Глава 7. Живой замок

Ночь опустилась на Цуру-дзё мягко, как кладут шёлковое покрывало на футон. Факелы в бронзовых держателях вдоль стен уже горели, отбрасывая тёплые дрожащие пятна на тёмный камень. Где-то в глубине замкового двора негромко журчала вода – наверное, фонтан или канавка для полива, я ещё не успела изучить здесь всё. Черепичные крыши уходили ярусами вверх, и в сумерках их загнутые края казались почти невесомыми – будто кто-то нарисовал их тушью прямо по вечернему небу.

Замок был большим. Когда стоишь в комнате или коридоре, этого не ощущаешь, а когда выходишь во двор и смотришь на него целиком, то понимаешь, что не охватишь взглядом сразу всё строение. Башни, переходы, арки, крытые галереи – всё это нависало, тянулось, отражалось в узких декоративных прудах у южной стены. Северную башню отсюда видно не было: темнота и расстояние скрыли и леса, и груду камней, и трещину в земле. Цуру-дзё в этот час выглядел так, будто никакого обрушения и не было никогда. А вдалеке к небу тянулись горы.

Неожиданно и бесспорно красиво.

«Вот бы в таком месте жить!» – подумала я и тут же покачала головой. Жить среди гор у моря – это потрясающая фантазия, но куда мне. Мне бы вернуть нормальную внешность.

– Цуру-дзё – старинное сооружение, – начал Рёллан. – Он достался своему, гм-м-м… хозяину относительно недавно в наследство от дальней родственницы по второстепенной линии. Сам гхм-м-м… крылатый господин большую часть времени прожил на центральном острове Огненного Архипелага, во дворце принцев Аккрийских.

Я покивала головой, отмечая, что рассказчик из драконьего помощника так себе. Спотыкается на словах, совсем как я на гравии. Мелкие камушки, кстати, шуршали под ногами.

– То есть замок во владении Хиро-сана не так давно, и поэтому тут пока всё не благоустроено? – уточнила я, глядя на полное отсутствие какого-либо сада у стен.

Нет, меня, конечно, наняли, чтобы сделать всё красиво, но должно же хоть что-то остаться от прошлой хозяйки?

– Предыдущая владелица имела крайне скверный характер, – словно прочитав мои мысли, продолжил Рёллан. – Она почти не занималась ни реставрацией Цуру-дзё, ни самим островом. Ей всё давалось тяжело и физически, и морально: со всеми слугами перессорилась, очень неуживчивая была пожилая барышня. Ни супруга, ни наследников не осталось, поэтому замок перешёл, м-м-м… к другой ветви семьи.

То, что крылатому господину Цуру-дзё свалился на голову нежданно-негаданно, это я поняла. Но это не отвечало на вопрос:

– Но почему она не занималась замком-то? Цуру-дзё такой красивый… – я обескураженно обвела руками строение. Даже в сумерках шпили башен с многослойными изогнутыми крышами выглядели более чем величественно. Моя душа мастера Тихой Воды искренне считала состояние, до которого довели Цуру-дзё, преступлением. – Тут всего-то нанять десяток-другой людей и облагородить. Это же несложно. Я в своих заметках набросала вариант с каменными садами, за такими и уход требуется минимальный. Замок, опять же, большой. Можно поселить рабочих в дальнее крыло, она их даже не увидела бы. Делов-то! Или дело в деньгах? Неужели при таких владениях она была настолько бедной?

Последняя мысль пришла внезапно. У нас в деревне все как один считали драконов несказанно богатыми – мол, дракон он и есть дракон, золото само к ним липнет, и любая забота решается мешком звонких монет. Но что, если это не так?

Рёллан остановился и замялся, глядя на кладку стены. Я тоже на всякий случай посмотрела: вдруг что пропустила? Да нет, кладка и кладка. Из базальта или ещё какого местного камня…

– Как я уже сказал, прежняя владелица не горела желанием заниматься ремонтом. Не стану спорить – при должном усердии многое можно было исправить. И нет, дело отнюдь не в риенах – их у прежней хозяйки и её наследника с избытком, хватило бы и на десять замков. Но здесь объявилась преграда куда серьёзнее золота: сам Цуру-дзё не желает видеть чужих. А без рук, без мастеров – что тут поделаешь? Камень сам себя не уложит.

«Чего-чего?!»

Кажется, я изумилась так сильно, что ляпнула это вслух. Рёллан широко улыбнулся – белозубо, тепло, совершенно не по-деловому, и я немедленно уставилась куда-то в сторону стены.

«Не смотреть. Кири, я сказала – не смотреть!»

Рёллан же этого не заметил и, совершенно неприлично наклонившись так, что рыжая прядь почти коснулась моего виска, шепнул в ухо:

– Цуру-дзё – магическое существо с довольно ворчливым характером. Он никого не впускает. – И отпрыгнул, сверкнув смеющимися янтарными глазами.

Я так и уставилась на Рёллана. Это шутка?

– Как замок может кого-то не впускать?

– А вот так.

– Да что за выдумки?!

– Это не выдумки.

– Да вы издеваетесь?

– Не-а.

И с этими словами он куда-то упорхнул (честное слово, только пола синего хаори поднялась в воздух), и мне пришлось натурально бежать за этим… этим… агр-р-р, да на мне же платье! Да как же можно так неуважительно… Да как Хиро-сан вообще сделал помощником это рыжее недоразумение?!

