Глава 25

– Мне иногда кажется, что ты надо мной издеваешься, – задумчиво пробормотала я, оглядывая небольшое атмосферное кафе, в которое меня привел Арсений Романович. Светлое, яркое, уютное, оно само по себе чем-то напоминало обитель эльфов. А какой аромат кофе здесь витал… Просто м-м-м… Так и хочется остаться здесь жить. И все бы ничего, если бы не одно небольшое «но».

– И почему же? – с самым невозмутимым видом поднял глаза от  меню Ленский. Я показательно прислушалась к играющей в кафе музыке и сообщила:

– Только что закончил играть «Последний вальс» из «Элизабет». До этого было «Приглашение на бал». А сейчас играет Гамильтон. Совпадение?[1]

– Ты что, действительно их так запросто узнаешь? – Арс едва сдерживал смех, а я закатила глаза. Узнаю ли я? Ха! В определенный период жизни я заслушивала это до дыр. Предпочитала, правда, русские версии и переводы, если они существовали. Но определить мелодию могла без труда.

– Радуйся, что ты их не узнаешь, – с ласковой улыбкой анаконды парировала я. – С нашей-то акустикой.

– А я что? – тут же состроил он невинное выражение лица. – Я тебе спать не мешаю больше. Я вообще почти все время у тебя на глазах.

В этом-то и проблема, Ленский. Говорят, за двадцать один день у людей вырабатываются привычка. Сколько мы там с тобой уже провели? И как мне потом разбираться с тем, что останется после нашего спектакля? Как мне разбираться с самой собой?

– Не мешаешь спать? – шутливо прищурилась я. – А кто пару дней назад долбился ко мне в дверь? Я, между прочим, очень хотела спать.

– А еще кормил и давал лекарства, – имел наглость напомнить о своем благородном подвиге Арсений. – Так что мне должно все проститься.

– Ленский, тебе и так по жизни все прощается, – отмахнулась я, машинально постукивая пальцами по столешнице в ритм мелодии. Как бы я не ворчала, а здесь мне действительно нравилась. Музыка «на моей волне». Даже удивительно, что такое место можно найти в нашем городе. И еще удивительнее, что о нем знает Арс.

– Прямо все-все? – игривым голосом переспросил этот тигр недоделанный, взяв меня за руку. Он бы еще замурлыкал, честное слово!

– Ну ты же еще жив! – резонно напомнила я, вновь намекнув на судьбу его однофамильца. Действительно, с этой точки зрения я Арсу простила практически все. Он удивленно на меня посмотрел и рассмеялся.

– Знаешь, я, наверное, никогда не пойму твою логику, – задумчиво проговорил он.

– А зачем меня понимать? – искренне удивилась я. Ну правда, зачем понимать человека, с которым вскоре тебя ничего не будет связывать? Просто для галочки? В мире есть куда более интересные вещи, на которые стоит тратить время. Но никак не на странных соседок, которые втягивают в не менее стремные авантюры.

– А что же с тобой тогда делать? – прищурившись, поинтересовался он. – Холить, лелеять, любить и никогда не обижать?

– Кормить вовремя, – не выдержала я и показала ему язык. Вот про любовь мне точно не надо. Соседей лучше не любить, с ними лучше сосуществовать. А то эдак соседи увлекутся, и чьей-то личной жизни настанет полный капец. Упс!

Я же и так невольно умудрилась устроить полный абзац свободе Арса. И ведь не специально, вот только теперь его официальная личная жизнь – я, хотя по факту ею не являюсь. Так и хочется сделать наивные глазки и покаяться: «Прости, я не хотела». Я ведь и правда не хотела! Когда там у него защита и вручение дипломов будет? Кажется, что время летит безбожно быстро и вместе с тем мучительно долго.

– Нет в тебе романтики, Элечка, – хмыкнул Арсений, вновь углубляясь в меню. Нет, романтика во мне была. Но прагматик нещадно ее убивал еще на подлете. И я упорно делала вид, что не понимаю намеков Ленского, которые то и  дело проскальзывали.

