Глава 8

Я прошла боевое крещение.

Мой первый выход в свет превзошел все ожидания, новостные ленты заполонили наши с Константиновым фотографии, а наш скорый брак не обсудил только ленивый. Как оказалось, есть сотня сайтов и изданий, где знаменитостям перемывают косточки — рассматривают каждый сантиметр платья, проверяют, кто на кого и как взглянул, под лупой смотрят намечается ли у невесты животик и высчитывают сколько стоила ее сумочка.

И вообще, как она смотрится на фоне бывшей? Лучше? Хуже? Тут же проводят онлайн голосование.

Я выиграла у Ольги, но от этой победы приятнее не стало. Я оказалась не готова к сумасшедшему вниманию и у меня банально разболелась голова. А от наших фотографий с Константиновым участился пульс. В новости попали самые горячие из них. Те, где он целует меня и крепко прижимает мое тело к себе. Очень-очень крепко, даже я поверила, что он давно и прочно допущен к этому самому телу.

— Отлично, — с восхищенной улыбкой поет Инна, которая появляется в загородном на следующий день. — Нам удалось сбить фокус с образа Константинов-тиран на образ Константинов-жених. Пусть лучше обсуждают его личную жизнь, чем слушают бред его бывшей.

Она бросает папки на большой стол и смотрит, как я помешиваю кофе с молоком в чашке. После она опускает глаза ниже, проводя строгую линию от моего лица до стоп.

— Как ножки? — фальшивый тон фальшивой подружки. — Надеюсь, ничего серьезного. Я уже поговорила с Асей, она всего лишь стажер и вот так ужасно ошиблась. Но она больше не будет работать с нами, не беспокойся.

— Я не знаю никакую Асю, — произношу спокойно. — Но уверена, ты отлично подготовилась и все ниточки действительно ведут к бедному стажеру.

— Не понимаю о чем ты.

Еще бы.

— Инна, ты ведь даже не знаешь меня. А вдруг я бы расплакалась? Или вовсе закатила истерику со скандалом, наплевав на договор на эмоциях?

Инна берет паузу прежде, чем ответить, и бесцеремонно рассматривает меня. Будто мишень на моем теле выбирает. Я же выдерживаю ее тяжелый взгляд, отпиваю из чашки и подумываю о том, что надо добавить еще сахара. Инну трудно переносить без подсластителя.

— Ты зря думаешь, что я не знаю тебя, — усмехается Инна. — Я составляла досье на тебя для Максима Викторовича. Он не говорил тебе?

Он говорил о досье, это я точно помню. Он сбил меня с толку, когда начал сыпать фактами из моей биографии, стоя в прихожей моей квартиры. Черт… Так это тоже работа Инны? Сколько работников она заменяет? Она его правая рука? Поверенное лицо?

— Ты бы не закатила истерику, — продолжает Инна. — Не тот характер.

— Ты уже и в моем характере разобралась?

— Я в процессе. Я должна составить твой психологический портрет к концу недели.

Мне хочется ее прибить. Она — первый человек в моей жизни, который вызывает во мне раскаленные эмоции. Злость и желание поставить врага на место во что бы то ни стало.

— Может, ты даже в курсе, почему он выбрал именно меня?

Я холодно улыбаюсь ей и смотрю с вызовом.

— Может, — она насмешливо кривит уголки губ. — Гложет, да? Ты же не идиотка, Светлана, и понимаешь, какая пропасть между тобой и господином Константиновым. Догадываешься, что одного милого личика мало, да и личико милее не так уж сложно найти. Знаешь, я бы могла целый кастинг провести.

— Не сомневаюсь.

— Нам бы с тобой на нем оставалось только плакать, глядя на конкуренток. Мы с тобой не красотки. Симпатичные, да, но не более… А такие мужчины, как Константинов, привыкли именно к красоткам. Они не замечают таких, как мы. Хотя могут обратить внимание по двум причинам. Как на профессионала, — она указывает ладонью на себя. — Или как на…

Она переводит ладонь на меня и подвешивает паузу.

— Как на кого? — я не выдерживаю, хотя прекрасно вижу, что она играет со мной.

— Я дала ему слово, что не скажу.

Во мне вновь полыхает злость. Зачем я вообще ее слушаю?! Что стоят ее слова, когда она хочет уязвить меня и задеть?

Я возвращаюсь к чашке с кофе, в которое добавила миндальное молоко, и даю себе установку, что какая-то ревнивая и завистливая помощница не испортит мне утро. Тем более скоро должен спуститься Константинов, а он обещал мне разобраться с ней.

— Твой босс хотел с тобой поговорить, — кидаю Инне, не поворачиваясь.

