Глава 42. Роды

— Тужься, любимая, тужься!!!

— Какой тужься?! — удивляюсь я Рустаму.

Тот совсем обезумел от волнения.

— Я вообще-то анестезиолога жду!

— То есть, я хотел сказать, «дыши».

Ох, мой мажор. Ну спасибо, хоть про дышать напомнил. Ладно. Спишу это все на его волнение и неопытность. Для меня это уже вторые роды, а вот для него все в первый раз. Но несмотря ни на что он решил пережить момент рождения наших дочерей вместе со мной. Похвальный поступок, как для ветреного мажора.

Пока мне колют спинальную анестезию, Рустам сообщает моим родителям, что они скоро вновь станут бабушкой и дедушкой. Потом звонит своим.

Его папа рад. А вот мама… мама приняла меня в итоге, успокоилась, но дружбы между нами нет. Я стараюсь не бывать в их особняке часто, а они особо не лезут в наш с Рустамом пентхаус. Они вступили в права наследования, и теперь счастливы и спокойны за целостность компании и денег семьи Громовых.

А мне хватает любви и заботы Рустама. За это время мы стали настоящей любящей семьей. Никуда я от Рустама не уйду. И его не отпущу. У нас с ним теперь четверо детей. Пусть только попробует куда-нибудь от нас деться! Из-под земли достану!

На грудь мне ставят ширму. Я не чувствую ничего ниже пояса. Рустам, белый как лист бумаги еле-еле держится в сознании.

Предлагаю ему выйти. Он категорически отказывается. Анестезиолог шутит с нами, травит какие-то глупые байки. Отвлекает меня от того, что делают врачи с моим животом.

Вдруг раздается писк. Первая сморщенная девочка! Самая красивая на свете для нас! Ее быстро обтирают, осматривают, взвешивают, заворачивают в пеленки, и кладут мне на грудь.

— Ну здравствуй, Красотулька! — здороваюсь я с доченькой.

У Рустама слезы на глазах. Впервые в жизни вижу его плачущим.

Раз и второй писк, очень похожий на первый. Вторая принцесса! С ней делают тоже самое. Рустам забирает на руки первую, чтобы вторая так же почувствовала мамино тепло.

— Привет, Принцесса! — здороваюсь со второй дочерью.

Снова чернявые, черноглазки! Снова все в папашу! Но я не против.

Рустам не может наглядеться на дочерей. Отдает мне первую, берет на руки вторую.

— Как назовем их?

— Как и планировали: Марго и Ариша.

— А кого как?

— Марго первая, с широким носиком, Ариша вторая, с ресничками.

— Ты уже их разглядел, Рустам, и запомнил, кто есть кто?

— Ну да, конечно! Я их теперь ни за что не перепутаю!

Врачи накладывают мне последние стежки.

— Не жалеешь, Рустам?

— О чем, любимая?

— О том, что пошел со мной на роды?

— Смеешься что ли? Это чуть ли не самый счастливый момент в моей жизни! Я жалею только об одном.

— О чем же? — замирает мое сердце.

— О том не поддерживал тебя с Мишей и Гришей! Бросил тебя одну, беременную с двумя детьми. Вот этого я себе никогда не прощу!

— Иди ко мне, Рустам! — муж наклоняется ко мне. Нежно целует и меня и дочерей. Не может простить себя? Зато я его прощаю. — Я люблю тебя, мажор!

— И я люблю тебя, Кудряшкина!