– Зато в тебе ее с избытком, – парировала я, понимая, что веду себя как ребенок. Впрочем, это не мешало мне наслаждаться вечером. Арс шутил, я бесконечно долго смеялась. Еда была вкусная, музыка – шикарная (подозреваю, Ленский со мной не согласится). Не исключаю, что он наткнулся на это кафе совершенно случайно, но вспомнил после знакомства со мной. Уточнять я не стала. После кафе мы долго бродили по улицам города, фотографировались, чтобы запостить «контент» в соцсетях. Мы же типа пара?! И вот теперь, несколько часов спустя, я замерла около двери своей квартиры, глядя на возвышающегося надо мной Арса снизу вверх.

– Спасибо за чудесный вечер, – искренне поблагодарила я, не до конца понимая, как же мне с ним прощаться. Очень уж напоминало свидание то, что происходило этим вечером. Или я сама себя накручиваю и выдумываю? Подсознание, Фрейд и прочее? Но следующие слова Арса буквально заставили меня замереть.

– И тебе спасибо. Эля. Нам нужно поговорить.

О как! То есть весь вечер мы не разговаривали? Как интересно.

– И о чем же? – почему-то непослушными губами уточнила я, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее. Нет, я точно сошла с ума. Какая досада!

– О том, что происходит между нами.

Его слова заставили меня судорожно выдохнуть. Я просто не знала, что на это сказать. Что, собственно, между нами происходит? Мне казалось, этот вопрос задавала себе только я. Оказывается, нет. А Арс еще и желает это обсудить… И мне чертовски хочется избежать этого самого обсуждения. Потому что я не готова разговаривать. Не готова признавать. Я не знаю, что с этим можно делать. Пока мы не озвучили все вслух, можно притвориться, что ничего не происходит.

– Арс, я думаю… – нерешительно начала я, попытавшись отказаться от этого разговора. Но Ленский насмешливо на меня посмотрел, и моя решительность куда-то испарилась.

– Элечка, мы так и будем разговаривать на пороге? – мягко уточнил он. – Если ты вдруг боишься впустить меня к себе, то мы можем спуститься в мою квартиру. Уверяю, я не такой пугливый.

От этих слов меня снова бросило в краску. Да что это я, в самом деле, как ребенок себя веду? От того, что я пущу его в квартиру, ничего не изменится. Он там уже был. Даже ночевал. Если он решил со мной о чем-то поговорить, наверное, я не смогу его остановить, даже держа на пороге.

– Проходи, – пожала плечами я, пропуская его в квартиру. – Чай будешь? Или кофе?

– С перцем? – ухмыльнулся Ленский, в очередной раз вогнав меня в краску.

– Со слабительным, – не удержалась и ляпнула я. Хм, а ведь это действительно вариант. Тогда-то он уж точно никаких важных разговоров «о нас» вести не будет. Разве что на вполне конкретную тему. Ленский, словно уловив мои мысли, покачал головой:

– Нет, пожалуй, в этот раз обойдусь без кофе.

– Да нет у меня слабительного, – тут же возмутилась я, отчего-то нервничая от происходящего и стараясь оттянуть время.

Поймала его веселый взгляд и смутилась еще больше. И разозлилась. На него и на себя за то, что так реагирую. Так, Эля, успокойся. Ты сама себя накручиваешь. Наверное, Ленский хочет поговорить об очередном варианте реализации наших «отношений». Вот и все.

– Все равно, обойдемся в этот раз и без кофе, и без чая, и без слабительного, – ровным тоном отозвался Арс, хотя в его глазах так и мелькали смешливые искорки. – Присядь.

