Глава 26

Максим щелкает замком и распахивает дверь, пропуская меня вперед. Я перешагиваю порог, пытаюсь найти, где тут свет, но Константинов решает эту задачку первым. Он нажимает клавишу, правда через секунду трогает другую, меняя освещение на приглушенное.

— Так лучше, — я киваю.

Я по-прежнему кутаюсь в его пиджак, в домике средняя температура и ее не хватает, чтобы тут же согреться. Но здесь чертовски уютно, такой деревенский лофт… Или как правильно назвать? Я не знаток стилей, но мне нравится, что здесь нет оглушающей роскоши. Я соскучилась по понятным и простым интерьерам, в которых хочется очутиться в пижаме, а не в вечернем платье.

— Пойдем, — Константинов обхватывает мое запястье, попутно бросая ключи на столик. — Я покажу тебе, где тут ванна.

— Ванна?

— Самый верный способ согреться, — он не прячет хитрый взгляд. — И заодно раздеть тебя.

— Я немножко не это имела в виду, когда говорила, что нам нужно узнать друг друга.

— Черт.

Он подталкивает меня вперед, накрывая широкой грудью мою спину. Он ведет меня и перехватывает ручку двери, за которой скрывается душевая в голубых тонах. Но я разворачиваюсь в его руках и поднимаю ладони, сминая его белую рубашку.

— Лучше займись камином. Я заметила его вон там, — я указываю подбородком правильное направление. — А я справлюсь с кранами самостоятельно.

Константинов замирает, но не спорит. Он целует меня в губы, долго и влажно, словно надеется, что я сдамся и передумаю. Я же выбираюсь из его сильных рук и скрываюсь за дверью. Оказываюсь в просторной душевой, где стены выложены из белого кирпича, а вся мебель имеет коричневый кофейный оттенок.

— Ох, — я с глухим возгласом смотрюсь в нормальное зеркало, а не автомобильное, и оно показывает, что мои волосы “запомнили” и злые порывы ветра и страстные рывки Максима. — Хорошо, что мы не вернулись в дом.

Я стаскиваю с плеч пиджак Максима и пару секунд разглядываю его. Я потихоньку начинаю осознавать, что произошло между нами, и что это именно его пиджак в моих ладонях. Всё случилось… и, кажется, даже небо не обрушилось.

Я раздеваюсь и встаю под горячий душ. Нахожу гель со сладким запахом и растираю его пальцами, кожа до сих пор предельно чувствительна, будто прикосновения Константинова разбудили меня и я невольно думаю о нем, даже когда он далеко.

После я накидываю махровый халат, промакиваю волосы полотенцем и возвращаюсь в гостиную.

— Я нашел шампанское, — Максим сразу замечает меня. — И еще вино, красное сухое.

— Лучше шампанское.

Константинов подхватывает с полки бутылку шампанского и идет к камину. Он не ищет бокалы, а я с умиротворенной улыбкой наблюдаю, как разгорается огонь. Поленья мелодично трещат, наполняя комнату домашней атмосферой. Не помню, когда мне в последний раз было так хорошо. А с мужчиной? Вообще было?

Большой вопрос.

— Иди ко мне, — Максим протягивает ладонь, ломая мою траекторию.

Я думала направиться к дивану, но Константинов зовет меня ближе к камину. Я не спорю и чувствую, как согревающая волна набирает силу с каждым шагом. От камина идет мягкое тепло, которое к тому же имеет цвет. Желтоватое свечение расходится вокруг и меняет настроение всей комнаты. Глянцевые поверхности играют яркими огоньками, а белые стены становятся кремовыми.

— Тут негде сесть, — произношу тихо. — Или ты опять собрался держать меня на руках?

Я заранее качаю головой, показывая, что не согласна.

— Нет, я придумал лучше.

Он рывком подтягивает меня к себе и мои стопы утопают в густой шерсти. Рядом с камином брошена шкура медведя, странно, что она такая мягкая, но выглядит как настоящая. Даже морда есть, которая, к счастью, смотрит в противоположную сторону.

Максим тянет меня вниз. Я подчиняюсь его широким ладоням и чувствую, как романтика начинает спорить с другим настроением. Страстным, животным, почти первобытным…

Шампанское и медвежья шкура.

Это вообще сочетается?

Я едва успеваю увернуться, потому что Константинов почти добился того, чтобы не усадить меня, а сразу уложить, причем накрыв собой сверху. Я зажимаю ладонями его волевой подбородок и снова качаю головой, глядя ему в глаза.

