Глава третья. Лизон, как же ш ты не вовремя!

Гляжу на это чудо-юдо, мнущее мои простыни… и тихонько охреневаю. – У тебя всё в порядке с головой? Сотряс нигде не ловил?! Ни с каких балконов не падал? – А что не так-то? Не, вы поглядите на него только. Сто процентная незамутненность сознания. Как-будто я у него в гостях, а не наоборот. – ЧТО НЕ ТАК?! Нельзя вот так заявляться куда вздумается, только потому, что тебе "скучно"!!! – Почему? Поч… Что !?? Сорри, но я всё. Моя логика покинула чат. – Я могла быть не одна. – А с кем? – Да с кем угодно. С парнем. Представь, какая неловкость вышла бы. – Ага. Как хорошо, что у тебя нет парня. – С чего ты взял? – Иначе ночью я слышал бы тебя, а не ты меня. Ты, кстати, как: громко стонешь или из тихушниц? – КАЛИНИН, ТЫ СОВСЕМ ОБАЛДЕЛ?! – Ну вот. Опять орёшь, ― закидывая руки за голову, поудобнее укладывается Калинин. ― Нет. Не тихушница. Слишком горластая. Я… я… Просто слов нет. За убийство в состоянии аффекта сколько дают, никто не знает? А если валить всё на самооборону? Поблажка светит? – Ты клоун, ― стискиваю чашку, представляя, что это его шея. ― Просто шедевральный. – А ты знаешь толк в комплиментах. Только не влюбляйся без оглядки, не хочу разбить твоё сердечко. Вдох-выдох, Мира. Вдох-выдох. Вдох-вы… Нет, не получается. – Скучно, говоришь? Хочешь, наполню твою жизнь смыслом? ― заношу вытянутую руку над его головой и тоненькой струйкой медленно выливаю весь чай ему на лицо. Не горячее, я проверяла. На себе. Так что пусть попробует только вякнуть. ― Ну как, лучше? Если честно, хоть и хорохорюсь, но стою на низком старте, готовая ломануться в другую часть комнаты. Мало ли, озвереет. Но нет. Булат даже не пошевелился. – Ммм, тепленькая пошла, ― облизывая губы, лишь цитирует он великих классиков. ― Ты подушку намочила. – Я это переживу. – Обещаешь? – Очень постараюсь. – Ну хорошо. Тогда я спокоен, ― вроде готовая, но не готовая. Пропускаю момент, вздрагивая, когда Калинин резко принимает сидячую позу. ― Не шугайся, бить не буду. Не будет. Вместо этого он встаёт и идёт… Стоп, а куда он идёт?!? – Далеко собрался? ― растерянно провожаю его взглядом. – В душ. Не провожай, дорогу помню. Полотенчико выдашь или твоим воспользоваться? – К-какой душ? Стой! Не смей! ― срываюсь с места, но дверь насмешливо захлопывается прямо перед моим носом. Чиркает замок, заперся. Злобно барабаню, да толку. Не ломать же. – Присоединиться не предлагаю, но инициатива приветствуется, ― звонко смеются из глубины, включая кран. Забаррикадировать его, что ли? И вызвать санитаров, пускай забирают товар. Или полицию вызвать? Только сомневаюсь, что полиция приедет. Опять скажет: не наш случай. А если узнает, кого им впихивают, могут вообще на меня собак всех спустись. Этой перегидрольной блондинке-то что будет? За раздолбанный киоск не спросили, а тут… Хотя забаррикадировать всё равно можно, только есть ли толк? Ну поторчит он там немного, пока не психанёт и не вынесет петли. Такой лось с одного удара всё проломит, а мне же потом придётся чинить. Блин, бесперспективняк какой-то прям. Ничего не остается кроме как вернуться в комнату, присесть обратно на постель и, удручённо подперев костяшками подбородок, бесцельно таращиться в стену, разглядывая волнистые линии обоев. Кто-то по ходу словил капитальную прострацию. Спойлер: я. Бред какой-то. Всё, что происходит ― лютый бред. В соцсетях существует множество пабликов разных, где народ пишет анонимно свои истории и порой они такие чудаковатые, что думаешь: да врёт, как пить дать. А здесь нате, получите и распишитесь. "В моей ванной