Глава 22

Я смахиваю слезы и интуитивно нахожу дамскую комнату на этаже. Нервы шалят, и я хлопаю дверью так, что сама вздрагиваю. Защелкиваю замок и спускаюсь по стене на пол. Беру короткую передышку, не понимая, как оказалась в глухом тупике… В груди тесно, а в голове вовсе столкновение. Я до сих пор слышу голос Максима и его тяжелые выдохи, которые ударялись об мою кожу, когда он зажал меня.

Нет, так дело не пойдет.

Я запрещаю себе думать, поднимаюсь на ноги и подхожу к раковине. Холодная вода помогает, я привожу себя в порядок, заглядывая в шкафчики. За резными дверцами прячется ассортимент аптеки и бутика дорогой косметики. Хотя в косметичке нет нужды, декоративная линейка от Chanel прекрасно справляется с моей истерикой. Тушь не потекла, тон остался идеальным, как и контур губ.

— Можно дальше изображать счастливицу, — бросаю, смотря в зеркало.

Я выхожу в коридор и замечаю Максима, который тоже вышел из нашей спальни. Мы встречаемся глазами, но я быстро отворачиваюсь и иду к лестнице. Не знаю куда, но мне нужно провести время без него. С кем угодно, но только не с ним.

Я выдыхаю, когда не слышу догоняющие шаги позади. Я поворачиваю к двойной двери с красивыми витражами и попадаю на задний двор. Пространство разбегается во все стороны и не устает удивлять ухоженностью. Каждый сантиметр кричит о достатке хозяина дома — большой парк с причудливо подстриженными кустарниками и фонтанами, каменные дорожки и лавочки с гранитными ножками.

Я иду вперед без цели, просто ищу беседку, где можно скрыться от чужих глаз.

— Светлана?

Женский голос приходит со спины. Я оборачиваюсь и вижу высокую женщину с чашечкой кофе, которую она изящно держит за ручку.

— Да, — я киваю и пытаюсь понять, с кем говорю.

— Я супруга Игоря, — она ослепительно улыбается. — Валентина.

Я внутренне собираюсь, напоминая себе, что я на работе. Я здесь как раз для этого, чтобы общаться с людьми из круга Константинова и рисовать вокруг него радугу счастливой любви. Не знаю, что будет завтра, у меня не было времени разобраться в себе, может, я пошлю всё к черту уже вечером, но сейчас у меня нет решения. А я никогда не умела рубить сгоряча.

— У вас очень красивый дом, Валентина, — произношу воспитанным тоном. — Я посмотрела только малую часть, но уже поражена.

Валентина делает легкий взмах, отводя руку в сторону, и вдруг откуда-то появляется помощница. Женщина забирает чашку кофе из ладони Валентины и тут же исчезает.

— Мы можем поговорить так, что ничего друг другу не скажем, — бросает Валентина, подходя ближе. — Обычный светский треп об поездках, недвижимости, аукционах.

Она вновь улыбается.

— А можем провести время интереснее, — добавляет Валентина.

— Я не люблю треп.

— Тогда я хочу задать личный вопрос.

Оу.

Мне удается справиться с паникой и ничего не показать лицом. Даже удивительно, хотя после фокусов Максима любая бы быстро научилась.

— Вы действительно его любовница или девушка-ширма?

Валентина чуть склоняет голову на бок и впитывает каждое шевеление в моих глазах, как губка. А у меня чувство, словно я прохожу главный тест. Почти как в той студии прямого эфира, меня проверяют и специально выбивают из равновесия.

— Вы сбили меня с толку, — я качаю головой, зажигая удивление первоклассницы в своих больших глазах. — Я не очень понимаю, о чем вы… Девушка-ширма?

— Вы не из нашего круга, Светлана, вот я о чем. А Максим сильно обжегся на прошлой супруге, которую тоже взял из простых. Странно, что он решил рискнуть снова.

Она произносит завуалированные оскорбления медовым голосом, будто каждый день тренируется перед зеркалом.

— Когда вы сказали, что можно провести время интереснее, я почти поверила, — я отвечаю ей ее же сладкой улыбочкой. — А вы вонзаете в меня старые шпильки. Скучно.

— А мы вообще скучно живем. Но веселье незамедлительно начинается, когда появляется очередная охотница за чужим богатством. Даже не веселье, а целый спектакль. Я уже его столько раз наблюдала, но не устаю поражаться находчивости вашей породы.

