Глава 29

Я пишу Максиму несколько сообщений, смысл которых можно передать одной фразой — “всё плохо”. Я не скрываю от него слов сестры, а еще искренне не понимаю, что делать. Ей нужно успокоиться, но для этого требуется время. А как удержать ее от глупостей прямо сейчас? Силой? Закрыть в квартире и отобрать телефон?

— Здравствуй, — я киваю Герману с улыбкой.

Молодой помощник ждет у лифта. Он встречает нас с Лизой и охраной на этаже, чтобы проводить к квартире. Лиза кивает ему и первой поворачивает к нужной двери, я же оглядываюсь по сторонам и вижу то, что не заметила в прошлый раз. Максим опять выкупил весь этаж. Вернее, здесь настолько огромные квартиры, что их всего две, но около второй двери тоже дежурит охранник.

— Она не в духе, — бросаю Герману. — У нас еще есть время? Чтобы я побыла с сестрой?

— Босс пока не дал отмашку, чтобы мы готовились к эфиру, но я на всякий случай привез все бумаги.

— Спасибо.

Герман замедляет шаг, а потом легонько дотрагивается до моего локтя.

— Можно я поговорю с Лизой? — он смущается и выглядит так, будто я сейчас начну его отчитывать. — Я же вижу, что что-то случилось…

Я вспоминаю намеки сестры, что Герман ей понравился, и смотрю на помощника новым взглядом. Между ними успело что-то произойти? Зародиться и пойти дальше обычной симпатии? Во всяком случае, Герман выглядит встревоженным и уже второй раз посмотрел в сторону входной двери, которая закрылась за спиной Лизы.

— Мне нужно, чтобы вокруг Лизы сейчас были только проверенные люди. На сто процентов, Герман. Она может устроить истерику и наговорить вещей, которые не должны слышать посторонние.

— Здесь нет посторонних, — уверенно отвечает помощник. — Люди Константинова проверили всех после той истории с записками.

— Хорошо, и нужно что-то решить с ее сотовым. Я боюсь, что она позвонит не тем людям.

Герман проводит ладонью по острому подбородку, после чего подзывает охранника.

— Я улажу, — говорит он мне. — Ребята включат глушилки и связь останется только на определенных частотах.

Я киваю, а мысленно готовлюсь к новой истерике. Лиза это заметит и кинет мне в лицо еще десяток обвинений вперемешку с упреками.

— Сумасшествие, — произношу вполголоса. — Я должна заставить замолчать собственную сестру.

— Это вынужденная мера.

— А по-другому в этом мире никак? Невозможно без жестких решений, да?

Мои вопросы остаются риторическими, я вхожу в квартиру и насчитываю двух охранников, домработницу и еще одну высокую девушку. Она собирает фломастеры и книжки с яркими обложками со столика.

— Здравствуйте, — произносит няня, замечая мое внимание. — Они пошли на кухню, малышке пора кушать.

Я направляюсь в столовую, откуда идет приятный аромат выпечки. Томка сидит спиной ко мне, болтая ножками и увлеченно рассказывая маме, как тетя Ира учила ее рисовать жирафа. Я останавливаюсь, когда сестра замечает меня в проеме и бросает недобрый взгляд в мою сторону. Ее ладони дергаются и она едва не упускает сахарницу. Она совершенно точно не хочет видеть меня, она злится и не готова продолжать разговор.

Но ее взгляд становится мягче из-за Германа. Он подходит ко мне и тоже зависает на пороге, словно ждет моего разрешения сделать еще шаг.

— Хорошо, Герман, — я поворачиваюсь к нему лицом и говорю шепотом. — Ты останешься с моей сестрой, она спокойно реагирует на тебя. Надеюсь, у тебя получится сдержать бурю в этой квартире. У Лизы сложный характер, но нам чертовски нужно обойтись без потрясений хотя бы утра.

Герман поднимает руку и напряженно смотрит на наручные часы.

— Просто передай мне все материалы, я сама разберусь. Ты займешься моей сестрой, а я интервью.

