Глава 23

Шум города наплывает волной.

Я приподнимаюсь на локте и вижу, как вокруг вырастают высокие здания, между которыми иголками натыканы светофоры.

Это хорошо.

Я снова ложусь на заднее сиденье и просто жду, когда мы доедем. Со мной в машине только молчаливый водитель. У него не нашлось пледа, но он включил печку, и тепло почти сразу убаюкало меня. У меня и сейчас слипаются глаза — часы проведенные наедине с Артуром забрали слишком много сил. Особенно последняя гонка.

Не знаю, сколько еще проходит времени.

Я слышу, как что-то щелкает.

Оборачиваюсь, понимая, что вновь задремала, и вдруг встречаюсь глазами с Макаровым.

Он стоит в проеме распахнутой дверцы и внимательно смотрит на мое лицо.

Словно проверяет, что я — это я.

— Привет, — произношу на выдохе.

Мой голос выводит его из ступора. Алексей подается вперед и протягивает мне ладонь.

— Я помогу выйти, — говорит он ровным голосом. — Здесь есть врач.

— Я вроде бы в порядке.

Вроде бы…

Я вкладываю пальцы в его широкую ладонь. Она сухая и теплая, мне становится приятно… Нет того дикого отторжения, которое накатывало на меня, когда касался Артур. Или подходил ближе.

Неужели, кончилось?

Можно отпустить свой страх?

Алексей смелеет, замечая, что я не противлюсь. Он просовывает вторую ладонь мне за спину и помогает оторваться от кожаного сиденья. Он подтягивает меня к дверце, а потом берет на руки. С легкостью поднимает и куда-то несет.

Мы в помещении, а не на улице.

Я отмечаю приглушенный свет и легкое эхо, которое расходится от уверенных шагов Макарова.

— Ты же несешь меня не к алтарю? — подшучиваю.

Сегодня должна была состояться церемония.

Я вдруг вспоминаю о ней. Еще вчера я бы не поверила, что мне будет приятно думать о ней. Но сейчас я согласна разговаривать о чем угодно, только бы побыстрее забыть свое похищение. Я даже не хочу выяснять, как так получилось и кто виноват.

Пока что.

— Церемонию отменили, — говорит Макаров.

Он опускает меня на мягкое кресло. Вокруг светлая комната, по которой сразу не поймешь офис это или квартира.

Алексей машинально протягивает ладонь к моему лицу, чтобы поправить прядку волос, но осекается. Он скован, это видно. Его тянет ко мне, но в то же время невидимая дистанция из холодного камня стоит между нашими телами.

И он не знает, куда деть руки. То поправляет измятую рубашку, которую не поменял со вчерашнего дня, то приглаживает карманы брюк.

Я впервые вижу его выбитым из колеи.

Расшатанным.

— Мне нужно позвонить маме, — я спохватываюсь. — Нужно проверить, как она…

— Она под наблюдением, у ее дома дежурит охрана.

— Вокруг меня тоже была охрана, — выдыхаю на эмоциях.

Я тоже расшатана.

Зачем-то проверяю одежду, хотя знаю, что при мне нет сотового. И завожусь от того, что не нахожу его.

— Ириш, — Макаров наклоняется ко мне и ловит мои ладони. — Телефон сейчас принесут.

— Хорошо.

— Подыши, — он делает глубокий вдох и выдыхает, показывая мне пример. — Давай, тебе станет легче…

— Это я должна говорить, а не ты. Я психолог.

— Сейчас ты не психолог, — он все же касается моих волос, согревая обволакивающим теплом.

— А кто я?

Черт.

Это мой голос?

Правда?

Почему я вдруг заговорила сквозь слезы?

Я же хорошо держалась.

А теперь дрожащее эхо выдаёт меня с головой. Где-то в груди зреет истерика, которая собирается хлынуть потоком. И Макаров делает только хуже! Он так смотрит, словно вся вселенная замкнулась на моих глазах, и ведет ладони дальше. Проводит крепкими пальцами по моим плечам, поглаживая.

Дело даже не в его ласке или тепле, а в том, что я чувствую сильного мужчину рядом. В грудь которого можно уткнуться и разрыдаться с чистой совестью. Отпустить вместе со слезами весь стресс, из-за которого я не могу нормально вздохнуть.

— Ты малышка, — у Макарова вкрадчивый низкий голос с нежной и в то же время покровительствующей интонацией. — Иди сюда.

Он нажимает, и я соскальзываю с кресла прямо в его объятия.

В горячие сильные руки, которые принимают меня и прорывают плотину. Я выдыхаю, еще надеясь сдержаться, самоконтроль не сдается так легко. Но Макаров легонько целует меня в висок, и все… Я закапываюсь лицом в воротник его рубашки и отдаюсь слезам.

Алексей остается рядом.

