Глава 26. В погоне за любимой

Тимур

Вижу, как Ксения бежит в противоположную от меня сторону, и мне плохеет.

– Пусть бежит, – говорит Арина довольным голосом.

И тянет ко мне руку.

Я эту руку отпихиваю, рычу на нее:

– Пошла на хрен!

Даже не оборачиваюсь в ее сторону, бросаюсь следом за женой.

– Ксюша, стой! – ору ей вслед.

Но она то ли не слышит, то ли не слушается. Несется вдоль по улице сломя голову. Волосы треплет ветер, капюшон от куртки подпрыгивает.

Устремляюсь следом за ней.

Однако, жена у меня спринтер! Несмотря на каблуки, бежит как гончая.

Подключаю реактивную скорость и настигаю ее как раз в тот момент, когда она уже собирается выскочить на перекресток.

– Стоять! – ору и обхватываю ее руками как раз вовремя.

Мимо со свистом проносится машина.

Пару секунд стою, прижимая ее спиной к груди, чувствую, как оглушающе бьется сердце. Да что там сердце, меня всего колотит.

Резко разворачиваю ее к себе.

– Ксения, ты светофор видела? Красный! Тебя же чуть не сбили сейчас!

А она смотрит на меня глазами раненой косули, кривит губы, и, кажется, собирается разрыдаться.

Ладно, сейчас не время для лекций о правилах перехода через дорогу. Я ей потом их напомню. В красках!

– Пойдем домой!

Ксения на мои слова не реагирует, вообще будто выпадает из реальности.

Пользуюсь этим, обнимаю ее за плечи, веду в сторону дома. Не на улице же рассказывать, какой я придурок.

Ксения тормозит уже через два шага, начинает упираться:

– Я не хочу! Я не пойду к тебе…

Вот тебе на. Уже «к тебе» не пойду, а не «к нам». Что она там себе надумала?

– Пожалуйста, – прошу сдавленным голосом. – Дай мне пять минут, я все объясню, обещаю. Только пойдем домой, на улице нормально не поговоришь…

Будто в доказательство моих слов вокруг снуют люди, спешат кто куда.

– Ксения, я тебя очень прошу, – говорю настойчиво.

Веду ее домой, хотя вижу, что ей это поперек горла.

Она молчит, шумно дышит, но все же шагает куда прошу.

Когда мы подходим к подъезду, Арины возле моей машины уже нет. И хорошо, а то точно приложил бы ее чем-нибудь. Сука! Уже давно расстались, а она все продолжает гадить.

Не теряю времени, веду Ксению в подъезд, завожу в квартиру.

Она нехотя снимает куртку, проходит дальше. Двигается как-то заторможенно, и меня это пугает. Похоже, перенервничала отменно, оно и неудивительно.

Иду за ней в гостиную.

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы как-то объяснить тот идиотизм, который случился пять минут назад между мной и Ариной. И застываю на месте, понимая, как глупо будут звучать мои оправдания.

Я, как порядочный муж, выписался из гостиницы в шесть утра, порулил домой.

Уже припарковался, разблокировал двери, собирался выйти. В этот момент мне написали с работы. Пока я отвечал, пассажирская дверь вдруг открылась.

Я честно обалдел, когда увидел, как Арина внаглую забирается ко мне в машину.

Непонятно, как она вообще там оказалась. Караулила меня, что ли? Или каким-то макаром узнала, когда я вернусь из поездки? Хотя это же надо еще выяснить, что я вообще куда-то ездил, так?

В общем, обалдеваю от наглости, спрашиваю у нее:

– Ты что тут забыла?

А она лепечет ангельским голосом:

– Тимур, мне очень нужна твоя помощь…

И начинает вываливать на меня свои переживания, рассказывает, как ей плохо, как она страдает.

– А помощь-то в чем должна заключаться? – прерываю поток ее откровений.

В этот момент она сообщает мне:

– С сердцем проблемы, так болит… Вот послушай!

С этими словами она распахивает шубку, а там, простите, белье, похожее на марлю – все видно!

На какую-то секунду я замираю, обалдев от наглости этой мадам.

Она пользуется этим, подается вперед, виснет на шее и целует. Да так старается, что я даже не сразу умудряюсь ее от себя отодрать.

– Арина, мы расстались, не забыла?

– Это была глупость, прости меня, пожалуйста. Давай помиримся, и ты разведешься с этой…

Тут я уже не выдерживаю, шлю ее подальше и выхожу из машины.

Арина спешит следом.