— Вам нужна моя помощь в любом случае, — он морщится, понимая, что разорваться будет сложно. — Я лучше всех погружен в тему, я написал половину пресс-релизов.

— А кто написал другую половину?

Герман делает неопределенный жест, ведя подбородком в сторону. Он хмыкает.

— Вам не понравится, — роняет он, понижая голос. — Инна.

— Черт, ты угадал. Мне не нравится.

— Именно она разрабатывала вашу легенду для прессы. Она была главным человеком в команде Константинова.

“Отлично”.

Так “отлично”, что хочется выругаться.

Я оставляю чертыхания при себе и достаю сотовый из кармана пиджака. Мобильная сеть мертва, вместо индикатора оператора значится крестик, подсказывая, что ребята из охраны знают свою работу.

— Запиши ее номер, — я протягиваю Герману свой телефон. — Я сделаю звонок в машине.

Через сорок минут водитель притормаживает у перекрестка, который я ему указала. Я замечаю Инну на тротуаре и наклоняюсь через салон, чтобы открыть для нее дверцу. Женщина смиряет меня тяжелым взглядом, как только преграда из тонированного стекла исчезает. Но она не мешкает и без лишних слов забирается в машину. На ней идеальный темно-зеленый костюм и шелковая блузка, которая пропиталась острым цветочным ароматом. Гардения, что-то такое.

— Добрый день, Инна, — я здороваюсь первой, поворачиваясь к ней.

— Добрый, Светлана, — помощница проводит ладонью по ткани брюк и словно раздумывает, смотреть мне в глаза или нет, через мгновение она делает выбор в пользу первого. — Я, если честно, ждала этого звонка. Не от вас лично, а из офиса Максима Викторовича.

— Максим не знает, я не стала отвлекать его.

Я разговариваю с ней спокойным деловым тоном, и мне это удивительно легко удается. Я больше не та сбитая с толку девушка, которая толком не понимает, что за контракт она подписала. А Инна видела меня в последний раз именно такой, поэтому она то и дело бросает сканирующие взгляды в мою сторону. Смотрит как я держусь — как положила руки и куда указывает мой подбородок. Подводит итог.

Я же замечаю, что ей не понравилась моя последняя фраза. О том, что Максим… нет, для нее господин Константинов не в курсе. Без отмашки босса она не готова участвовать, но в то же время чувствует мою уверенность. Я буквально вижу, как она постепенно приходит к следующему выводу. Что я теперь тоже босс. Во всяком случае я имею право на решения без одобрительного кивка Константинова.

— Интервью Ольги через…, — я перевожу взгляд на электронные часы, встроенные в панель салона. — … четыре часа. Но мне нужно сперва прояснить один момент, Инна. Вы как-то бросили мне, что знаете, почему Максим выбрал в невесты именно меня. Что вы имели в виду?

Инна замирает.

— Мы можем потратить время, пока вы напишите Максиму и спросите у него разрешение рассказать тайну девятнадцатилетней давности.

Я смахиваю блокировку экрана и протягиваю ей телефон.

— С моего лучше, — улыбаюсь ей. — Он ответит быстрее.

Помощница пару мгновений изучает мой телефон, потом мой маникюр, и сдается. Она плавно выдыхает, откидываясь на спинку сиденья.

— Он рассказал вам, я поняла, — она кивает. — Я едва вытащила из него правду, но так уж устроено, пиарщик как и юрист должен знать всё, чтобы держать удар другой стороны.

— Ольга сегодня как раз ударит этой правдой.

Прошлым.

Причем настоящим, а не выдуманным. Константинов не бил ее, но снес многотонным ударом огромного внедорожника случайную машину на трассе М4. А защищаться от реального прошлого намного сложнее, я могу только представлять какие факты, фотографии, свидетельства подготовил штаб Цебоева. Меня передергивает от одной мысли, что они заденут мою семью. В эфире будут звучать имена моих родителей, их будут оплакивать насквозь фальшивыми слезами, не забывая включать рекламу каждые десять минут. И все это только с одной целью — сбросить Константинова с бизнес-олимпа.