— Да, хотел, — уверенный голос Максима звучит как эхо.

Он входит в комнату широкими шагами и смотрит только на меня, делает шаг навстречу и перехватывает чашку в моих ладонях. Тянет ее к себе вместе с моими руками и вдыхает аромат.

— Можно мне то же самое? — спрашивает он, понижая голос до преступно красивых вибраций.

— Можно, — я киваю. — Только отдай мои руки.

Он отдает и подмигивает мне, после чего разворачивается к помощнице и меняется в лице тут же. Становится собранным и хмурым.

— Инна, ты больше не работаешь со Светланой. Я решил поменять вас с Германом местами.

— Что? — голос Инны делает нервный взлет к высоким нотам. — Завтра будет пресс-конференция Ольги, она выдвинет обвинения уже официально, я должна подготовить…

— Герман сделает, — отрезает Константинов. — А вы лучше займитесь нашим переездом.

— Переездом?! — вспыхивает Инна.

— Нашим?! — я тоже удивляюсь.

— Здесь слишком много людей, — Константинов поворачивается ко мне и говорит с ленцой, словно ему приходится объяснять очевидные вещи. — Это какой-то штаб, а не дом.

— Но мне же нужно готовиться…

— Разве? Тебе пять лет? Тебя надо учить ходить и говорить?

Я качаю головой.

— Если нам и есть к чему готовиться, так это к свадьбе, — продолжает Константинов. — А это лучше делать в уютной квартирке наедине.

Перемены не заставляют себя ждать. Константинов действительно решает уехать из огромного загородного дома, где прислуги и разных помощников больше, чем ступенек на каждом этаже, и приказывает перевезти вещи в квартиру на Стрелецкой. Я гуглю улицу перед выездом и понимаю, что познакомлюсь с новой точкой роскошной жизни на карте города.

Она, к слову, располагается в самом центре этого города. Что естественно, это же собственность Константинова! Он живет либо в закрытых поселках, где даже вертолеты пролетают по спецразрешениям, либо на главных улицах мировых столиц.

Даже не знаю, как он отважился приехать ко мне домой. В обычный спальный район, где кирпичных домов меньше, чем панелек. Я частенько рисую свой квартал по памяти, чтобы особо не привыкать к новой жизни. Я провела в доме Константинова всего три дня, но уже прикидываю в уме, что мне понадобится программа восстановления после работы на него.

Да, так и назову — “Двенадцать шагов к прошлой жизни”.

Шаг первый — проснуться под соседский отбойный молоток.

Шаг второй — налить себе кофе из обычной турки, а не из высокотехнологичного монстра.

Шаг третий — вспомнить, что любимая тушь у меня MaxFactor, а не вон та золотая коробочка с сакраментальной надписью Chanel.

Шаг четвертый — проверить счета и банковские выписки.

Шаг пятый — пройтись по любимым кафешкам со средним чеком в две тысячи рублей.

И так далее, и так далее…

Я приезжаю в квартиру раньше Константинова, которого по пути перехватили юристы и утащили в офис. Так что я перешагиваю порог на правах хозяйки и неловко руковожу ребятами из грузоперевозок. Показываю, куда поставить коробки, и бросаю напряженные взгляды на мужчину в черном костюме.

Он поднялся со мной, но помогать не собирается. Никаких указаний, графиков и уточнений, как обычно бывало с Инной. Наоборот, он безучастно смотрит в дальний угол и кажется, вот-вот сольется со стенкой. Через пару минут до меня доходит, что он всего лишь охранник. Он сторожит меня, пока в квартире есть посторонние, заодно проверяет комнаты, а после уходит вместе с грузчиками.

Фух.

Слава богу!

Лучше одной. К охране я точно не скоро привыкну. Легче перенести флирт Константинова, чем хмурые лица парней бойцовской наружности. Хотя чего притворяться, флирт Константинова меня не раздражает. Я только не могу разгадать причину — у него такой стиль общения со всеми девушками или он помогает мне войти в роль?

Я осматриваю светлые комнаты и усмехаюсь, что Константинов назвал это “квартиркой”. Ну да, в футбол не поиграешь, только если в хоккей. Но то, что уютно, не поспоришь. Я останавливаюсь в просторной гостиной с электрическим камином и замечаю настенные часы.

Уже третий час.

Черт.

Зря я заметила часы. А до этого зря услышала обрывки разговоров в доме и запомнила, что пресс-конференция бывшей жены Максима начнется в два.

— Вот пожалеешь же, — бурчу сама на себя, но беру пульт в руку. — Вот зря же.

