Глава 25

Я выхожу из дома, когда за окном уже темно.

Спускаюсь по ступенькам и интуитивно поворачиваю к заднему двору. Там симпатичные каменные тропинки и что-то виднеется вдалеке. Может, беседка? Или как раз выход к обещанной речке?

Фонари горят на всю мощность.

Желтоватый свет добавляет уюта и спокойствия. Хотя мне не удается зажечь в себе хотя бы чуточку любопытства. Я решила отдохнуть от работы, но ловлю себя на том, что смотрю исключительно под ноги. Окрестностями не любуюсь.

Я просто куда-то иду.

Переставляю стопы.

Тропинка вскоре раздваивается. Одна выводит к речке, а другая ныряет в компактный парк с лавочками. Дальше идут хозяйственные постройки. Я выбираю путь к воде и через десять минут понимаю, что не прогадала. Тут устроен симпатичный причал из белых досок. Сверху нависают столбы с винтажными фонариками, а ступеньки подводят к лодкам.

Я оглядываю водный простор, который искрится и кажется праздничным, а потом сажусь прямиком на причал. Свешиваю ноги и вдыхаю свежий воздух полной грудью.

Надо была еще прихватить что-нибудь на перекус…

Стоп.

Кажется, я сегодня вообще не ела.

Две чашки кофе не считаются.

— Пусть будет разгрузочный день, — говорю сама себе, утыкаясь виском в столбик.

Главное, чтобы Маргарита не оказалась обидчивой хозяйкой. А то она готовила, а я закрылась в своей комнате, как одиночка, и совсем потеряла счет времени.

Я и сейчас его теряю.

Вечернее небо и особая атмосфера, которая бывает только на берегах, отвлекают меня.

Но потом я слышу шаги.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть охранника, только вот передо мной вырастает мощная фигура Макарова. Он останавливается, ловя мой взгляд, временит пару мгновений и все же приближается.

Подходит вплотную.

Я отворачиваюсь обратно к воде. Хотя она вдруг теряет свою гипнотизирующую силу, я не могу не думать о том, что больше не одна. Что черные ботинки Макарова топчут тот самый причал, на котором я сижу.

— Тепло, да? — говорит Алексей ровным голосом.

Я рефлекторно запрокидываю голову, не веря, что он решил первым делом заговорить о погоде.

Серьезно?

— Кажется, ты пропускаешь первую брачную ночь, — произношу, уводя взгляд вдаль.

Я не понимаю, зачем он приехал.

Он сделал выбор.

Я все поняла, не нужно что-то добавлять и разжевывать.

— Утром я улетаю, — Макаров упирается ладонями в поручень, наклоняясь вперед.

Он поворачивает голову в мою сторону. Я не вижу его, но чувствую колебание в воздухе. И его внимательный густой взгляд тоже чувствую. Он обжигает мои щеки.

— На послезавтра назначено подписание корейского контракта. Я понял, что не могу отказаться от него. Но я закончу с ним и вернусь в Москву…

— С кем я могу поговорить насчет нашего договора? — я обрываю его. — Сегодня я познакомилась с новым помощником Антоном. Он сможет помочь мне в этом?

— А что с нашим договором?

— У меня нет оригинала на руках, я хочу перечитать его.

— Он больше недействителен. Мы же это обсудили.

— Мне будет спокойнее, если я его увижу.

Мне нужно понять, что я имею право говорить публично, а что нет.

Да и вообще освежить его в памяти полезно. Сегодня Макаров добр и говорит, что договор не действует, а завтра его юристы вцепятся мне в глотку.

— Хорошо, — Алексей кивает. — Его привезут. Что-то еще?

— Отступные. Я сейчас не смогу работать, из моего имени сделали желтый заголовок, — я выдыхаю, чтобы не заговорить сбивчивым голосом. — Мне нужны деньги, Макаров.

Я по-прежнему не смотрю на его лицо.

По шелесту ткани догадываюсь, что он двигается, а потом ощущаю его дыхание.

Черт.

Макаров присаживается на корточки рядом, оказываясь со мной почти на одном уровне.

— Это всего лишь сделка, Ира. Я ее пальцем не трону, она для меня ничего не значит…

— Для меня зато значит, — мой голос все-таки проделывает нервную дугу. — Из-за нее я пережила жуткие минуты.

— Я знаю, — на тяжелом перекрученном выдохе выдает Макаров. — Она ответит, только дай мне несколько дней.

Я отодвигаюсь, не в силах больше терпеть его близость. Но для Алексея мое движение становится спусковым крючком. Он рывком протягивает ко мне ладони, загоняя в ловушку. Правой рукой он обхватывает мой локоть, не давая сдвинуться с места, а левой — касается подбородка.