И надо же было моей Ксении именно в этот момент появиться там же! Каковы были шансы…

Смотрю сейчас на Ксению, замершую посреди гостиной, и понимаю – чем дольше я молчу, тем активнее она себе фантазирует то, чего и близко нет. А в глазах столько обиды…

– Это не то, что ты подумала, – повторяю глупейшую фразу, но она единственная приходит мне на ум. Снова.

– Вот почему ты поехал в командировку в воскресенье, да? А я думала, зачем в выходной… Ты с ней ездил, скажи? – говорит она с надрывом.

Обалдеть не встать. Вот это скорость надумывания.

– Ксюша, я ездил с коллегами, тебе любой подтвердит, что никакой Арины там не было. Хоть сейчас при тебе позвоню – скажут. Я ездил с руководящим составом на семинар по развитию бизнеса, я же показывал тебе программу! На следующий день встречался с поставщиками. Ну подумай сама, на кой черт я бы жил с тобой, если бы хотел спать с Ариной? Она мне не нужна!

– Сказал мужчина с размазанной по губам чужой помадой! – вскрикивает Ксения, сжав кулаки.

Вытираю рот, действительно обнаруживаю на ладони следы красной помады. Хочется пойти вымыть руки с мылом, заодно и губы тоже.

– Ксюш, она застала меня врасплох, поцеловала… Я не хотел!

– Ага, ты же такой слабенький, тебя прям так легко заставить… – шипит на меня она.

Тянусь к ней, хочу обнять, но Ксения отпрыгивает в сторону. Я шагаю следом, а она снова от меня.

– Ксения, иди сюда, – прошу ее.

Тяну к ней руку, но она уворачивается, а потом спотыкается о ковер. Чтобы не упасть, хватается за широкоэкранный телевизор, который стоит на стойке неподалеку. Неловко дергается и…

– Осторожно! – кричу ей.

Но поздно.

Здоровенный телевизор падает.

Оно бы, может, ничего не случилось, приземлился бы на ковер, и все. Но возле телевизора почему-то стоит наш стеклянный кофейный столик, причем углом к экрану. Именно в этот угол и врезается аппарат.

Баба-а-ах!

Ксения визжит на всю квартиру, отпрыгивает подальше.

Смотрю на этот беспредел и хлопаю себя ладонью по лбу.

Повезло, что сама не пострадала. Но телевизору определенно хана…

Минус двести тысяч.

Подвожу неутешительные итоги: робот-пылесос, тостер, битая посуда, теперь еще и телевизор… Кофейный столик опять же! Угол отбит. Все вместе скоро дотянет до полумиллиона.

Ксения меж тем, кажется, впадает в панику.

– Прости, – пищит она тихонько и закрывает рот ладонями. – Прости, прости, я не хотела…

Смотрю в ее огромные испуганные глазищи.

И вроде бы еще секунду назад дико злился, но злость моментально проходит.

Ни грамма ее в моем организме не остается.

Все, чего хочу, – обнять мою Ксюшу, успокоить.

В этот момент понимаю – я ее люблю.

Вот такую неуклюжую, по-девичьи эмоциональную, до чертиков ранимую.

Люблю!

– Ксюша, – тянусь к ней. – Успокойся, пожалуйста, все хорошо!

А она уже рыдает.

На мою попытку обнять ее, кричит сквозь слезы:

– Ничего не хорошо!

– Да иди ж ты сюда!

Я подаюсь вперед, сгребаю ее в охапку, прижимаю к себе. В этот момент чувствую, как ее колотит, она с шумом всхлипывает.

Решаю сказать как есть:

– Ксения, тебе не надо ревновать ни к какой Арине, вообще ни к кому, потому что только ты мне нужна. Я люблю только тебя! Очень люблю…

Она застывает в моих руках, утыкается носом мне в грудь, сопит.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – прошу ее.

Поднимаю ее лицо за подбородок.

– У меня с Ариной ничего не было. Я вообще никогда ее не любил. Я не испытывал к ней и десятой доли тех чувств, что питаю к тебе. Поверь мне, пожалуйста, я тебя очень прошу! Что мне сделать, чтобы ты поверила?

В этот момент Ксения вдруг обнимает меня за плечи, утыкается лицом мне в шею, тихо шепчет:

– Я тоже очень тебя люблю! Не делай мне больше больно, пожалуйста…

Прижимаю ее к себе и твержу:

– Не буду…

Чтоб меня молнией пришибло, если я еще хоть раз сделаю ей больно.