Второй новостной канал уже транслирует нужную картинку. Сперва говорит юрист в сером дорогом костюме, но через минуту камера переключается на Ольгу. Она выглядит собранной и холодной, как музейная статуэтка. Что-то совершенное и в то же время неживое.

Я вглядываюсь в ее идеальные черты лица и удивляюсь, что посчитала нас похожими. Только цвет волос и сходится, да и тот, если верить Константинову, заслуга колориста, а не природы.

— Да, спасибо, — Ольга коротко кивает, когда слово передают ей. — Я бы хотела сделать короткое заявление, дополнив слова моего юриста.

Она подвигает к себе стакан воды, о чем-то раздумывает и делает несколько глотков. Она откашливается и выпрямляется, из-за чего ее осанка становится строгой стрелой.

— Я хочу обратиться к Светлане, — неожиданно произносит Ольга.

ЧТО?!

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Тебе приходится скрывать правду и изображать счастливую влюбленную пару. Хотя, может, ты еще не понимаешь во что ввязалась. Не познакомилась с темной стороной его характера.

Я не знаю, куда себя деть, и ежусь от пронзительного взгляда Ольги, которым она смотрит в камеру.

Прямо мне в душу.

— Мой бывший муж, Максим Викторович Константинов, умеет быть разным. Я выходила замуж не за тирана, а за обаятельного мужчину с тонким чувством юмора и красивой улыбкой. И сильными руками, да. Он с легкостью может поднять на руки и пронести по красной ковровой дорожке.

Упоминание ковровой дорожки отдается внутри. Ведь это значит, что она тоже следит за новостями. Как я сейчас украдкой смотрю ее интервью, так и она видела мои фотографии. Может, даже то голосование на сайте попалось ей на глаза.

— Только потом эти руки делали мне больно, — давит Ольга. — Оставляли следы, которые я готова показать в суде. Я готова раздеться догола, чтобы доказать свою правду.

Боже, как это выключить? Я не хочу это смотреть…

— Так или иначе, Светлана, я знаю одно — ты связана договором. Брачным или какой тебе подсунули его юристы. Ты сейчас так же слаба, как была я пять лет назад, но я готова помочь тебе. Я хочу поговорить с тобой, в любом формате, в каком ты выберешь. С камерами или без, наедине или с адвокатами, только ничего не бойся. Я могу защитить тебя от него.

Ольга с вызовом смотрит на собравшихся журналистов и снова коротко кивает. Она прощается и первой выходит из-за стола.

В моей же голове хаос. Ее слова о договоре, обаянии Константинова, все то, что есть на самом деле, переплетаются со словами, в которые я не могу поверить. Я едва знаю его, но намеки на тирана не видела. И я не понимаю, почему она так хочет встретиться со мной. Ее команда что-то придумала? Это подстава для Константинова? Или она уверена, что убедит меня при личной встрече?

Она говорит правду?

Да нет, не может быть…

Какая сложная игра. Впрочем, чему удивляться, если в ней замешаны огромные деньги и мужское соперничество.

Я успеваю накрутить себя к вечеру, когда приезжает Константинов. Я рассматриваю многообразие готовых обедов в ресторанных коробках, которыми забит холодильник, но отвлекаюсь на звук замка. Оглядываюсь через плечо и вскоре вижу Константинова, который находит меня глазами через длинный коридор.

Он стягивает с плеч пиджак, бросает его на тумбу и идет ко мне.

— Тебе нравится?

Я не понимаю, о чем он, и хмурюсь.

— Квартира, — добавляет Константинов и подходит ближе. — Если не нравится, скажи, я что-нибудь придумаю.

Он замечает, что я не такая, как утром, и делает еще шаг. Я непроизвольно отступаю, удивляясь собственной реакции. Будто на подкорке засело сомнение. Разумными доводами я убедила себя, что Ольга всего лишь работает на конкурентов и ее слова — тоже спектакль, а подсознание выдает фокусы. Я, как перепуганная девица, сторонюсь Константинова, когда он хочет подойти вплотную.

— Я хотела разогреть ужин, — лепечу, чтобы сгладить неловкость, и вытаскиваю пластиковые коробки из холодильника. — Ты голоден?

Константинов молча смотрит на меня.

— Тут есть ризотто, стейк из лосося и…

Я поворачиваю третью коробку, чтобы разобрать надпись от шеф-повара.

— Аптечка во втором шкафу, — отзывается Максим.

Я бросаю на него непонимающий взгляд и он указывает ладонью на нужный шкаф.

— Там должно быть успокоительное, — добавляет он.

После чего разворачивается и уходит. Через две секунды хлопает входная дверь.

Характер.