак – не важно, главное, он может проклясть так, что мы с тобой вовек не отмоемся. Напомню, что наш отец обладал хорошим воображением и умел прогнозировать события. Иначе бы он не сумел увеличить богатство семьи втрое.

Как он ее! Ох, жаль я не вижу лица Тьянмиры, через глазок сейчас смотрел Жерар.

– Значит, для тебя справедливость ничего не значит? – зашипела змеища. – Разве это правильно, что наше наследство перейдет ей? Она не сделала ничего, чтобы его заработать! Все ее целительские услуги не стоят и сотой части того, что ей может достаться!

– А ты что-нибудь сделала? – спокойный голос Людвига на фоне возмущенного Тьянмиры звучал веско. – Рождение в семье дье Эвиль – это вообще-то не твоя заслуга.

– Это заслуга наших родителей, которым всю жизнь было плевать на детей! Ты забыл, сколько всего мы придумывали, чтобы хоть увидеть отца и получить от него немного внимания? Я уже не говорю о любви и ласке.

– Он зарабатывал деньги. У Дориана не было времени на нас.

– Коне-ечно, не было! – издевательски протянула змеища. – Потому что это время он тратил на содержанок и любовниц, а не на собственных детей. Он не знал ничего о нас. Где мы учимся, как проводим время, с кем общаемся. Да что там! Он не знал, когда у нас дни рождения и постоянно забывал не только поздравить, но и просто прийти на торжественный ужин. Дориан никогда нас не любил! Никогда. Если ты еще был ему нужен, чтобы передать дела, то меня для него вовсе не существовало!

– Однако деньгами он тебя никогда не обижал…

– Правильнее сказать – откупался, чтобы я побыстрее убралась с его глаз! Даже Эду заплатил, погасил все его долги, лишь бы выдать меня замуж и забыть о существовании дочери.

– Ты была влюблена в Эда, поэтому…

– Папочка его для меня купил, как очередную игрушку! – перебила Тьянмира. – И выдал за него замуж! Только ничего не сказал о его долгах. А я ведь была уверена, что муж искренне меня любит. И пусть виконт ниже графа, но я пошла за него. Согласилась на это. Только чувства Эда оказались купленными. И кого я за это должна благодарить?! А?

Ого. Нет, ого-го! Вот этого я не знала. Хотя, если характер у дочки Дориана всегда был таким, неудивительно, что желающих жениться на ней просто так, а не за деньги, не наблюдалось.

– Отец любил так, как мог, – со вздохом сказал Людвиг. – Старался сделать нас счастливыми с помощью денег.

– Любил он, – с горьким сарказмом усмехнулась Тьянмира. – Да я была уверена, что он не способен на это чувство! А тут появилась эта овца с печальным взглядом, и он начал вертеться вокруг нее. Ах, Илаида такая талантливая, милосердная, добрая, милая, скромная! Просто святая во плоти!

– Миа, успокойся…

– Успокоится? Да меня до сих пор тошнит от этих его… – Тьянмира изобразила на редкость противным голосом: – «Ила, ты не замерзла?», «Ила, возьми зонт, на улице пасмурно», «Не поскользнись», «Как ты себя чувствуешь?». Да отцу всегда было плевать на то, что я чувствую! Плевать на меня! На тебя! Зато Илочка, конечно, важнее! Мы его родные дети, а вся любовь досталось какой-то нищей, недалекой девице, втершейся в доверие к старику-маразматику, в которого превратился наш отец. И теперь мы должны оставить ей часть наследства! Разве это справедливо?!

Вот сейчас стало гораздо понятней. Недополучив в детстве внимания и любви, Тьянмира возненавидела Илаиду за то, что юная целительница смогла вызвать глубокую симпатию у Дориана. Он явно любил Илу больше, чем родных детей.

Возможно, Тьянмира понимала, что собственный отец, если б мог, лишил бы их с братом наследства, оставив все тихой, неконфликтной скромнице Илаиде. И это злило змеищу еще сильнее. Она из принципа вцепилась в это наследство.

Даже стало немного ее жалко. Когда отвергают собственные родители – это очень больно. Но какими бы ни были отношения раньше, долгие годы лелеять обиду на отца глупо. Тьянмира могла бы смирить гордыню и попытаться поговорить с отцом, простить его. Я готова поспорить, что Дориан даже не понимал, почему дочь так к нему относилась.

– У всех своя справедливость, Миа, – после паузы устало заявил Людвиг. – Я в этом больше не участвую. Хочешь судиться с Илаидой дальше – пожалуйста, но я умываю руки. Не хочу получить проклятие от призрака собственного отца. Мы с Грегори и Матильдой сейчас же уезжаем отсюда.

– Ты с ума сошел? Куда уезжаете?

– В ближайшую гостиницу, а завтра в столицу. Я не хочу рисковать, Миа. Ночью призраки гораздо активнее, чем днем.

Эй! А кто будет смотреть наше представление? Мы столько готовились! Даже обидно как-то.

– А я не боюсь! – хорохорилась Тьянмира, – Встречу призрака, скажу папочке несколько ласковых слов!

– Только от проклятия тебя это не убережет. Неужели дом и счет в банке стоит таких рисков?

– Я не собираюсь позорно сбегать с поля боя и отказываться от того, что по праву принадлежит нам. Ты заметил, как быстро пигалица переменилась, когда Дориана не стало? Она все это время притворялась, скрывала свою сущность, а теперь вцепилась в наследство. Нет, не могу я ей ничего оставить! Вообще неизвестно, призрак там был или нет. Мало ли что сказала Ила?

– Надпись кровью мы видели сами. Поверь, мне тоже много нелицеприятного хочется сказать отцу, но лучше отступить. По крайней мере, пока.

Дверь комнаты скрипнула, отворившись, и голос Матильды произнес:

– Дорогой, экипаж подготовлен, часть вещей мы взяли, за остальным заедем завтра. Тьянмира, ты с нами?

– Нет, я останусь.

– Тогда всего доброго.

Послышались шаги, и совсем рядом раздался тихий голос Людвига:

– Миа, давай завтра поговорим. Возможно, удастся что-нибудь придумать с наследством.

– Хорошо.

Хлопнула дверь, мы с Жераром переглянулись. М-да. Получилось все совсем не так, как ожидалось.