— Тише, не торопись, — теперь моя очередь хитро смотреть на него и щурить глаза. — Я уже здесь и я не исчезну.

Максим коротко смеется, уловив мой покровительствующий тон. Он видит, что я забираюсь на его ступеньку, становлюсь вровень с ним. Но он же сам хотел, чтобы всё было по-настоящему, а не только на бумаге, а я не из тех девушек, что ищут себе спонсора или папика, мне нужен партнер. Я не привыкла смотреть на мужчин снизу вверх, и я имею в виду не рост.

Я поворачиваюсь к нему спиной, откидываясь на его крепкую грудь, и помогаю сорвать фольгу с бутылки. С пробкой Максим справляется сам.

— Мы будем пить из бутылки? — я вскидываю брови. — Боюсь, миллиардерам нельзя так рисковать. Это сразу минус сто очков репутации.

— Ты же никому не расскажешь.

— Пока действует контракт, не расскажу. Мне вообще нельзя говорить ничего лишнего.

— Хочешь разорвем его? — Константинов неожиданно переходит на серьезный тон.

— Что?

— Теперь это странно, — Максим пожимает плечами, из-за чего его тугие мускулы наливаются и непроизвольно продавливают мое тело. — Мы сейчас совершенно точно заняты неделовыми отношениями.

Константинов касается губами моего виска, а левую ладонь уводит вниз. Он обнимает меня за талию, крепче прижимая к себе и заставляя испытывать сладкий трепет. Я буквально кончиками пальцев чувствую, как его тянет ко мне, как он не может насытиться близостью и едва сдерживается, чтобы не обнять меня еще крепче. Еще теснее и до болезненного предела.

В нем говорит мужчина. И у меня предательски кружится голова, потому что я понимаю, что это из-за меня.

— Да, ты прав, — киваю. — Мне будет не по себе, если контракт останется. Мне будет казаться, что я…

Я запинаюсь.

— Что ты спишь со мной за деньги? — Константинов как всегда прям.

— Вроде того. Это правда странно, работать на тебя, получать деньги за каждый день и быть…

Я запинаюсь снова.

Кем быть?

То есть кем я стану с сегодняшнего вечера?

— Тебе обязательно придумать название? — Константинов подшучивает, словно прочитал мои мысли. — Все равно нужен контракт? Хотя бы на словах.

— Причем здесь это?

— Женщины очень любят контракты. Только они их называют обещаниями или клятвами.

Я резко оборачиваюсь и прожигаю его взглядом, в котором больше огня, чем в камине.

— Я не просила обещаний, Константинов. Но по твоей фразе можно сделать вывод, что ты не привык их держать.

— Ничего подобного, — он выдерживает мой взгляд и продолжает говорить расслабленным голосом. — Но я вижу что ты нервничаешь, сомневаешься во мне и пропускаешь мимо ушей все слова, которые я говорю. Только на резкие реагируешь.

— И поэтому ты с радостью их произносишь? Проверяешь мой слух?

— Вроде того.

— Я тебя сейчас ударю.

— Спорим, нет?

Он чуть наклоняет голову, подставляя щеку, и замирает. Смотрит своим фирменным взглядом, в котором синева отливает сталью мужской самоуверенности. Он знает на сто процентов, что не заслужил пощечину, сейчас нет, и поэтому ждет, когда я сдамся. А еще лучше сама поцелую его.

— Ты невозможный нахал, ты знаешь?

Максим кивает. Он откидывает прядку моих волос и вспоминает о шампанском. Делает несколько глотков прямо из горлышка, после чего вкладывает розовую бутылку МОЁТ в мою ладонь. Но не разжимает пальцы, помогая мне пригубить напиток.

— Брют, — кривлюсь, потому что надеялась на сладость. — Если наша свадьба не отменяется, то я хочу сама выбирать напитки и блюда.

— Наша свадьба не отменяется. Но до нее осталась всего неделя, поэтому лучше вноси правки побыстрее.

— Черт, я совсем потеряла счет времени. Хотя стоп… Какая может быть свадьба без контракта?

— Я как-то слышал, есть такое слово, — Константинов звонко щелкает пальцами и собирает морщины на лбу, пытаясь что-то припомнить. — Да как же его?! А, вот! Доверие.

Мне начинает казаться, что шампанское оказалось слишком крепким. Он сейчас это серьезно?

— То есть по-настоящему?

— Я же говорю, ты не слушаешь меня. У тебя в глазах шок, — он тяжело выдыхает, — словно ты слова хорошего от меня до этого не слышала.

