Глава 13

Декабрь в этом году был похож на февраль — за окном поочередно шел то снег, то снег с дождём. Серь, хмарь и никакого настроения праздновать приближающийся Новый год.

Поиски Алексея ничем не кончились. Турфирма закрылась, дядя Миша телефон потерял, Юлька перерыла половину интернета — ничего. Алексей будто сквозь землю провалился.

Анна уже смирилась, решила, что будет одна, что справится. Но внутри, под ребрами, всё равно ныло и жгло, но она научилась с этим жить. Почти научилась.

На работе шеф порычал, но принял тот факт, что его лучший рекламный агент через несколько месяцев уйдет в декретный отпуск.

— Тимофей Илиьч, я буду работать из дома, — заверила она шефа, — матерям-одиночкам деньги очень нужны.

Мужчина вздохнул и согласился. Ну, собственно, у него и выбора-то не было.

Сегодня Анна вернулась с работы, заказала себе салатик и большую банку мороженого (готовить самой сегодня не хотелось), поболтала по телефону с Юлькой и тут в дверь позвонили.

— Кого это к тебе принесло на ночь глядя? — удивилась подруга, услышав звонок в квартиру Анны.

— Ужин мой привезли, — ответила та. — Всё, Юль, есть хочу, умираю! Целую в обе щеки!

Анна сбросила вызов и пошла открывать дверь.

Открыла.

На пороге стоял Дмитрий. С огромным букетом алых роз. В дорогом пальто, гладко выбрит, модно подстрижен и сильно надушен. На губах самодовольная улыбка во все тридцать два, которую Анна знала слишком хорошо.

Глядя на бывшего, женщина удивлялась самой себе — как она могла влюбиться в этого мужчину? Он даже не помнил, какого цвета розы она любит!

— Привет, Ань, — сказал он слишком мягко. — Не ждала?

Анна онемела. Захлопнуть дверь не успела, бывший уже шагнул внутрь, стряхивая снег с плеч.

— Ты как? Я соскучился. Думал о тебе всё это время. Понял, что был дураком. Прости меня, а? — он нес какую-то ерунду в полной уверенности, что так и надо.

Он протянул цветы, и только тогда его взгляд упал на её живот.

Аккуратный, еще маленький, но уже очевидно заметный.

Дмитрий замер, рука с букетом медленно опустилась.

— Ань… ты… — голос его сел. — Ты беременна?

— Да, — ответила просто, не желая обсуждать с этим предателем очевидный факт.

— И ты молчала? — он положил цветы на тумбочку, провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. — Это… это от меня, да?

Он замолчал, ожидая подтверждения. Анна знала: они спали в последний раз за две недели до Алтая. Теоретически, ребенок мог быть и от Димы, но она точно знала — нет, не от него. Она считала недели, вспоминала тот единственный раз с Алексеем, и всё сходилось идеально. Неделя в неделю.

— Нет, Дим, не от тебя, — устало сказала она. — Не надо ничего. Уходи.

— Как это — не надо? — он вдруг оживился, заговорил громче, с нажимом. — Ань, ты носишь моего ребенка! Мы должны быть вместе! Я дурак был, что тогда с Анжеликой… Сам знаю, как это выглядело, но она сама на меня набросилась, клянусь! Обещаю, такого больше не повторится!! Давай опять жить вместе. Я о тебе позабочусь, ребёнку нужен отец.

— Ему нужен отец, — согласилась с ним Анна, — но не ты.

Дмитрий опешил, потом лицо его исказилось смесью обиды и непонимания.

— У тебя кто-то есть?

— Нет, — ответила твёрдо, — но тебя это не касается.

— Как это не касается?! — он шагнул к ней, хотел дотронуться, но она отступила от него на шаг. — Ань, ты чего? Я же люблю тебя! Все эти месяцы страдал, думал, как вернуть. А ты… ты от меня ребёнка прячешь?

— Не твоего ребёнка, — повторила устало.

Дмитрий побледнел.

— Как это — не моего? А чьего? Ты специально мне это говоришь! Нет у тебя никого! И не было! Иначе я бы знал! Ты не одна из тех, кто романы крутит, едва расставшись! И ты не могла мне изменить, пока мы вместе были, — и столько было пафоса в словах мужчины, что Анна еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

— Дима, ты мне изменил за месяц до свадьбы, забыл? — Анна почувствовала, как внутри поднимается горячая злость. — А сейчас ты пришёл с цветами и думаешь, что всё можно вернуть?