Хотя я замечаю, как к нему то и дело подходят встревоженные помощники, но он отгоняет их одним грозным видом. Те боятся хоть что-то произнести вслух. Они молчат, терпят, а потом предпринимают новую попытку вставить хоть слово.

Несложно догадаться, что сотовый Макарова сейчас должен разрываться. На его офис напали, понятно, что кто-то помог Артуру провернуть грязное дело; церемония вовсе отменена, а там должны были присутствовать важные люди.

Целый ком событий и последствий.

А он дежурит рядом со мной, словно нет дел важнее.

Сначала ждет, пока я поговорю с мамой, потом что скажет врач, а после проводит меня на другой этаж и прогоняет лишних людей. Мне не приходится говорить, что мне не по себе от чужого внимания и что мне нужно отдохнуть в тихой комнате. Алексей исполняет все без подсказок.

— Я закрою шторы? — предлагает он, когда мы оказываемся в просторном номере со светлыми стенами.

До меня постепенно доходит, куда меня привезли.

Мы снова в отеле.

Я начинаю догадываться, что он принадлежит Макарову и постоянно закрыт на спецобслуживание. Этакая деловая резиденция. Я как-то видела на сайте по продаже недвижимости подобный лот. Для деловых целей продавали целый корпус сталинской высотки с видом на Кремль. Ценник был настолько ужасен, что моя память отказалась записывать его в файлик.

— Да, лучше прикрыть, — я киваю и ступаю к большому дивану.

Он занимает весь центр и выглядит удобным, как кровать.

Я опускаю голову на подушку и пару мгновений смотрю перед собой.

Я сто лет не плакала навзрыд. Я скорее принадлежу к лагерю сдержанных девушек, чем эмоциональных. Но стало лучше.

Дышится легче.

Мой взгляд сам возвращается к Макарову.

Вот кому лучше не стало.

Я начинаю понимать, в чем дело. Кажется, господин Макаров знакомится с новым для себя чувством.

Чувством вины.

— Можно мне воды? — говорю, чтобы найти ему занятие.

Без дела ему совсем туго. Вот-вот начнет кружить на месте, как сбитый с настроек робот-пылесос.

Алексей молча проходит к столику рядом с электрическим камином. Тот не включен и выглядит довольно грустно.

Я приподнимаюсь на локте и принимаю бокал из широкой ладони Макарова.

— Где сейчас Артур? — задаю следующий вопрос.

— У моих людей, они сейчас беседуют с ним. Выясняют детали.

— Надеюсь, без рукоприкладства. Он болен, Алексей…

По лицу Макарова проходит то ли судорога, то ли гроза. Но ему явно трудно слушать, что я переживаю за Артура.

— Мои люди — не звери, — добавляет он после тяжелого вздоха. — Но его хорошенько избили. Его принимали парни из охраны Красова, а они не церемонились.

— Кто такой Красов?

— Отец Полины, — Макаров обхватывает мои пальцы, когда я забываюсь и наклоняю бокал так, что вода немного проливается. — Моей бывшей невесты.

— Он решил помочь тебе?

— Он решил, что не потянет войну со мной.

Макаров садится на диван и так ловко меняет положение, что через секунду моя подушка оказывается рядом с его бедром. Я почти что соприкасаюсь с ним и чувствую, как манжет его рубашки щекочет мое запястье. Алексей по-прежнему помогает мне держать бокал.

— Поэтому он побежал исправлять грехи своей дочери. Это она дала Артуру ресурсы, чтобы он смог выкрасть тебя.

— Сумасшедший дом, — произношу на выдохе.

Я замечаю еще одну деталь.

Дело не только в чувстве вины. Конечно, его выкручивает. Он сильный влиятельный мужчина, а не смог защитить меня в тот вечер. По его мужскому нутру царапнули от души.

Но я чувствую кое-что еще.

Особенно сейчас, когда его длинные пальцы скользнули ниже и вплелись в мои. Он делает это на автомате.

Он так сильно переживал за меня?

Поэтому не может отойти, а, наоборот, испытывает потребность видеть меня, трогать, ощущать?

Чтобы быть уверенным, что я в безопасности?

У него все-таки есть сердце?

— Наша сделка больше не действительна, — произношу. — Свадьба не состоялась, а Артур все-таки добрался до меня.

Макаров рефлекторно сжимает пальцы так, что делает мне больно. Я шиплю, и он приходит в себя. А так бы еще чуть и пошли трещины по стеклу.

— Ты хочешь уехать? — спрашивает он следом.

— Да, — я киваю. — Я хотела бы уехать из города, пока все не уляжется. Я не хочу больше играть роль по договору.

Я выпрямляюсь и впиваюсь плечом в спинку дивана.