моется сосед, который забрался ко мне через балкон" ― а? Как звучит? Хоть прям сейчас публикуй. Сколько я так сижу? Да чёрт знает. Пять, десять, может пятнадцать минут. Когда Булат возвращается, не реагирую. Но искоса успеваю оценить мокрого секси-мальчика без футболки. Спасибо, хоть в спортивках остался. – Теперь я пахну тобой, ― вот сволочь, реально моё полотенце взял. Стоит, обтирается. ― Прикольный гель для душа, где купила? – Подарили на восьмое марта. – Узнай, где взяли. Тоже такой хочу. – Забирай. – Не, я девушек не обкрадываю. Не по-мужски это. Обкрадывать не обкрадывает, зато шарится по моим вещам без стеснения. Ходит по комнате, рассматривает висящие плакаты, ковыряет стоящие корешки книг на полках, у клетки подзависает, сюсюкаясь с сидящим снаружи Зевсом. На рабочем столе копошится. Чувствую себя как на досмотре: неуютно и некомфортно. Слово даю, если он сунется в ящик с трусами/лифчиками, я за себя не ручаюсь. Тогда точно придётся звонить в неотложку. Чтоб труп с пробитой башкой забирали. – Русакова М.В., ― находят зачётку, лежащую поверх блочной тетради с конспектами. ― М.В., значит. Мария Викторовна? Ой. С отчеством попал в яблочко. – Я похожа на Марию? – На самом деле не особо. Тогда, кто? Маргарита, Марина? – Ещё варианты? – Ммм… Магдалина и Мэрилин, полагаю, точно отпадают? – Магдалина? Серьёзно? – Ну а что. Накидываю то, что первое на ум приходит. Хм, а вы почти отличница, М.В., ― с любопытством листают странички. ― Отл. Отл. Хор. Отл. О, удовлетворительно. Ай, яй, яй. Что, с психологией совсем не дружите, студентка М.В.? Засунуть бы ему эту зачётку в глотку и заставить прожевать! Но вместо этого подхожу к Калинину, забирая её и демонстративно кладя на место. – У тебя нет случайно никаких важных дел? – Не-а. – А ты подумай получше. Вдруг вспомнятся. – Точно нет. – Очень жаль. – Ты какая-то подозрительно спокойная. Успела закинуться антидепрессантами? ― молчу, но идея мне нравится. Только лучше снотворное. Нет, слабительное. И не мне, а ему подсыпать. ― Не хмурься, тебе не идёт, ― хмыкает Булат, протягивая руку и стягивая с моего и без того разваливающегося пучка резинку. Длинные волосы рассыпаются по плечам в полном хаосе, намекая, что неплохо было бы вспомнить о расчёске. От чего вдвойне неуютней становится под этим пристальным разглядыванием. ― Ты симпатичная, знаешь? Пфф. Всё? Козыри кончились? В ход пошёл заурядный флирт? Я думала, он способен на большее. – Это ты меня при параде не видел, челюсть бы отвалилась. – От восторга? – И его тоже. Утрирую, конечно. До королевы красоты мне чапать и чапать, но если платьишко надеть и стрелки подвести ― будет вполне себе ничего. Русоволосая, голубоглазая ― классика. – Звучит как вызов. – Тебе только так кажется. – Поздно. Уже хочу. Как смотришь насчёт свидания? Меня аж пробивает на смех. – Бедняга, тебе и правда дико скучно. – Ну а я о чём. Так как? Сегодня. Вечером. Часиков в восемь. Знаете, вот положа руку на сердце: если бы не обстоятельства нашего знакомства и всё это… да я бы пищала от радости, получив подобное предложение от такого, как он. Не, ну правда. Так-то, не станем лукавить, он весьма привлекателен. Такой… некой холодной привлекательностью. Высокий, скуластый. В меру в теле: не дрыщ, но и не раздутый от мышц. А эта его снисходительная ухмылка? Спорим, девочки млеют? Да чего уж там, даже крашенные волосы не портят образа "самоуверенного эгоиста", а они точно крашенные. Отрастающие корни выдают шатена. Глаза, опять же. Кофейные, всегда чуть прищуренные, словно оценивающие. Вроде и раздражает, но при этом добавляет