— Посмотри на меня, — он нажимает словами и пальцами одновременно. — Посмотри…

— Нет, не хочу, — я мотаю головой и пытаюсь вырваться. — Отпусти меня!

Его каменные пальцы спускаются ниже и сжимают мою шею сзади, запутываясь в волосах. Он все же заставляет наши взгляды встретиться, а между нашими лицами остаются считанные сантиметры.

— Я услышал тебя, когда ты сказала, что больше не будешь фиктивной невестой. Ты была уставшей, вымотанной, ты и сейчас только приходишь в себя. Ты отдохнешь, а я закрою свои дела.

— С Полиной?

— Да, — твердо произносит Макаров. — Она отыграет свою роль и исчезнет из нашей жизни.

Из нашей жизни?

Мне не верится, что я слышу то, что он говорит.

И как он это говорит!

Ровным уверенным голосом, будто рассказывает прописные истины. Это же так логично и очевидно.

Он все продумал и проверил.

Он взвесил риски и подсчитал прибыль.

У него калькулятор вместо сердца.

— Нет никакой “нашей жизни”, — я снова вырываюсь и обдаю его злым дыханием. — Ты делаешь мне больно, Макаров.

Я скребу ногтями его запястье и выкручиваюсь с такой силой, что на самом деле становится больно. У него не руки, а стальные зажимы!

— Ты не слышишь меня…

— Это ты не слышишь себя! — я вскрикиваю и вдруг чувствую, как мое тело взмывает вверх.

Макаров поднимается на ноги вместе со мной и отводит меня подальше от края причала. И только тогда отпускает. Его жаркие ладони, наконец, разжимаются, и я сразу отшатываюсь от него. Ищу безопасную дистанцию, потому что его близость плохо действует на меня. Мысли путаются, а из-за эмоций трудно дышать.

Их так много и они хаотично вспыхивают, ослепляя.

— Ты говоришь, что мне надо отдохнуть, — я встряхиваю ладонями, а потом засовываю их в карманы кофты, чтобы усмирить жестикуляцию. — А от чего мне надо отдохнуть?

— Мы оба знаем ответ.

— Нет, скажи мне.

— Я знаю, что виноват в том, что произошло с тобой. Я не снимаю с себя ответственность за историю с Артуром…

— Я о другом. Ты хочешь, чтобы я пришла в себя после того, что со мной сделала Полина? А сам в это время будешь играть с ней в семью? Для тебя это нормально звучит?

— Вчера ты сама предложила этот вариант.

На его губах появляется оскал. Он явно не привык, что ему приходится отчитываться.

— Я предлагала тебе выбор, — я усмехаюсь. — Если ты готов спасать свой корейский контракт любыми способами, то пожалуйста. Но без меня.

Я пячусь, когда Макаров шагает ко мне. К счастью, его хватает только на один шаг. Он видит мою реакцию и останавливается.

— Мы ведь даже не знаем, что между нами. К чему все это? — я веду плечами. — Я не хочу больше ничего слышать ни о ней, ни о твоем контракте. Я уже пострадала из-за ваших игр, да и Артур… Я помню его другим, его довели и раскрутили, чтобы использовать в своих целях.

Я ловлю себя на ядовитой мысли, что Алексей и Полина идеально подходят друг другу. Они умеют использовать других и умеют добиваться поставленных целей.

Я вспоминаю, что еще вчера Макарова передернуло, когда я заикнулась о брачном контракте с Полиной. Но прошло время, и он поменял свое решение. Что же случилось? Он вспомнил о прибыли, которую потеряет? Или его пиарщики нашли способ, как объяснить корейским партнерам возвращение старой невесты?

А может оба варианта.

Это не имеет значение.

Главное, что вылет назначен на завтра.

— Где он кстати?

— Кто? — Макаров не понимает меня.

— Артур.

— Его отвезли в клинику.

— Частную?

— Я не собираюсь говорить о нем.

— Да, лучше говорить о твоей женитьбе, — сарказм удержать не выходит, но через секунду я жалею, что вообще продолжаю разговор. — Я хочу в дом. Мне холодно.

Я разворачиваюсь и шагаю к ступенькам.

Я сказала все, что хотела.

Мне нужен договор и отступные.

Больше обсуждать нечего.

Все остальное, что произошло между нами, можно записать в графу “показалось”. Или “не успело случиться”. Была симпатия, тяга, может даже что-то большее, но в любом случае росток оказался слишком слабым. Первый же северный ветер погубил его.

Я слышу шаги Макарова за спиной.

Он идет в том же направлении.

Я надеюсь, что он свернет к подъездной дорожке и нырнет в свой внедорожник.

Но нет.

Он заходит в дом следом.