— Нет, я пытаюсь осознать другое.

Я отклоняюсь, чтобы взглянуть на Константинова с дистанции. Разглядеть получше.

— Ты выбрал очень странный способ, чтобы познакомиться со мной. Но ладно, проехали. Но вот сейчас… Это что корявое предложение?

— Мне казалось, изящное, — он усмехается, но понимает, что не к месту. — Всё, что происходит между нами, дико. Началось вовсе ужасно… Я умею красиво и много говорить, когда это для меня ничего не значит. В других случаях, я немногословен.

Он говорит правду. Я и сейчас чувствую, как вдруг начинают тяжело ему даваться слова.

— Я и тогда решил, что не буду ничего говорить ни тебе, ни твоей сестре. Убедил себя, что вам тоже будет лучше, если я буду просто помогать вам. На расстоянии.

Я опускаю глаза. Когда разговор касается моих родителей, мне становится сложно. Все-таки невозможно принять это за несколько дней. Я давно свыклась с трагедией, но теперь она как будто перебросила мостик к моему сегодня. Я смотрю на Константинова и не могу не слышать тонкий противный голосок — имею ли я право на отношения с ним? Он же все-таки виноват… Косвенно или случайно, искупил ли он или нет, но он был за рулем того проклятого внедорожника.

Я делаю два глотка шампанского и зажмуриваюсь от пузырьков. Они лопаются и мне хочется, чтобы мои сомнения лопнули с той же легкостью.

Наверное, нужно время.

Вот и все.

— Я хочу быть с тобой, — добавляет Максим. — Но мне нужна эта свадьба и как бизнесмену. Ты знаешь мое положение, как много сейчас завязано на моей репутации. Я хочу выкинуть к черту контракт, но у меня нет времени на обычную прелюдию. На изящное предложение, — он кивает, проводя пальцами по запаху моего халата. — Но у меня есть кольцо.

— Что? Здесь?

— Я подготовился.

Максиму все-таки приходится отлучиться. Он уходит в ванную и возвращается оттуда с пиджаком, который я оставила на крючке.

— Боже, оно в кармане? — я с удивлением указываю на пиджак, в котором куталась всю дорогу сюда. — Я очень невнимательная.

— Да, я думал, ты облегчишь мне задачу. Найдешь его, а я скажу, что это твое.

— Ужасно, Константинов. Это даже на корявое предложение не тянет.

— А на какое тянет?

— На провальное. Или вовсе на отказ.

Я замолкаю, когда Максим возвращается ко мне и опускается рядом. Становится не до шуток, даже горло схватывает, потому что в его широких ладонях находится бархатная аккуратная коробочка. Видно, это передается по женской линии или не знаю, что это за магия, но сердце начинает учащенно биться. Я напоминаю себе, что это нестандартное романтическое предложение — оно только наполовину искреннее, а наполовину деловое. Константинов сам признался, что хочет быть со мной, но и вопрос репутации тут играет роль.

Мы так причудливо связаны, что всё, что происходит между нами, обречено принимать странные формы.

— Ты же согласна?

Константинов раскрывает коробочку и достает тонкое кольцо с большим камнем. Оно именно такое, как показывают в фильмах, где нью-йоркские банкиры делают предложения своим счастливицам.

— А нужно что-то подписывать? — я острю, но не одергиваю ладонь, когда Константинов берет ее.

Он завязывает со словами, не ждет больше моего ответа, а надевает помолвочное кольцо на безымянный палец. Я пропускаю выдох, впервые рассматривая неприлично большой бриллиант так близко.

— Оно чудесное, — признаюсь.

Я хочу сказать еще что-то, но Максим притягивает меня к себе и начинает целовать на правах настоящего жениха. Уже без всякого наполовину делового. Я плавлюсь и забываю все сомнения, который лопаются столь же стремительно, что пузырьки шампанского на языке.

Мы остаемся в гостиной, только забираем подушки с дивана и ложимся у камина. Голова кружится и я едва могу осознать, как много произошло за один вечер. Я готовилась к званому вечеру, а вместо этого впервые прокатилась на кабриолете, впервые узнала Константинова как мужчину и впервые сказала “да” на предложение.

Он подгибает меня под себя и освобождает от халата. Второй раз выходит другим, медленнее и почему-то мучительнее. Когда так вкрадчиво и пронзительно, что почти больно. Я выгибаюсь, кусаю губы и постанываю ему в шею, бьюсь между противоположными желаниями — получить разрядку как можно быстрее и продолжать сладкую пытку дальше.