Валентина перестает прятать презрение. Она смотрит на меня как на букашку, которая завелась на ее идеальной лужайке. Небось выписанный из Италии дизайнер продумывал здесь каждый вид, а теперь тут топчется какая-то девица из панельного дома.

Ужас.

— Наблюдали из первого ряда? — я уточняю, вспоминая шуточку ее мужа о том, что жен надо вовремя менять. — Попутно держа мужа за штанину, чтобы он не кинулся на сцену?

— Вы забываетесь, Светлана.

— Вы тоже, Валентина.

— Максиму нужна красивая история, пока он воюет с бывшей женой, но он вышвырнет тебя вон, когда Ольга заткнется.

Она резко переходит на ты, что звучит как объявление войны.

— Все вокруг это прекрасно понимают. Все гости в этом доме, — она победно усмехается. — Будут шептаться, обсуждать тебя и оценивать…

Она не договаривает. Сзади раздаются шаги и она резко оборачивается, позабыв обо мне.

— Максим! — она радостно восклицает и хлопает в ладоши на радостях. — Неужели, ты нашел свободное время? Я, наверное, сплю!

Константинов сдержанно улыбается ей, но взглядом сразу же находит меня. Хмурится.

У меня что всё на лице написано? Каждое противное слово Валентины?

— Игорь только и говорил, что ты приедешь. Мы так тебя поддерживаем, это невообразимо, что устроили на федеральных каналах, какая-то вакханалия! Если что-то нужно, любые связи, помощь, мы готовы…

— Всё под контролем, не в первый раз, — Максим даже не пытается изобразить заинтересованность.

Он идет ко мне прямой наводкой. Приближается, хмурясь все сильнее.

— Тебя кто-то обидел? — неожиданно спрашивает он, а в глазах горит “кроме меня”.

Я вижу, что Константинова не отпустило. Он по-прежнему мысленно в той спальне, где я бросаю злые фразы прямо ему в лицо. Он поменял рубашку, она совершенно такая же, но воротник цел. Значит новая. Но больше ничего, а ему бы умыться холодной водой, последовав моему примеру.

— Валентина? — Максим устает ждать моего ответа и поворачивается к хозяйке.

За меня же говорят рефлексы, я резко опускаю ладонь и обхватываю пальцы Максима. Я слишком сильно чувствую, как он взвинчен и распален, и боюсь, что он наговорит лишнего.

Максима прорезает как током от моего прикосновения. Он опускает глаза и смотрит на мои пальцы. На то, что я сама коснулась его, и даже не одергиваю руку.

Но он вновь поворачивается к хозяйке.

— Вы не нашли общий язык? — Максим не спрашивает, а утверждает, не говорит, а давит. — Светлана чем-то не угодила тебе, Валя?

— Нет, — женщина заторможено ведет подбородком из стороны в сторону. — Что ты, Максим, ничего подобного.

По ее лицу видно, что она не ожидала такой реакции от Максима. Наверное, в ее парадигме не укладывается, что я действительно могу быть важной Константинову, а не дешевкой, которую нарядили в дорогой костюм, чтобы не было стыдно перед гостями. Я даже расправляю плечи, неосознанно и резковато, но уверенность Константинова передается мне через наше прикосновение. Я чувствую его защиту и фигурка Валентины с каждой секундой кажется все меньше.

— Рад слышать, — холодно произносит Константинов. — Надеюсь, проблем не возникнет в дальнейшем.

Валентина кривит уголки губ, но через мгновение справляется с собой и мило улыбается.

— Вы наши главные гости, Максим, — произносит она. — Мы будем сидеть за одним столом сегодня вечером и мы уже получили приглашение на вашу свадьбу. Какие могут быть проблемы?

Валентина бросает короткий взгляд в мою сторону и улыбается мне той же улыбкой. Ее воинственность улетучивается, остается лишь светская прохлада. Но это я потерплю, я не собиралась заводить здесь друзей.

— Отлично, — Константинов как печать босса ставит. — Если ты не против, я бы забрал свою невесту, нам нужно обсудить пару моментов. Встретимся на ужине, Валентина.

Константинов уводит меня, твердо обхватив за ладонь. Я делаю несколько шагов вслед за ним, но потом мы сворачиваем за зеленую изгородь, и я вытягиваю пальцы из захвата. Они ноют и покалывают, Константинов невозможно силен, даже для мужчины.

— Что она сказала? — строго спрашивает Максим. — Оскорбляла?

— Сказала, что я из простых. Намекала, что я голддиггерша и охочусь за твоими миллионами.

