Глава 28

Тропическая ночь опустилась на побережье внезапно, словно кто-то просто выключил свет в огромном павильоне. Океан, днем казавшийся дружелюбно-бирюзовым, теперь тяжело вздыхал у самого порога виллы, превратившись в черную бездну. В воздухе стоял густой аромат магнолий и влажной земли.

Давид спал в спальне, раскинувшись на огромной кровати под балдахином. Препараты Марка в сочетании с морским воздухом сделали то, что не удавалось всей его охране — они его выключили. Я же не могла сомкнуть глаз. Адреналиновая зависимость, которую я приобрела за эти дни, требовала новой дозы, или хотя бы ответов.

Гитлер, который уже успел освоиться и даже напугать местную ящерицу, сидел на террасе и внимательно наблюдал за бликами света на воде.

— Тоже не спится, хвостатый? — прошептала я, проходя мимо него.

Я вернулась в кабинет Давида на вилле. Он был точной копией его городского офиса: тот же минимализм, та же аура власти, только вместо панорамы мегаполиса за стеклом шумели пальмы. Мой взгляд упал на стенную панель, за которой, как я уже знала по опыту в пентхаусе, должен был скрываться сейф.

— Если код тот же, Давид, ты — самый предсказуемый маньяк в мире, — пробормотала я, отодвигая потайную планку.

Пальцы привычно набрали дату нашего «рокового селфи». Щелчок. Панель отъехала.

Внутри сейф был набит документами, но моё внимание привлек не компромат на портовых чиновников. В самом углу лежал запечатанный конверт из плотной крафтовой бумаги, на котором моим почерком было написано: «Лике. Открыть, если я не вернусь с реки».

У меня внутри всё похолодело. Он написал это еще тогда, перед лодочной станцией? Пока я ковыряла его ботинок в поисках флешки, он готовил мне… что? Завещание?

Я присела в его массивное кресло, чувствуя себя маленькой девочкой в кабинете великана. Дрожащими пальцами я вскрыла конверт. Внутри был не только текст, но и старая фотография. На ней — молодой Давид, лет двадцати, еще без шрама, но с тем же волчьим взглядом, обнимает женщину. Его мать. Те же черты лица, та же гордая посадка головы.

Я начала читать:

«Кнопка, если ты читаешь это — значит, Михалыч не справился, а я оказался менее живучим, чем думал. Не ной. Ненавижу, когда ты плачешь, даже если я этого не вижу. На флешке в моем ботинке достаточно информации, чтобы ты купила себе этот остров и еще десяток таких же. Назаров знает, что делать. Он переведет все активы на твое имя. Но я пишу это не ради денег. В той квартире, ключ от которой у тебя на шее, в полу под кухонным столом есть тайник. Там лежат письма моего отца. Человека, которого Ковальский предал тридцать лет назад. Всё это время я строил свою империю только ради одного — чтобы увидеть, как он всё потеряет. Прости, что втянул тебя в этот черновик. Ты была единственным светлым пятном в моей грязной истории. Живи на полную, Лика. И, ради всего святого, не отправляй больше фото незнакомым мужикам. Я не смогу прийти и спасти тебя в следующий раз».

Я прижала письмо к груди. Слезы, которые я так долго сдерживала, всё-таки брызнули из глаз. Этот несносный, грубый, матерящийся человек продумал мою безопасность вплоть до своей смерти.

— Подглядываешь в чужие секреты, кнопка? — раздался тихий голос от двери.

Я подпрыгнула в кресле, едва не выронив письмо. Давид стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. На нем были только свободные брюки, торс был перебинтован, а взгляд… взгляд был таким, будто его застали за чем-то постыдным.

— Ты… ты должен спать! Марк сказал… — я быстро смахнула слезы. — К черту Марка. Я почувствовал, что в моем кабинете завелась маленькая горгулья.

Он медленно подошел к столу и увидел письмо в моих руках. Его лицо на мгновение окаменело, а потом он тяжело вздохнул и опустился в кресло напротив. — Я должен был его сжечь, как только мы приземлились.

— Почему ты не сказал про отца? Про Ковальского? — я посмотрела на него. — Всё это время… это была месть? Не бизнес, не влияние, а просто месть?

Давид взял со стола стакан, плеснул в него немного воды и сделал глоток. — Месть — отличный двигатель, Лика. Она не дает уснуть, когда тебе холодно, и не дает сдаться, когда в тебя стреляют. Ковальский стер мою семью в порошок. Я просто вернул долг с процентами.

— А я? — я встала и обошла стол, останавливаясь перед ним. — Я тоже была частью твоего плана мести?

Давид резко перехватил мою руку, притягивая к себе. Его взгляд стал обжигающим. — Ты была единственным фактором, который я не смог просчитать. Ты сломала все мои алгоритмы, Анжелика. В моем плане не было места для девчонки, которая цитирует песни в ангаре и заставляет меня надевать розовые тапочки.

— Блядь… — выдохнул он, повторяя свое любимое словцо. — Ты — мой сбой в системе. Самый прекрасный сбой.

Он встал, превозмогая боль, и обхватил мое лицо ладонями. Его большие пальцы бережно вытерли дорожки от слез на моих щеках. — Письмо неактуально, Лика. Я вернулся. И я никуда не уйду. Слышишь?

— Слышу, — прошептала я, обвивая его шею руками. — Но если ты еще раз напишешь что-то подобное вместо того, чтобы просто поговорить со мной — я сама тебя пристрелю.

— Договорились, — Давид усмехнулся и впился в мои губы поцелуем.

В этом поцелуе не было горечи прошлого. В нем был вкус океана, ночной прохлады и будущего, которое мы наконец-то начали строить не на обломках чьей-то мести, а на чем-то настоящем.

Внезапно рация, лежащая на столе, зашипела. Голос Артема прозвучал тревожно: — Босс, у нас гость. По воде. Один катер. Идет без огней, но запрашивает личный канал.

Давид мгновенно отстранился, его лицо снова стало непроницаемой маской хищника. Он потянулся к ящику стола, где лежал пистолет. — Кажется, «Северный альянс» решил напомнить о себе раньше, чем я ожидал.

— Давид, нет! — я вцепилась в его руку. — Ты еще не восстановился! — Лика, иди в спальню. Закрой дверь.

— Нет! — я выхватила пистолет первой, чувствуя ту самую сталь в характере, которую он во мне взрастил. — Я не для того училась стрелять в пентхаусе, чтобы сейчас прятаться под кроватью. Мы встретим их вместе.

Давид посмотрел на меня с нескрываемым восхищением. — Блядь, кнопка… Кажется, я создал монстра.

Мы вышли на террасу. Катер медленно приближался к пирсу. В свете прожектора виллы мы увидели одинокую фигуру на носу судна. Это не был боевик в маске.

Это был Назаров. И он выглядел так, будто только что сбежал с собственной казни.

— Давид Александрович! — закричал он, махая руками. — Не стреляйте! У нас проблема! Ковальский… он не уехал! Он нанял «чистильщиков» из Европы! Они уже здесь, на острове!

В этот момент в джунглях за виллой ухнула сова, и лес отозвался сухим треском сломанной ветки. Рай закончился. Началась охота.