— Ань…

— Уходи, Дима. Пожалуйста. Мне нельзя сейчас волноваться. Так что просто уходи и оставь меня в покое.

Он стоял, сжимая и разжимая пальцы вокруг стеблей цветов.

— Я не отступлюсь, — сказал глухо. — Это мой ребёнок, я знаю. И я это докажу.

Он всунул Анне в руки розы и тут в дверь снова позвонили. Анна вздрогнула.

— Ждешь кого-то? — спросил агрессивно.

— Доставку, — бросила ему на автомате, не обратив внимание на его агрессию.

Анна была голодна, а из-за этого идиота, разозлившего её, теперь еще и очень голодна. Она обошла Дмитрия и всё ещё держа в руках цветы, распахнула дверь.

На пороге стоял Алексей.

Внутри у Анны всё оборвалось и одновременно вспыхнуло: сердце, ещё секунду назад колотившееся где-то в горле, вдруг расправило крылья и запело, по телу разлилось тепло, огромное, всепоглощающее, как первый глоток горячего чая в лютый мороз, ноги стали ватными, а в груди стало тесно от счастья, которое она не смела впустить целый год.

— Ты… — выдохнула, глядя на мужчину и борясь с желанием кинуться ему на шею.

Он не вошёл. Остался стоять на пороге, и взгляд его скользнул по её лицу, потом вниз — на аккуратный животик. Задержался. Потом поднялся обратно к её лицу, метнулся на Дмитрия и обратно на Анну и на цветы в её руке — вверх смотри, взгляд мужчины стал ледяным.

Он тоже держал в руках розы. Белоснежные, крупные, её любимые.

— Я… — начал он хрипло. — Я узнал твой адрес. Долго искал, думал, может… — он запнулся, замолчав. — Извини, я понял, что не вовремя, — в голосе его прозвучало что-то, отчего Анне стало страшно.

— Это… это не то, что ты думаешь, — заторопилась она, — я всё объясню.

Он усмехнулся, его губы дернулись в той, едва уловимой усмешке, но на этот раз она была холодной и злой.

— Не надо ничего объяснять. Я не слепой и всё вижу.

— Нет, послушай… — Анна открыла рот, но слова застряли в горле.

— Не ври, — сказал он тихо, сглотнул словно через силу. — Ты плакала тогда. Я думал, от одиночества. А ты плакала, потому что он тебя бросил. И ты решила ему отомстить. Переспать с первым встречным. Что ж, я попался.

— Да нет же, нет! — Анна шагнула к нему, схватила за рукав куртки. — Ты всё неправильно понял!

— Не надо, — он мягко, но твёрдо освободил руку. — Не унижай себя враньем, Ань. И меня не надо.

Он развернулся и пошёл к лестнице. Не быстро, не медленно — как идут, когда сил бежать уже нет.

— Лёша, вернись! — попросила в спину.

Он не обернулся. Только на секунду замер, плечи напряглись, потом покачал головой и быстро сбежал по лестнице. Спустя несколько секунд внизу хлопнула входная дверь. И всё стихло.

Она постояла ещё минуту и перевела злой взгляд на Дмитрия, а потом, схватив идиота за рукав пальто, вытащила его на лестничную площадку, проговорила тихо, но внятно:

— Убирайся! Из моей квартиры, из моей жизни. Навсегда! И цветы свои забери! За всё время, что мы были вместе, ты так и не запомнил, какие именно я люблю! — она кинула красные розы в предателя и захлопнула дверь квартиры.

Прислонилась к ней спиной и медленно сползла на корточки, прижалась животом к коленям и заплакала. Горько, навзрыд, понимая, что слёзы тут уже не помогут. Тот, кого она так искала и ждала, понял всё не так.

И тут Анна почувствовала, как ребёнок внутри заворочался, ударил ножкой — сильно, требовательно, будто тоже злился и ругался.

Только вот на кого? На неё? На своего отца? Или на абсолютно чужого ему Дмитрия. Этого Анна не знала.

Она сидела на полу, гладила живот и успокаивала малыша, шепча какие-то слова…

Только вот её саму было некому успокоить… Теперь уже точно…