некой изюминки. Плюс машина. Плюс статус. В совокупности получается такой наборчик, что да. Без сомнений. Встреться я с ним в иной обстановке и будь он при этом более обходителен… Но мы имеем то, что имеем. – Видишь кактус? ― киваю на колючий шарик в горшке, стоящий рядом с настольной лампой. ― Я пойду с тобой на свидание не раньше, чем он зацветёт. Калинин заинтересованно тычет пальцем землю. – Настоящий. Где подвох? – Он у меня лет десять уже, и пока ни разу не зацвёл. Подозреваю, потому что лишён этой привилегии. Так же как некоторые лишены чувства такта и манер. А вот и та самая улыбка. – Изящно кольнула, ― одобрительно подмигивают мне. ― Молодец. – Стараюсь, ― дверной звонок пищащей трелью разносится по закоулкам коридора, прерывая наш, по факту, первый мало-мальски адекватный диалог. О, пропитание приехало. ― Тебе пора, ― иду открывать. ― У меня тут свидание намечается с самой собой. – Если часто себя самоудовлетворять, потом будет сложно найти коннект с партнёром, ― бросают мне вслед. Тьфу, блин, пошляк. Поторопилась с выводами. До адекватного разговора мы ещё не доросли. Раз замок, два замок. В глазок даже не смотрю, поэтому немножко прифигеваю при виде… Нет, это не курьер. Это систер. Причём, не очень довольная. Я бы сказала, мрачная и раздражённая. Зуб даю, сейчас будет истерика. А у меня там полуголый парень в спальне… – Дра-а-атуте, ― приветствую сестру, растерянно почёсывая затылок. ― Что-то ты рано. – Не стой на проходе. Дай чемодан занести, ― чемодан не заносится, а с пинка влетает в квартиру. Да, Лиза точно не в настроении. Бедные колёсики никогда не видели подобной жестокости. Странно, что до сих пор целы. – А Ваня где? – А Ваня, вероятно, мчит к Веронике. – Какой Веронике? – Которая шлёт ему голые сиськи и сообщения о том, как скучает. – Оу… – Сиськи-то хоть зачётные? Есть копия? Одновременно оборачиваемся к выглянувшему из-за угла любопытному Булату. Блин, да что ж ты такой проблемный, белобрысый?! Догадливости ноль? Свалить нельзя было по-тихому? – Я не специалист, но почти уверена, что накаченные, ― с удивлением рассматривая полуобнажённого неизвестного на фоне родных обоев, отвечает Лизон, стаскивая с головы и бросая солнцезащитные очки на тумбу возле зеркала. ― Там не только они, губёшники тоже пельмени. – А, не. Тогда херня. Этот силикон как водный матрас. Тискать забавно, но боишься, что в любой момент лопнет. Как она на него смотрит, просто загляденье. Одним взглядом урыла и закопала. – Ты вообще кто? – Булат. – Как Окуджава, только круче? – А ты сечёшь фишку. Словно мало мне неловкостей, на лестничной клетке, от которой мы пока не отгородились, появляется запыхавшийся зелёный человечек с термо-сумкой за плечами. Запыхавшийся? Второй этаж всего. Кого они набирают по объявлению? Астматиков и дистрофиков? – Двадцать шестая? ― рыская глазами по табличным номеркам уточняет тот, вытирая пот со лба. А, запыхался потому что жарко. Он на велике или самокате небось гоняет под солнцем палящим, с утра до вечера. Бедняга. Ладно, забираю слова обратно про астматиков, у них и так работёнка неблагодарная. – Она самая, ― сестра, как самая ближняя, принимает пакет. Ещё тёпленький и ароматный. От запаха слюнки текут. ― Спасибо, ― благодарит она доставщика и тот с тяжелым вздохом отчаливает. Дальше трудиться. ― Я вам помешала, по всей видимости? Это она про меня и Калинина? Ёлы-палы, правда ведь странно смотрится. Он не пойми в каком виде, по волосам видно, что только из душа. Ещё и обед на заказ… – Не-не-не, ― оживаю. ― Это ва-аще не то, что ты думаешь! – А что я думаю? – Знаю