Глава 6.

Илья

У меня, нахрен, просто нет слов.

Нет, есть, конечно.

Но они все настолько нецензурные, что просто пи…

Так. Стоп.

Дыши, Илья.

Спокойнее.

Да нет, не могу я быть спокойнее!

Мы же, блин, уже, договорились, а она все разрушила!

— У вас что, ПМС? — грубо спрашиваю я.

— Вообще-то это очень личный вопрос, — чопорно говорит Орловская. — Но так как мы с вами сейчас не в деловой обстановке, я вам все-таки отвечу: нет, с циклом мое решение никак не связано.

— А с чем связано? — почти рычу я.

— С желанием отдохнуть в красивом интересном месте. — Она бросает на меня задумчивый взгляд. — Сказала бы еще, с красивым интересным мужчиной, но не могу.

— Это еще почему? — не удерживаюсь я.

— Потому что вы не в моем вкусе, Илья Александрович, — со вздохом сообщает Орловская.

Я едва не давлюсь от возмущения.

Да что ты говоришь!

Вообще-то я в отличной форме — три раза в неделю хожу в спортзал, слежу за собой, ростом и лицом тоже вышел, спасибо маме с папой. К тому же я генеральный директор успешной компании, и со статусом и финансами у меня все в порядке.

А какой-то занудной тетке я, значит, не подхожу?

Смешно.

— И кто же в вашем вкусе? — саркастично спрашиваю я. — Принц? Арабский шейх? Илон Маск?

— Ой, я вас обидела, Илья Александрович? — Орловская округляет глаза и невинно хлопает ресницами. — Простите, я не хотела. Вы, наверное, нравитесь очень многим женщинам, но у вас, на мой взгляд, есть один крупный недостаток.

Не буду спрашивать.

Она специально меня провоцирует.

Просто промолчу, и все.

Промолчу.

— И какой же это недостаток? — не выдерживаю я.

— Возраст, — с сожалением говорит Орловская и вздыхает. — Вы для меня слишком старый.

У меня натурально отвисает челюсть.

Что, блин?!

— Да я… да мы… Да мы с вами ровесники! — рявкаю я.

— И что? — удивляется она. — Это же не значит, что мне не могут нравится мальчики помоложе. Они и выглядят лучше, и время проводить с ними интереснее, чем с такими старыми, ой, простите, зрелыми мужчинами, как вы. И в постели они, уж извините, совсем на другом уровне. Это как сравнить усталого коня и юного жеребца, понимаете?

— И о чем вы будете разговаривать с этими жеребцами? — раздраженно фыркаю я. — Обсуждать их тиктоки, прости господи? У них же в головах еще пусто: ни мозгов, ни жизненного опыта.

Орловская насмешливо улыбается.

— Илья Александрович, но ведь вам самому нравятся девушки помоложе. Вы же о чем-то с ними разговариваете, правда?

Черт.

Как ловко она перевела стрелки на меня.

— Это другое, — цежу я сквозь зубы.

— С чего бы?

— Мне не нужны отношения. Мне нужна просто любовница. Красивая, свежая. Да, это может звучать цинично, но это так. Поговорить я могу и с друзьями.

— Так ведь и женщины могут поговорить с подругами, — сладко улыбается Орловская. — А с молодыми парнями встречаться для других целей. Почему вам так не нравится эта мысль?

— А что, — прищуриваюсь я, — неужели к вам и правда проявляют интерес парни, которые моложе вас?

— На этот вопрос я отвечать не буду, Илья Александрович, — загадочно улыбается Орловская. — Это уже слишком личное. Но поверьте, ответ бы вас очень удивил.

Я внимательно разглядываю ее. Уже в который раз за сегодняшний день.

Яркие голубые глаза, в которых сияет ум, насмешливо изогнутые губы, чистые линии лица. Да, она уже давно не юная девочка, но в ней определенно что-то есть.

Какой-то магнетизм.

А если Орловская еще распустит свои шикарные волосы, то легко можно представить себе малолеток, которые капают на нее слюной.

И мне почему-то эта картина не нравится.

Да и вообще тема беседы у нас странная. Как мы к ней пришли?