— Добрый вечер, Алексей Дмитриевич, — отзывается Маргарита, которая умеет появляться в первое же мгновение. — Я подала ужин в столовой.

Макаров ничего ей не отвечает.

Но я замечаю, как с лица женщины исчезает вежливая улыбка. Она сгибается и быстро разворачивается, чтобы через мгновение исчезнуть из комнаты.

— Ты ужинала? — приходит в спину вопрос Макарова.

Непробиваемый.

Я молча иду к лестнице, но он ловит меня за локоть. С силой сжимает, не давая сдвинуться с места, а через секунду вовсе дергает на себя. Я упираюсь бедром в ограждение, чтобы хоть как-то отодвинуться от него.

В его глазах плескается что-то темное и нехорошее.

Он злится.

Того разговора, который он себе придумал, не вышло. Видно, по его плану я должна была принять все объяснения и начать послушно кивать.

— Ты можешь уехать? — я перевожу взгляд на его переносицу. — Твой помощник сказал, что я могу выбрать дом. Я выбрала. Я думала, я смогу переждать здесь бурю.

А что выходит на деле?

Мы будем выяснять отношения?

Он будет приезжать, делая вид, что его женитьба с Полиной ничего не поменяла?

— Я хочу, чтобы ты нормально поговорила со мной, — отвечает Макаров. — Я много прошу? Или ты хочешь закрыться в комнате?

— Я уже хочу уехать.

— Подальше от меня? — язвит.

— Да, — я киваю. — Если ты не видишь границ, то мне придется справляться самой.

— Тебе не нужно справляться самой, — он не повышает голос, но в нем прорезаются властные острые ноты.

Макаров поднимается на ступеньку и становится выше. Он возвышается и смотрит на меня как на несмышленого ребенка.

— Я все дам тебе, — добавляет он, кладя вторую ладонь на перила так, что запирает меня в тесную коробочку. — К чему эта показная гордость? Я знаю, что тебе плевать на мое состояние и возможности. Тебе не нужно что-то доказывать мне.

— Макаров, вселенная не крутится вокруг тебя.

Я шумно выдыхаю.

Мне хочется уже просто-напросто закатить истерику. Может, он понимает только такие методы? А ровный женский голос для него — всего лишь помехи.

— Я прошу тебя уехать, — я предпринимаю последнюю попытку и вытягиваюсь на носочках, чтобы наши тела не соприкасались. — Хватит, Макаров! Я разве заслужила такое отношение?! Я согласилась на твой договор, я исполняла его и подыгрывала тебе. Я выполнила все, что там было написано! На этом мы закончим!

— А когда я целовал тебя, ты дрожала тоже по договору?

Он заводит ладонь мне за спину. По-хозяйски приобнимает, обдавая жаром, и смотрит прямо в глаза. Словно ждет, что я “скажу” ему что-то другое, минуя слова.

— Зачем ты все ломаешь? — добавляет он, понижая голос. — Я помню, как ты плакала на моих руках, когда тебя привезли от Артура, ты тянулась ко мне по-настоящему, тебе было хорошо со мной… Это невозможно сыграть, ты была самой нежностью. И не только тогда.

Он касается моего лица. Мягко проводит, вдруг находя в своих прикосновениях деликатные полутона. В его же глазах вспыхивают искорки то ли надежды, то ли искреннего тепла.

— Ты совсем запутался, Макаров, — произношу на выдохе. — Помнишь ты говорил мне, что тебя учили не обижать девочек? Отпусти меня. Ты сейчас самым банальным образом распускаешь руки.

Я выдерживаю его взгляд.

— Мне тошно от этого, — добавляю.

Наблюдаю, как потухают те неразгаданные искры.

Проходят всего пара секунд, но они ощущаются, как вечность. Макаров разжимает ладони, и я поспешно делаю шаг в сторону. Забираюсь на следующую ступеньку, а потом вовсе разворачиваюсь и ухожу на второй этаж.

Когда оказываюсь в своей спальне, на меня накатывает усталость и тошнота. Целый день без еды все-таки сказывается. Хотя — это не самая большая моя проблема. Я снова и снова оказываюсь в положении, когда нужно придумывать, что делать дальше. Мне ведь правда придется уехать, если Макаров останется в доме. Нужно будет искать жилье и прикидывать варианты, как сохранить свою анонимность.

Я ведь не готова отбиваться от журналистов. Совершенно. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что расшатана. Мне хотя бы пару дней отдыха.

Неужели, я так много прошу?

После похищения у меня была всего одна ночь в относительном спокойствии. А дальше, как снежный ком…

Все веселее и веселее.

Через открытое окно доносится рык мощного мотора.

Я подхожу ближе и вижу, как яркие фары выжигают тропинки в темноте. Внедорожник Макарова вместе с двумя машинами охраны покидает участок.