я, что ты думаешь. И не думай об этом. Выбрось бяку из головы. А тебе пора, никак не свалишь! ― сердито шикаю на блондина, пинками в спину отгоняя его к балкону. ― Не видишь? Ты третий лишний, ― не так-то просто ржущего бегемота отбуксовывать. Надорвёшься. – Футболку хоть верни. – Не замёрзнешь. Давай, проваливай уже, ― с трудом вытуриваю тушу наружу и захлопываю дверь. Для надёжности ещё и шторы задёргиваю. Чтоб не отсвечивал. Фух, избавилась. – Не, я понимаю, что не очень высоко, но это всё равно как-то чересчур, ― присвистывая, замечает наблюдавшая за нами Лизка. ― На апельсинах для больнички разоришься. – А? Да ну его, ― с досадой отмахиваюсь. ― Лучше рассказывай: что там с твоим силиконовым фетишистом? – Да ничего. Финита. Оправдания не слушала. Собрала вещи и купила билет на самолёт. С его карточки. И браслетик себе заодно в ювелирке аэропорта, ― трясут тонким запястьем, на котором поблескивает золото. ― Как моральную компенсацию. Красотка. Сестрёнка себя никогда не обделит. – Карточку ему вернёшь? – Пускай роется в мусорке и ищет, если она ему так нужна. Правда там всё равно теперь баланс нулевой. У нас мартини остался? Мартини под бургеры и картоху? По-моему, идеальный обед, вишенкой на торте которого становится душевный разговор. Пусть и не очень весёлый, несмотря на то, что систер старается хорохориться. У неё не тот тип характера, чтобы плакаться и жалеть себя. Жалеть уж скорее надо Ваню. И телефон, который напоследок влетел ему чётко в затылок. С удобством располагаемся в когда-то родительской комнате-тире-гостиной, а ныне её личной комнате, шурша обёртками и звеня бокалами. Никакого женского алкоголизма, прошу заметить. Всё исключительно для поддержания душевного равновесия. Лиза рассказывает о поездке в Сочи, которая в целом была весьма приятная, пока не всплыла "силиконовая долина", а я ябедничаю на свалившуюся блондинистую напасть. Такой вот круговорот информации в природе получается. Надо заметить, новость о том, что у нас появился домовёнок, приходящий когда ему вздумается, не вызывает у сестры должного ужаса. – У меня силиконовый фетишист, у тебя балконный. Прикольно. Так и живём. – Ага. А делать-то мне с ним что? Он нормальных слов не понимает. – Отгородись стеллажом. Только успей позвонить в скорую. В лепёшку не превратится, но конечности может переломать, когда полетит. – Какой стеллаж? Мой? А ничего, что после первого дождя он разбухнет и можно будет его выкидывать? Про зиму так молчу. – Тогда надо стеклить. Родители давно собирались. Это да. Собирались, но руки так и не дошли. Весь бюджет вливался в стройку на даче, поэтому в конечном итоге было решено оставить как есть. Тем более, что склад мы на балконе не устраиваем, для этого есть кладовка. Да и закрутки тоже не храним, их у нас банально нет. – Стеклить. Это сколько ж зарплат моих придётся угрохать… ― мне заранее дурно. Любимая работа хоть и кормит нищую студентку, но шиковать не приходится. – Можем вскладчину. – Видимо, придётся. – Ну или не торопи события. Посмотри, во что всё выльется. Вдруг судьба? – В смысле?!? – Ну вдруг ты скоро переедешь за стенку. Прикинь, как удобно будет? Не придётся через подъезды пробираться, чтоб в гости приходить. Картошка идёт не в то горло. Точнее, не в горло вовсе, а в нос. – Шутишь!? ― пытаясь отчихаться, хриплю я. – А чего нет? Всякое случается, ― многозначительно хмыкает Лиза. ― Раз моё замужество накрылось чужими сиськами, хоть на твоей свадьбе погуляю. – Фу на тебя. – Что, не нравится Булатик? Очень даже симпатичный. Он мне, кстати, кого-то напоминает. Только