Я не замечаю, как пролетает время. Я переключаюсь на работу, когда мы приезжаем в один из офисов Максима, и прочитываю отчеты Инны. Потом отрабатываю жесты и мимику, даже походку, прогуливаясь мимо длинного стола для совещаний снова и снова.

— Осанка, — напоминает помощник Инны, которого она вызвала в срочном порядке. — Уверенность и спокойствие. В каждом шаге, да, да, так… можно еще плавнее. Вам некуда торопиться, Светлана, вы пришли не оправдываться, а говорить. Это вас хотят услышать, а не вы — выговориться.

Мне приносят другие туфли, чтобы проверить, в каких мне будет удобнее. Я не удерживаюсь и бросаю многозначительный взгляд на Инну, когда примеряю новую пару. Она всё прекрасно понимает, но не теряется, переключается на папку с записями. И только нервное постукивание ручкой по корешку ее выдает.

— Эти лучше, — мужчина довольно усмехается. — Шаг четче.

— Они устойчивее, — соглашаюсь.

Удивительно, какие мелочи могут играть роль. Или стоить поражения. Пошатнется ножка в плохо подобранных туфлях, а публика подумает, что это нервное. А значит есть, что скрывать, и дальше по списку.

— Только не этот пиджак! — возглас стилиста за спиной заставляет резко обернуться. — В студии будет жарко, а он сразу покажет проблемные места.

Стилист проводит ладонью по воздуху, указывая на подмышку, после чего кривится.

— Ты же не колола ботокс?

Вопрос стилиста сбивает с толку, потому что он по-прежнему показывает на подмышки.

— Нет, — качаю головой. — О какой бы зоне ты не говорил.

— Нужна другая ткань, — он порывисто разворачивается к вешалкам и теряет ко мне интерес.

— Вот этот блок нужно заучить слово в слово, — ко мне подходит Инна.

В ее руках листы А4, перечеркнутые и с красным маркером, которым выделены главные мысли. Я погружаюсь в текст и не отвлекаюсь от него, когда кто-то приобнимает меня за плечи и ведет к столу. Эти же руки занимаются моей прической, распуская высокий хвост и перебирая прядку за прядкой. Я даже не поднимаю глаза на мастера, отключаясь от процесса.

Есть только текст и предстоящее интервью.

И часы, которые неумолимо подвигают нас к развязке.

— Все, мы в деле, — Инна звонко щелкает пальцами, отрывая взгляд от экрана сотового. — Редактор подтвердил, мы участвует в эфире.

— Отлично.

А сердце бьется как “ужасно”. Уровень адреналина подскакивает тут же, ведь теперь точно идти в проклятую студию. Во второй раз и без права на ошибку. Слишком многое на кону у Максима, а он с нашего первого эфира перестал быть эксцентричным миллиардером и странным работодателем. Вернее, это осталось, но добавилось то, что заставляет зажимать листы до заломов.

Я нервничаю из-за него, я не могу проиграть и подставить его. Не могу дать бывшей жене пустить под откос его репутацию и жизнь, только потому что она не смогла простить мое присутствие в его судьбе. Она придумала нашу любовь задолго до моего появления, но теперь я действительно испытываю чувства к Максиму.

Я снова проверяю чат. Константинов не ответил на прошлое сообщение, которое осталось непрочитанным. Он чем-то занят, да так, что не может отвлечься. Я делаю короткий вызов и надеюсь, что он перезвонит мне до эфира. Куда он вообще пропал? Хотя бы пару слов…

— Нам прислали машины от канала, — Инна вновь повышает голос. — Мы поедем на их корпоративных фордах, чтобы не привлекать внимание раньше времени.

— Да, — я смотрю на Инну и чувствую, как адреналин разжигает во мне азарт, а это уже что-то новенькое, я как будто вхожу во вкус. — Я хочу сделать сюрприз Ольге. От всей души.

— Тогда поехали.