Наши лица с Макаровым оказываются на одном уровне. Я смотрю перед собой и вижу его темные неспокойные глаза. В них столько эмоций, столько вопросов и столько потайных дверок, что можно потеряться до конца жизни.

— Никогда не хотела, — добавляю. — Если я тебе действительно нужна, то прятаться за договором больше не получится.

Я молчу.

Наши взгляды сталкиваются.

Я читаю его и понимаю, что он вот-вот сделает.

Он выбирает типичный мужской ответ.

Минимум слов, максимум действия.

Макаров протягивает ко мне руки и прижимает к себе, касаясь губами моих губ. Шальное жаркое прикосновение, еще не поцелуй, но уже полет в бездну, где с разумом сложно нащупать контакт.

Он уже так целовал меня в своем кабинете. В том самом кабинете, где первым сделал шаг навстречу. Он сказал, что со мной у него получается сдерживать свой тяжелый властный характер.

Что я как ключик…

Я отвечаю на поцелуй, но тяну ладони к его подбородку. Сдерживаю его, хотя сама балансирую на тоненькой грани, а потом увожу пальцы выше. Легонько накрываю его губы. Они горячие и жесткие, и хочется снова ощутить их жаркое прикосновение на себе. Он слишком хорошо целуется. Так, что даже страшно представить, что будет, если подпустить Макарова максимально близко к себе.

Позволить ему целовать, трогать, подминать…

— Мне не нужен договор, — произносит он и обхватывает мою ладонь, чтобы перенести ее к себе на шею. — О нем забыли.

— Значит я могу уехать?

— Куда ты хочешь?

— Не знаю, — я пожимаю плечами. — В тихое место, чтобы меня не доставали чужие люди и журналисты. О нашей свадьбе было объявлено, была парочка статей в светских журналах с моими фотографиями, а теперь церемония внезапно отменена… Будет же шумиха, да?

— Тема для слухов на ближайший месяц есть, — усмехается Алексей. — Я переходил дорогу многим людям в свое время.

— У тебя ужасная репутация, я помню.

— Один из них владеет крупным медийным холдингом. Там что да, шумиха будет.

— Отлично, — я тяжело выдыхаю.

Я прикидываю свои варианты, но у меня нет загородного дома. У родных тоже. Можно, конечно, устроить карантинное уединение в гуще города. Закрыться и выглядывать за порог, только чтобы принять пакеты от курьера.

— Поехали вместе, — неожиданно произносит Макаров.

— В смысле?

— Я найду дом. Огромный, чтобы ты могла собрать баррикаду из трех этажей, если я скажу что-то не то.

— Тебе нельзя уезжать. У тебя корейский контракт горит.

— Его пепел пора развеять над моей карьерой, — он каким-то образом находит в себе силы подшучивать над этим, хотя по почерневшим глазам видно, что это напускное.

— Точно? Ты не пожалеешь? Можно найти третью девушку…

— Это уже определенно перебор, — он снова усмехается.

— А брачный контракт? С Полиной? Она явно хочет вернуть свое кольцо.

Макаров режет меня своим взглядом. Тот заостряется до предела, словно я произнесла что-то ужасное. Или вызывающее.

— Ясно, — он переносит ладони на свои бедра, а через мгновение поднимается с дивана. — Тебе нужно отдохнуть. Когда проснешься, придет помощник и поможет выбрать тебе место. Тихое и уединенное. Это не часть сделки, ты ничего не будешь мне должна за это.

Я наблюдаю за тем, как переменилось его лицо.

Словно я набрела на больную мозоль.

Или задела его интонацией?

Я сейчас не в лучшей форме, я даже не могу толком припомнить, что именно произнесла. В любом случае у меня нет сил разгадывать предложенный ребус. Вместо этого я решаю все-таки добрести до спальни. И принять душ, самый быстрый и даже формальный, но от теплой воды становится лучше. Она смывает последние события, а пенка от геля с манго на несколько мгновений делает меня абсолютно счастливой.

Я накидываю на себя отельный махровый халат, беру с собой баночку с кремом и иду в кровать.

Не знаю, когда приключилась магия, но с нее уже сняли покрывало. Защитные экраны тоже опущены, в комнате царит ночной полумрак. Только встроенный в изголовье желтый огонек делает так, чтобы я могла спокойно ориентироваться в незнакомой комнате. На прикроватной тумбочке стоит три бутылочки минеральной воды с разными вкусами и телефон внутренней связи.

Сотовый тоже здесь. Я проверяю и замечаю, что он стоит на беззвучном режиме.

Удивительно, сколько вещей успел сделать кто-то из персонала Макарова, пока я была в душе.

— Не сегодня, — произношу, сдаваясь и ставя баночку с кремом на тумбочку.

Я выключаю лампу и накрываюсь одеялом с головой.

У меня чувство, что я просплю вечность. Именно столько мне надо, чтобы прийти в себя.