Я закончила суетиться и села на кресло, удивленно на него уставившись. Итак, что же ты хочешь мне сказать, Арсений Романович? Искренне сомневаюсь, что ты сможешь меня удивить, но…

– Так вот, о том, что происходит между нами… – начал он, но я перебила:

– А что между нами происходит, Арс? Мы сейчас делаем вид, что встречаемся, потом разойдемся каждый своим путем. Разве не так?

На меня кинули такой укоряющий взгляд, что мне стало стыдно. Самую капельку. Но ничего поделать с собой не могла – нервничала и боялась услышать. Поэтому и несла всякую ерунду. Но хуже было другое – Ленский смотрел на меня так, словно видел насквозь. И все мои опасения, и даже мог пересчитать лапки всех моих тараканов.

– Не так, – не согласился он. И вид у него был крайне терпеливый, хотя от некоторых моих выступлений мог бы и психануть. – Возможно, так оно и было вначале, но…

– Я же тебе обещала, – снова затараторила я. – Я ни на что не претендую, никакие сцены устраивать не собираюсь. Уйду тихо-мирно, с благодарностями.

Господи, что я несу? Кошмар! Ленский, надеюсь, ты переживешь мое резкое отупение. Но ничего поделать не могу, почему-то сердце бьется быстро, даже слишком, и приходится самой себе напоминать, что я ни в коем случае не планировала сближаться с соседом. Жаль только, что уже, кажется, поздно. Для меня так точно.

– Зато я претендую, – парировал Арс. Я замерла, словно кролик перед удавом. Зато мысли забегали со страшной скоростью. Что сказать? Как отреагировать? Можно ли вообще верить? И, сердце, ради бога перестань так отчаянно стучать. Ничего экстраординарного не случилось. Я, скорее всего, вообще неправильно его поняла.

– Что?!

Только это слово и смогло сорваться с моих губ, а потом они пересохли. И возникло лишь одно желание – спрятаться. Под стол или под диван. Потому что это не могло происходить с нами. Мы слишком далеки друг от друга. Так, во всяком случае, я считала еще пару недель назад.

– Послушай, Эля, – Арс присел передо мной на корточки, заглядывая в глаза, и взял меня за руку. – Ты мне нравишься.

Меня словно током ударило от его слов. Я замерла, неверяще глядя на парня. Просто эта простая фраза «Ты мне нравишься» совершенно точно не могла принадлежать мажору и бабнику Арсению Ленскому. Не тому, кто постоянно менял девушек. Не лучшему другу Елиса. Поверить в такое сложно, подавить собственную реакцию – еще труднее. Потому что сердце – плохой советчик в таком вопросе, оно заходилось в сумасшедшем ритме и отказывалось прислушиваться к разуму. А еще… До безумия хотелось верить Арсу. И именно моя реакция окончательно заставила меня убедиться. Я начинаю тонуть в этом человеке. Чем дальше, тем сильнее и безоговорочнее. И это пугало.

– Эля? – вопросительно посмотрел на меня Арс, когда я так ничего и не смогла произнести. – Послушай, я понимаю, что у тебя нет особых причин мне доверять. Особенно есть учесть мою репутацию и наши не совсем обычные обстоятельства знакомства, но…

Если бы я верила в магию, то точно решила бы, что Ленский владеет телепатией. Или я предсказуема? Не знаю. Но он озвучивал все мои сомнения и страхи. Читал меня как открытую книгу. И это пугало и одновременно притягивало. Давало надежду, что он действительно меня поймет. Пусть даже лучше, чем я сама понимаю себя.

– Но? – пересохшими губами прошептала я. Осознать реальность было очень сложно. Сопоставить мажора Арса Ленского с этим парнем, который сейчас держал меня за руку и смотрел так нежно, было сложно. Впрочем, как и с тем, кто ел со мной шаурму на крыше и целовался посреди фонтана. Я давно знала, что у Арса много масок. Но что из них – его настоящее лицо? Я так и не смогла это узнать. И не представляла, как реагировать мне на его слова. Боялась до дрожи пальцев.