— Отлично, — цедит Максим.

— Не вижу ничего отличного.

— Мне бы точно было легче, если бы ты была такой.

— Милой кошечкой? А ты удвой плату!

Константинов резко останавливается и разворачивается ко мне. Я вдруг оказываюсь под его тенью, причем буквально. Он намного выше меня и крупнее, так что с легкостью перекрывает мой силуэт.

— Хочешь утрою? Хочешь, дом такой подарю? — он злым взмахом показывает на замок четы Растровых.

— Я такой не потяну, тут на один свет разоришься. А еще вода, отопление, корм для лошадей…

— Тебе нравится, да? Изводить меня.

— Ты сам изводишься, Максим.

Выдох как выстрел. Константинов вбивает его горячим потоком над моим плечом, продолжая пожирать глазами.8c847c

— Я не понимаю тебя, Света. Ты думаешь, что я рад, что вылетел на встречку девятнадцать лет назад? Что я пьянку на радостях закатил и каждый год отмечаю?

— Нет, но ты должен был мне признаться до подписания договора.

— И что тогда? Переживаешь, что не залепила мне пощечину на несколько дней раньше?

Грудь затапливает огненная лавина. Константинов умеет обрушивать меня в гнев за одно мгновение, я его убить хочу! В такие секунды!

— Я живу в другом мире, Света. Не в таком, как ты. Запомни это уже. Я не могу рисковать, доверять, открываться с первой минуты.

Я отворачиваюсь, чтобы хоть как-то укрыться от его взгляда, от которого уже горят щеки.

— Люди Цебоева могли перехватить тебя, обработали бы, как дурочку, чтобы ты сидела рядом с Ольгой и всей стране открывала глаза на монстра Константинова. В такой роли ты была бы счастлива?

Максим усмехается, из-за чего я действительно чувствую себя дурочкой. Наивной и ничего не понимающей…

— Придумай, что ты хочешь.

— О чем ты? — я теряюсь.

— Если не дом, так что-то другое. Любое желание, мечта, фантазия, я куплю или достану. Подумай и скажи мне после ужина.

— Это премия что ли?

— Я пересплю с тобой за это. Меня достала эта дистанция.

После этих слов Максим молча уходит. Он сворачивает к дому и вскоре скрывается за высокими двойными дверьми. Меня же спасает звонок стилиста, который потерял меня. Он напоминает об ужине, который очень важен и на котором будут все гости, и начинает беспокоиться, что мы не успеем, если я сейчас же не найдусь.

Тут я проявляю эталонное послушание, я рада переключиться на красивые вещи и мелодичный голос стилиста, чтобы не думать обо всем, что происходит между мной и Максимом.

Я не могу разобраться ни в себе, ни в нем. Мне иногда кажется, что между нами только ненависть и желание приложить другого побольнее, а иногда что-то происходит неосязаемое и интимное… Я же чувствую, что порой меня тянет к нему. Мне хочется подойти ближе и уткнуться лицом в его плечо. Я бы даже позволила обнять себя, только чтобы он перестал показывать свою ужасную сторону. Ведь он как будто специально.

Он правда верит, что постель все исправит?

Он настолько самоуверен в себе?

Как он тогда сказал? “Раздеть тебя и сделать своей по-настоящему”.

Да, он настолько самоуверен.

Я меняю три платья и начинаю чувствовать себя Золушкой. Меня впервые так тщательно готовят к выходу в свет. Появляется чувство, что мне обязательно должны вручить Оскар, иначе зачем столько стараний.

— Там будем очень много людей? — спрашиваю у стилиста, примеряя телесные лодочки. — И все богачи, да?

Ну точно Оскар.

— Да, Растровы не общаются с обычными людьми. Но не паникуй, на тебе будет платье от Elie Saab, а это как броня от высокомерных взглядов.

— И удобные туфли, — я улыбаюсь, прохаживаясь по паркету.

Главное не потерять туфельку на балу. Хотя… Константинов явно верит, что подобрал ее еще много лет назад. И примеряет ее ко мне раз за разом, не обращая никакого внимание на мое мнение. Черт, никогда не думала, что могу стать капризом богача. Вот что за проклятье?

Константинов сказал придумать любое желание, а я не знаю и не хочу знать. Но я могу сказать, что назвал бы он. Кажется, я и есть его желание, мечта, фантазия.

— Это твой вечер, — шепчет стилист, расплавляя ткань юбки. — Очаруй их всех.