Глава 22. Новоявленный папаша

Рустам

Мальчишки восхищенно рассматривают черный Диабло. Нянька едва ли не пищит от восторга.

— Дядя-дулачок, это твоя масина?!

Это Миша. Смешной такой, и в то же время серьезный парень.

— А как она называется, Дядя-Ду…

— Гриша! — прерывая сынишку, — И ты, Миша. — рассаживаю их в салон спортивного автомобиля.

Пока пристегиваю просто ремнями, а потом надо будет купить им автокресла. А то не дело ездить без защиты.

— Парни, давайте договоримся так, — смотрю на малышей, на то как они завороженно глядят на зажигающуюся подсветку приборной панели. — Вы меня будете называть Рустамом? Хорошо?

Конечно, папой пока рано им представляться, да и пусть Вика прорабатывает с детьми этот момент, но то, что они все время будут звать меня дурачком, оптимизма мне не прибавляет.

— Лустам? — уточняет Миша.

— Дядя-Лустам! — поправляет брата более академичный Гриша.

— Хорошо, дядя, так, дядя! — пожимаю ладони сыновей. Лустам всяко лучше, чем дурачок.

— Рустам, — кокетливо подает голосок нянька, — а можно я к вам вперед сяду? — и глазками в меня стреляет.

А еще этими же глазками просто облизывает всю мою машину от кузова до капота. Я прекрасно знаю, какое впечатление произвожу на противоположный пол и своей внешностью, и машиной, и одеждой, но вот Вика, например, даже будучи обычной официанткой в ночном клубе, реагировала на меня абсолютно спокойно. Поэтому под этим натиском неприкрытого восторга нянечки я испытываю неприятное чувство.

— Смотрите за детьми, лучше! — сухо приказываю я, в надежде обидеть или задеть няньку, чтобы она знала свое место.

— Да! Конечно!!! — подобострастно улыбается девка, устраиваясь рядом с сыновьями. — Это настоящая Ламба?!

Молча врубаю музыку, чтобы свернуть наши разговоры к минимуму. Жму на газ. Главное, не забываться и не газовать по полной, ведь у меня в машине мои сыновья, и это какое-то необычное, даже волнительное ощущение.

Привожу детей и няньку в пент-хаус. Последняя в крайней степени обалдения. Такое чувство, что она всю жизнь в лесу прожила, никогда не видя всех благ цивилизации, а теперь попала в дорогую современную квартиру и все, зависла.

— Не стой столбом! — прикрикиваю на няньку. — Иначе сейчас другую найду.

— Ой, нет, не надо, — пищит испуганно девчонка. — Я сейчас, мигом привыкну.

Она споро принимается разувать сыновей.

— Детей не во что переодеть пока, но я заеду за вещами. Накорми и искупай их пока!

— А еда? — испуганно уточняет девчонка.

— В холодильнике найдешь. Вообще по кухне пошарь, тут все продукты должны быть.

— Да… да… — как болванчик кивает девчонка.

Смотрю на нее в сомнениях: справится или нет.

— У меня тут камеры везде. Если захочешь, чего скомуниздить…

— Ну что вы… — девчонка белее снега, — даже в мыслях такого…

— И не дай бог, ты обидишь моих сыновей! — сверкаю глазами на чудо-юдо в перьях, — головой за них отвечаешь!!!

— Да … да… — только и может вымолвить чучело.

Сделав внушение девчонке, я иду к рассматривающим игровую приставку в гостиной парням.

— Я сейчас к вашей маме поеду, хорошо?

— Холосо дядя ду… то есть Лустам.

— Ваша мама заболела, но через несколько дней она будет тут. Вы пока поживете со мной и нянькой. Идет?

— Ула! — издает возглас Миша.

— Ты рад? — удивляюсь я.

— Да. Холосо, сто ты заблал нас, а не папа.

— А что с папой? — настораживаюсь я.

— Папа-Веник — тупой, так мама говолит. — А ты с нами иглаешь, лазговаливаешь.

Теплая волна какого-то неописуемого восторга поднимается со дна души от этих слов. Веник и правда — тупая мразь! Хорошо хоть моих детей не обидел! Глядя на мальчиков, я начинаю ясно осознавать, что теперь никому не дам их в обиду, и любого порву за них! Надо же… никогда не думал, что быть отцом это — такая огромная ответственность, и любовь.

***

Оставив детей на няньку, еду первым делом к Вике.

— Уже очень поздно, Рустам Александрович, давайте завтра? — вредничает медсестра.

Тут же достаю крупную купюру и невзначай роняю ее в карман несговорчивой женщине.

— Мне срочно надо! — заявляю я, ослепительно улыбаясь. — Посмотрите, если она не спит, то я зайду.