понять не могу, кого. – Психа с весенним обострением. От тех тоже не знаешь, чего ожидать. – Не, ты дверку, конечно, закрывай, на всякий случай, но над моим вариантом поразмышляй ― богатенькие мальчики всё же на дороге не валяются. – В ютуб залезь. Этот с расквашенной физиономией где только не валяется, ― Лизон хихикает, оценив шутку, но на этом тему соседа и его моральных качеств мы прикрываем. И без того слишком много внимания оказано его персоне, а мне, между тем, немножко ссыкотно в комнату возвращаться. А если тень за шторой никуда не делась? Фух, делась. Через пару часов всё же проверяю это, на цыпочках пробравшись к окнам. Капец. Такими темпами недалеко до паранойи, вот только нельзя ж опечатать спальню и вообще в ней не появляться. А душно как, трындец! Правда всё, что позволяю себе ― открыть створку наверх, в такую щель точно не пролезут. С проветриванием помогает несильно, зато всё как-то поспокойнее. Вот теперь можно и немного расслабиться, пожив для себя в собственный выходной. Калинин потихоньку вытряхивается из памяти, но вот загвоздка: его невероятное соблазнительное приглашение на "свидание" не торопится отправиться следом в утиль. Ну а что? Я же девочка. Да, знаю, что брошено оно было не всерьёз, только вот картинки в голове выстраиваются против воли. Чисто гипотетически: а если бы я всё-таки согласилась, он был сразу дал заднюю? Или нет? А если бы свидание всё же случилось, то какое? Куда бы он меня позвал? Или сразу в койку потащил? А если бы в койку, я бы… Бр-р, стоп, Мира! Хорош пороть горячку. Сейчас ещё понапридумываешь! Меньше Лизку, называется, слушать надо, а то всё ― пустилось воображение в пляс, не остановить. *** Все "романтические" грёзы разбиваются об скалы не радужной реальности, когда сквозь кирпичную кладку, уже ближе к ночи, начинают разноситься голоса. Опять к нему компашка заявилась. Им там что, мёдом намазано? Устроил притон. По первой приглушённое бормотание легко перекрывается сериалом, но громкость начинает с каждым разом повышаться в соответствии с эмоциональным диапазоном уникумов, что снова глазеют футбольный матч. Диванные аналитики, блин, нашлись. Терплю, сколько могу, но когда собираюсь ложиться спать ― не выдерживаю. Ну нет сил, правда. Ладно, когда у самой что-то перебивает их вопли, не так долбит по мозгам, но в тишине это слушать невозможно. Причём у сестры в комнате всё тихо, орава топчется именно с моей стороны. – Иди послушай серенады мартовского кота, ― зову её за собой. Пусть оценит. Оценила. – Фига акустика, ― посидев пару минут и угорая с отчетливо доносящихся комментариев, присвистывает она. ― Я раньше не замечала. – Потому что раньше там никто не жил. – Но других соседей же так не слышно. Не, иногда скандалят и дети как слоны топают, но всё равно. Не так громко. Эй, спартаковцы, ― рыкает сестра, хорошенько приложив кулаком по стене. ― Громкость убавьте. – Я ж уже говорил: нужно тише ― приди и сделай, ― долетает в обратку. – Вот говнюк. И почему ты до сих пор не разбила белочке его орешки? Ты ж вроде не трусиха. – Не трусиха, но одной идти туда, где топчется непонятно сколько мужиков и порой слышны звуки оргии, как-то не улыбается. – Ух ты, они и так умеют отдыхать? Завидую, ― Лизка решительно встаёт, разминая до хруста пальцы. ― Ну что, пошли? – Куда? – Туда. Нас же позвали. Невежливо отказываться. Ты теперь не одна, а вдвоём не страшно. Где наш веник? Сейчас разгоним этих болельщиков. Ууу, а сестра завелась. Реально пошла за веником. Боюсь, сейчас у кого-то телек отрастит крылышки и полетит из форточки. Искать других хозяев.