— Какой-то у нас с вами не самый приятный разговор получился, — хмуро говорю я.

— А что такое? — Она иронично приподнимает брови. — Вам не понравилось, что я вас оценила как мужчину исключительно по вашему возрасту? Бросьте. Женщин постоянно так оценивают, так почему же мужчин нельзя?

Когда надо, я умею соображать довольно быстро.

В бизнесе это необходимый навык.

Но в межчеловеческих отношениях все немного сложнее, и, кажется, я только сейчас догадываюсь, откуда растут ноги у этого разговора.

Быстро припоминаю, говорил ли я что-то о возрасте Орловской, и мысленно киваю.

Да.

Говорил.

Причем не особо лестно.

Но как-то не ожидал от нее ответного удара.

— У меня нет привычки извиняться, — честно говорю я, — но у вас я хочу попросить прощения.

— За что?

— За свои слова.

— Хорошо, — кивает она.

— И что, вы даже не спросите, за какие именно слова?

— Мы с вами оба это знаем. Зачем уточнять? — Орловская бросает на меня взгляд. — А вообще, я не ожидала, что вы признаете свою неправоту. Вы похожи на человека, который отстаивает свое мнение до последнего.

— Я такой и есть, — пожимаю плечами я, — просто вы были очень убедительны.

Орловская улыбается.

По-настоящему улыбается. Это не вежливо раздвинутые губы в сочетании с ледяным взглядом, а настоящая улыбка — теплая, живая. Она как-то сразу освещает все ее лицо, и на нее хочется смотреть.

Как на огонь.

Я вдруг понимаю, что, несмотря на напряженный характер нашей дискуссии, она меня развлекла. Давно не разговаривал с женщиной с таким интересом.

В целом, был бы этот дом побольше, я бы мог даже оставить Орловскую тут. Чисто из любопытства.

Но это шале предназначено исключительно для одного или для пары. Тут даже спальня всего одна.

А делать Орловскую своей любовницей… Ну нет.

Я едва не фыркаю от абсурдности этой идеи.

Надо решать вопрос иначе.

— Хотите что-нибудь выпить? — вежливо интересуюсь я.

— Не откажусь, — царственно кивает она.

Все-таки, чего у нее не отнять, так это внутреннего достоинства. Далеко не у всех женщин оно есть.

Я вдруг с усмешкой думаю, что если бы Марьяна увидела Орловскую сейчас, она бы сильно пожалела о своем решении отправить ее ко мне.

Я отправляюсь на кухню, беру из специального холодильника бутылку коллекционного бордо, разливаю его по двум бокалам и возвращаюсь в зал.

Один вручаю Орловской, другой беру себе.

Включаю камин.

Меня сначала раздражало, что он электрический, но потом я оценил удобство. С дровяным возникло бы гораздо больше возни.

Какое-то время мы молча смотрим на отблески огня, потом Орловская подает голос:

— В горах всегда так рано темнеет?

Я бросаю взгляд в окно. Ну да, небо сумрачное, как будто солнце уже село.

— Рано, но не настолько. Это из-за снеговых туч так темно.

— Пройдет снег, и прояснится?

— Скорее всего.

Неторопливо отпиваю глоток, наслаждаясь глубоким, терпким вкусом, а потом мягко спрашиваю:

— Как вас зовут, госпожа Орловская?

— Забыли мое имя, Илья Александрович? — спрашивает она, и в ее голосе звучат низкие, волнующие ноты.

— Я его и не знал, — лениво усмехаюсь я. — Я запоминаю только имена руководителей отдела и выше, остальные сотрудники вне сферы моих интересов.

— Тогда зачем вам мое имя? Я не начальник и вряд ли им когда-то буду.

— Но мы ведь сейчас не в офисе, — многозначительно тяну я. — Так как вас зовут?

— Анна, — помолчав, сообщает она.

— Аня. — Я пробую на вкус ее имя и обаятельно улыбаюсь. — А скажите мне, дорогая Аня, почему вы старательно заговариваете мне зубы и пытаетесь остаться тут любой ценой? Что такого творится у вас дома, что вы так отчаянно не хотите туда возвращаться?