– Дай мне шанс, Эля, – глухо произнес он. – Давай попробуем превратить наш спектакль в реальность? Мы ведь с тобой и так уже заигрались, пересекли черту.

О да, черту мы пересекли. Заигрались. И именно это слово меня и пугало. Отношения – это совсем не игра. Любовь – тем более. Да и о какой любви может идти речь с Арсом Ленским?

Спросила саму себя и поняла. Поздно. Вляпалась по самые уши в этого несносного человека, который по совершенно непонятным мне причинам поддержал мою авантюру. Я не должна ему доверять, но почему-то все равно это делаю. Бывает, что какое-то событие разграничивает жизнь до и после. Вот так этот спор разграничил для меня Арса. И тот, кто со мной в «после» мне нравился и, кажется, даже больше. Вот, казалось бы, я извлекла урок из истории сестры, а все равно умудрилась наступить на те же грабли.

– Пересекли черту, – повторила я за ним. – Арс, ты же понимаешь, что для меня все несколько иначе? Для меня это – не игрушки? Я не смогу так легко встречаться и расставаться, как ты это делаешь. И если я когда-нибудь окажусь на месте той же Марго…

Сказала и поняла, что уже сдаюсь. Потому что вступила в переговоры. Не сказала сразу категорическое нет. Какая же я все-таки дура!

– Не окажешься, – вдруг резко и твердо произнес Ленский. – И даже сравнивать больше не смей, поняла? Марго – девочка-однодневка, ты – совсем другая. Как бы это глупо не звучало, но с тобой я чувствую себя собой. Могу быть настоящим. Не играть что-то и не строить из себя непонятно кого. Я хочу быть таким. И именно с тобой. Без тебя это не имеет смысла.

Убеждали даже не слова, сам тон. Так, словно он все уже решил для себя. Слишком серьезный. Слишком категоричный. Слишком собственнический. Слишком.

– А если я скажу, что не испытываю тех же чувств? – попыталась прощупать зыбкую почву я и заодно поправить на кое-ком корону. А то он что-то разошелся не на шутку. Но даже эти мои слова не смутили великого тигра.

– То ты солжешь, – не задумываясь, ответил он. Переместил пальцы одной руки на мое запястье, а другой коснулся моей щеки. Между нами вдруг оказалось преступно малое расстояние, я чувствовала его дыхание на своих губах. – Ты солжешь, Эля, – прошептал он, касаясь подушечкой пальцев моих губ, – Ты – солжешь. А вот твое дыхание, твой пульс, твои глаза – нет. Я тебе нравлюсь, малышка. Как бы ты это не отрицала. И я не причиню тебе боли. Обещаю.

Пульс зашкаливал, руки слегка подрагивали, меня то и дело бросало в жар. А он ведь ничего не делал! Ничего! Просто касался и говорил. И от его слов ускользало сознание, исчезали сомнения, возникало желание сделать шаг в эту бездну.

– Доверяйся мне, Эля, – продолжал искушать меня этот дьявол, – дай шанс. Дай нам шанс.

Он находился на расстоянии поцелуя. Поцелуя, который свершится вот-вот. Не хватало последней капли, спускового крючка, способного смести все барьеры. Не хватало моего «да». Но решусь ли я? Смогу ли?

– Один шанс, Ленский, – вдруг услышала я свой же прерывистый шепот. – Всего один. Иначе…

Я не договорила, подавшись вперед и разорвав это мучительное расстояние. Легонько коснулась его губ, а в следующий миг меня сжали так бережно и крепко, словно обещали, что не отпустят. Ответили на поцелуй так, что закружилась голова, а мир смазался. Я все-таки шагнула в бездну. И только его руки сейчас могли меня удержать над ней. Не упасть. Не разбиться. Не подведи, Ленский. Только не подведи, умоляю.

[1] Эля перечисляет мюзиклы «Элизабет», «Бал вампиров», «Гамильтон».