Я знаю, какое впечатление произвожу на женщин, поэтому мог обойтись одной улыбкой, без денег, а тут «комбо» получается, самое настоящее, так что за результат даже не переживаю.

— Виктория Кудряшкина ваш ждет, — возвращается медсестра минуты через три. И снова улыбается так же как нянька давеча. Голодным ищущим взглядом. Что за бабы какие-то все недое… недотр… недолюбленные пошли?! Или все клюют так на мои деньги?! Почему Вика тогда не клюет? Другая? Особенная? Или глупая?

Вхожу к ней в палату и тут же мысли про ее глупость улетучиваются. Она вся в синяках и гематомах, под капельницей. Чувствую себя полным идиотом, за то, что ни цветка ей не принес, ни апельсина сраного, хотя, когда бы смог? Сегодня слишком уж насыщенный день с полицией, детьми и прочим… Но впредь нужно исправляться. Слишком много ответственности ложиться на меня в последнее время.

***

Вика

В больнице я была в таком состоянии, что и врагу не пожелаешь. К вечеру в отчаянно гудящей голове начало проясняться, и я забеспокоилась о детях.

Но понимала, что Рустам заинтересован в них как никогда раньше, и не бросит в такой ситуации. Телефон был у сестры-хозяйки, это потом она принесла его мне, потому что позвонила воспитательница, и медсестричка сжалилась надо мной, потому что у самой тоже дети «садичного» возраста.

Когда воспитательница назвала имя Рустама, я расслабилась и выдохнула. Пришел. Он пришел за ними и намерен забрать. Да еще и позаботиться. О, как! Он прямо растет в моих глазах.

А потом позвонила мама… Нет, она не знала о произошедшем. Да и откуда? Сообщила, что папе хуже, и что деньги нужны немедленно.

И вот я лежу под капельницей (уже хрен знает какой по счету), в полном раздрае и непонимании как жить дальше, и тут приходит санитарка, с вопросами, смогу ли я сейчас принять Рустама Александровича? Что за вопросы, блин?! Этот ваш Рустам Александрович, похоже единственный кто способен помочь мне в этой ситуации.

Пока Рустам поднимается ко мне, я почему-то отчаянно приглаживаю волосы. Какого черта меня вообще сейчас волнует моя внешность?!

Рустам входит, и словно часть проблем покидает меня. С какой это радости? А не слишком ли много ответственности и ожиданий я взваливаю на мажора? Надо притормозить чуток, не то снова свалюсь с сияющей радуги «ожидания/реальности» кубарем вниз головой…

— Как дети?! — первым делом выясняю я.

Рустам подходит ближе, берет стул, разворачивает его спинкой ко мне, и садится верхом, облокотившись на эту самую спинку. Пристально смотрит в глаза, поглаживая свою бороду. Ноги его широко расставленные, натягивают ткань джинсов и… лучше туда не смотреть. Надо отвести взгляд, но глаза в глаза — слишком интимно, а глаза «в туда» — еще хуже.

— Я забрал сыновей к себе домой. — не без гордости сообщает Рустам. — Честно говоря боялся, что Веник мог опередить меня, но нет, то ли он не додумался, то ли просто не встал после моего удара.

Меня всю обдает жаром: а ведь точно! Муженек вполне мог опередить Рустама, забрать детей и спрятать их, чтобы в дальнейшем шантажировать меня. Голова кружится по новой от этого кошмарно предположения.

— А дети сейчас с кем? Ты оставил их одних у себя?! Рустам?!

— С ними нянька из детского сада.

— Света?!

— Да хрен ее знает, как зовут, я не спрашивал. Она решила подзаработать, а мне как раз нужно было ехать к тебе. Она покормит, и уложит мальчиков спать, а завтра я отвезу их в сад. Так ты хотела?

— Ф-ф-ф… — выдыхаю я облегченно. — Спасибо, Рустам, именно так я и хотела.

— Не благодари меня, Вик, — улыбается уголком рта Громов, — они и мои дети тоже. У меня серьезные намеренья в отношении них.

— Это хорошо… — тихо роняю я, боясь снова поверить ему, довериться вновь, чтобы потом…

— Представь, меня в полицию забрали! — ухмыляется Громов, переводя тему.

— В смысле? — трясу я головой, — Когда?!

— Да вот пару часов назад. Пришли двое, Попов и Белов, и повязали меня прямо отсюда. — усмехается Рустам.

— Но за что?

— За твое избиение!

— Боже, какой бред!!!

Мне становится не по себе. Рустам спас меня от рук муженька, позаботился, привез в первоклассную клинику, позаботился о детях, а его в полицию?

— Рустам, мне очень жаль, что так получилось. Здесь крутились полицейские, но они ни слова у меня не спросили.