Я совершенно безоружна перед ним в такие секунды, Константинов говорил о доверии, но мое тело успело довериться ему полностью. Я не знаю почему так, словно бессознательное прорывается и признает в нем Мужчину, его право брать и приручать. Не только нежно целовать, но и жестко обладать, ведь Константинов не умеет сдерживаться. Он обжигает лютой страстью, подготавливает, разгоняет скорости и потом сквозь душный влажный морок вырывает мои стоны. Он пробует их на вкус, целуя меня, забирает себе, как и мою дрожь и мутный взгляд. Он забирает все, напоминая мне, что он хищник по натуре. С темным взглядом, дьявольскими губами и грозовой аурой.

Но мне это нравится.

Мне нравится быть слабой, когда стираются наши имена, причины, возможности, а остается только близость. Только суть.

— Не сдерживайся, — шепчет он пьяно, подводя меня к самой черте. — Дай мне… да, да…

Да.

Конечно, да…

Он растирает мои плечи, пока я привожу дыхание в порядок. Притягивает к себе, спутывая карту моих чувств к черту! Меня бьет током, я ощущаю его тугое сильное тело, которое покрыто капельками пота, чувствую тепло камина и ворс дикого животного вместо шелковых простыней.

На мне нет ничего кроме кольца. И сотни поцелуев Максима.

— Спи, — теперь он нежен, зализывает крупицы грубости, которые позволил себе в порыве. — Или отнести тебя в спальню?

— Не надо, мне здесь хорошо.

Мы остаемся в домике на завтрак. Я рада, что нам не нужно спешить в главный дом, да и в холодильнике достаточно продуктов, чтобы собрать целый стол. Я хозяйничаю на кухне и поглядываю на Константинова, который погрузился в телефон.

— Цебоева выпустили под залог, — произносит он задумчиво через минуту.

— Так быстро?

— Да, этим вечером, — Максим проводит ладонью по подбородку, растирая кожу. — Но некоторое время я выиграл, я провел пару сделок с другими игроками. Финансово Цебоев мне не страшен, но он продолжит разыгрывать карту с Ольгой. Только она у него и осталась.

— Она сказала, что даст интервью против тебя. Тогда в самолете, — я вспоминаю ее острый взгляд, в котором горела ревнивая зависть. — Сказала, что оно уничтожит тебя. Что она имела в виду?

— Не знаю.

— Тогда нужно узнать, поговори с ней. Только нормально и не в самолете, где есть я. Она не переносит меня, ты же сам видишь.

Боже, что я несу?

Но меня буквально оглушает новость, что Цебоев уже на свободе. Я с легкостью могу представить, в какой ярости он сейчас, а еще я помню, как смотрела на меня Ольга. Она сказала, что не допустит моего счастья с Константиновым. И я верю, черт возьми, как верю, что Цебоев бросит всё, чтобы свалить конкурента.

— Максим, мне страшно, — я отставляю кофейник в сторону, чтобы не пролить. — Они вместе опасны… Они…

— Тише, тише, — Константинов поднимается с места и вдруг оказывается рядом, обнимая меня за плечи. — Ты что тут устроила? Панику на корабле?

Я мотаю головой, то ли не соглашаясь с ним, то ли не собираясь говорить спокойным тоном на серьезные темы, как он.

— Поговори с ней, Максим. В ней еще живо, она просто уязвлена, как женщина, но она может передумать…

— Поговорить? — Константинов хмурится. — Ты серьезно, малышка? Об выгодных для меня условиях Ольга согласится говорить только в одном случае.

— В каком?

— В постели. И так, чтобы ты узнала.

Я нервно дергаюсь, но Максим не отпускает.

— Больше всего она хочет сделать больно тебе. Отыграться.

— Из-за того, что она похожа на меня?

— Из-за того, что она была твоей тенью. Ты бросила мне, что я не сказал Ольге, что она всего лишь заменитель… (3303c)

— Это я в сердцах, я так не думаю.

— Я тоже так не думал. Она мне понравилась, да, вы похожи, но в моей голове не было плана специально найти твою копию. Обычная случайность, я зацепился взглядом, она оказалась милой, — Константинов пожимает плечами. — Я не больной на всю голову, я обычный мужик, у которого, видимо, есть любимый типаж.

— Ты не больной, — я провожу ладонью по его рубашке, приглаживая ткань. — А вот твоя бывшая — да.