— Ты не виновата, Вик. — коленом Рустам как бы невзначай дотрагивается до моего колена. — Мой юрист быстро меня отмазал. А вот с тебя сняли побои. Завтра же привезу его, юриста, чтобы мы написали настоящее заявление на Веника.

— Но… — боже, как медленно соображает голова после сотрясения.

— Вик, это поможет тебе побыстрей развестись и лишить его прав на моих детей.

***

Рустам

Убедив Вику в том, что все будет хорошо, я даю ей карту с баблом. Там больше пяти лямов, которые она должна перевести родителям на якобы лечение отца. Лишние деньги останутся у нее, на расходы. Я подумаю какую сумму выделять ей и детям ежемесячно, чтобы они ни в чем не нуждались, и жили достойно со мной в одном доме, под одной крышей.

Не надо думать, что я такой хороший и бескорыстный. Просто у меня хренова туча родственничков, а еще адвокат, дедов душеприказчик и нотариус, и все ждут, когда же я наконец обделаюсь публично, и не выполню последнюю волю старого пердуна.

А вот фиг ему и им всем!

На публике мы с Викой и детьми будем идеальной семьей. Это — единственный шанс сохранить бизнес и деньги в наших с отцом руках.

На последнем издыхании еду на квартиру к Вике. Она дала мне ключ. Ведь собранные вещи, по итогу, должны там валяться. После избиения Кудряшкиной нам было не до них.

В квартире бардак. Старого Викиного ноутбука нигде нет, а ведь она просила забрать его. Видать этот ублюдок утащил. Да и хрен бы с ним, я видел, что там не лэптоп, а полное говно. Куплю ей лучше мак, будет нам обоим курсовые строчить.

Находиться в этой квартире долго у меня нет никакого желания, и, схватив сумки и пакеты, я быстро перекрываю воду, вырубаю щиток с электричеством, и накрепко закрываю дверь. Так поступить меня попросила Вика, и я восхищаюсь ее разумностью. Мало ли что может случиться в пустующей квартире? А так все перекрыто и проблем возникнуть не должно.

Задолбленный в край этим бесконечным днем, я подъезжаю к подземному паркингу своего пент-хауса. Хватаю сумки, бегу в квартиру с лишь с единственным намерением — бросить все и лечь спать!

Открываю дверь. Везде темно и тихо. Только в гостиной горит боковое освещение. Надеюсь нянька уложила сыновей спать, и теперь смотрит телек, или что-то в этом роде. Прохожу по холлу дальше, и тут двери, прикрывающие зал отворяются и… пакеты и свертки выпадают из рук. Как и моя челюсть.

— Какого черта?!

Нянька, полностью обнаженная, то есть вот совсем голая. В чем мать родила, стоит в проеме, зазывно глядя на меня.

— Какого черта, я спрашиваю?! — рычу я, стараясь отвернуться и не глядеть на все это.

Тут надо пояснить, что я не ханжа. Прекрасно помню, что произошло между мной и Викой. И до Вики, и после нее у меня была куча баб. Нянька не самая стремная из них. Но, блин, какого черта?! Она же нянька моих сыновей!

— Быстро ушла и оделась! — как рявкну на нее.

С девчонки мигом слетает флер готовой на все путаны. Она закрывает тощие сиськи лапами, и неуклюже двигаясь, прыгает в сторону спальни, видать, где оставила свои вещи.

— Идиотка! — рявкаю ей в след. — Как тебе такое могло прийти в голову?!

Через пять минут, полностью одетая девка, стоит понуро передо мной.

— Где сыновья? — строго спрашиваю я.

Я дико устал. Я голодный. И очень злой. Этой дуре ни в коем случае не стоило подкатывать ко мне в таком состоянии и в таком виде.

— Я накормила мальчиков, и уложила спать… и вас хотела…

— Спать уложить?! — усмехаюсь я, но в душе не смеюсь. Это — просто вопиющий случай. — Пошла вон теперь!!!

— Пожалуйста, Рустам, — хлопает глазами «Чучело», — я… всего лишь хотела…

— Я не идиот! — прерываю я ее. — Прекрасно вижу, чего именно ты хотела. Так вот. Запоминай. Мне «это» от тебя не нужно. Поверь, у меня очередь выстраивается из моделей и первоклассных эскортниц столицы, которым за честь греть постель подо мной. А от тебя, идиотки набитой, мне нужен уход за сыновьями. Все!!!

— Я поняла, Рустам, простите, бес попутал, — лепечет дурочка. — Позвольте и дальше ухаживать за вашими детьми… Деньги очень нужны… У меня зарплата копеечная! А так хочется, и помаду, и тушь, и туфельки…

И именно поэтому, эта дура решила форсировать события и непременно прыгнуть ко мне в постель. В который раз убеждаюсь, как сильно Вика отличается от подобной няньки и остальных меркантильных куриц.