– Рёллан, погодите…

– Тут рядом, давай скорей, пока они не ушли! Скорее, Кири, надо было сразу вас познакомить!

Кто такие «они» и почему они должны были уйти, я поняла лишь тогда, когда с разбегу чуть не врезалась в широкую спину Рёллана. Мы пробежали вдоль внешней стены, потом куда-то свернули, ещё раз, потом ещё – я уже совершенно не понимала, где нахожусь. В стремительно опускающихся сумерках Журавлиная Гавань превратилась в лабиринт из одинаково тёмных стен, арок и каменных ступеней, которые появлялись под ногами совершенно неожиданно. Платье я придерживала обеими руками, дыхание сбилось, и единственным ориентиром служило развевающееся хаори впереди.

Рёллан остановился так резко, что я едва успела затормозить – каблук скользнул по каменному полу, я взмахнула руками и всё-таки устояла. Чудом и исключительно благодаря тому, что платье не позволило сделать шаг шире.

Мы стояли в дверях мастерской.

Помещение было низким и тёплым – в центре горел открытый очаг, над которым висел котёл. Вдоль стен громоздились кирпичи – сырые и обожжённые, стояли деревянные формы для отливки, в углу были сложены бамбуковые леса , рядом – пила с длинными зубьями, долота, молотки с деревянными рукоятями, несколько больших плоских камней для растирания раствора. Пахло глиной, дымом и рисовым отваром.

Все шестеро доедали ужин явно после длинного рабочего дня: руки в известковых разводах, одежда пыльная, у одного на лбу засохшая полоса глины, которую он, судя по всему, даже не заметил. По фигурам разные – трое крепких и широкоплечих, привыкших к тяжёлому труду, ещё двое скорее худощавых, а шестой и вовсе оказался вчерашним подростком.

Я как-то сразу поняла – те самые рабочие, которые сегодня обсуждали меня. Они ели и одновременно о чём-то говорили за большим грубо сколоченным столом, но стоило нам войти, как все шестеро разом отложили палочки, отставили миски, вскочили и принялись поспешно кланяться.

– Ах, уважаемый Рёллан-сан, мы не знали, что вы ещё придёте… – извиняющимся тоном сказал один из них.

Этот голос я уже определённо слышала.

– Господа, продолжайте есть, – Рёллан и непринуждённо махнул рукой, – я только хотел представить вам мастера Тихой Воды. Это Кири из Кленовой Долины. Вы могли её уже видеть.

Шесть пар глаз уставились на меня. Пауза была выразительной.

«Ну здравствуйте, – подумала я. – Прожорливая страшная нечисть явилась лично».

У того, кто первым заговорил, было такое выражение, будто он только что проглотил что-то кислое. Подросток в углу вытянул шею и разглядывал мои рога с неподдельным любопытством, которое ещё не научился скрывать.

Я мысленно вздохнула и сделала лёгкий поклон.

– Рада знакомству, господа. Прошу не беспокоиться и продолжать ужин.

Вышло, пожалуй, достаточно достойно для человека, две минуты назад бежавшего через весь замок, придерживая юбку.

Рабочие переглянулись. Потом снова поклонились, на этот раз чуть ниже, сели и осторожно, один за другим, потянулись к своим мискам. Разговор за столом не возобновился. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивает очаг. Рёллан при этом имел вид совершенно невозмутимый, словно не замечал скопившегося напряжения. Он кивнул на сидящего слева на широкой скамье.

– Нацуки. Старший в бригаде, если меня нет. Его дед ещё при прежней хозяйке кладку клал.

Мужчина в простых штанах и короткой рубахе повторно встал и коротко поклонился, смотря в стол. Значит, это муж Линь. Отец пятилетней девочки, которую я якобы собиралась съесть. Я вежливо кивнула в ответ.

– Кай, – Рёллан перешёл к следующему – одному из широкоплечих. – Каменщик. Лучший на острове по фундаменту. Он учился у своего дяди и отца дяди. Все работали в Журавлиной Гавани.

– Вы меня чересчур хвалите, господин.

Кай густо покраснел, но Рёллан уже перешёл к следующему:

– Хару. Плотник. Без него перекрытия в северном крыле давно бы рассыпались…

Рёллан представил ещё троих: Сабуро, Дуна и Ляна. Я слегка запуталась, кто есть кто и за что отвечает, но внезапно поняла одно:

– Так ваши семьи живут в Журавлиной Гавани уже несколько поколений?

– В Цуру-дзё, – внезапно поправил Нацуки. – Остров на самом деле не такой большой, да и из-за рельефа местности деревню построить негде, а Цуру-дзё стоит уже не первое тысячелетие, чего не жить-то? Я в этом замке родился, Кай и Хару тоже. Наши отцы чинили эти стены до нас, деды – до отцов. Цуру-дзё трясёт регулярно – работа не заканчивается никогда. Только успевай где-то что-то латать.

– Земля дышит, – негромко вставил Кай, – мы привыкли.

Я кивнула, переваривая услышанное. Выходит, Рёллан не шутил, когда сказал, что Цуру-дзё никого из посторонних не впускает. Конечно, оставался вопрос, почему упрямый замок впустил меня, да и с чего вообще крылатый господин решил, что Цуру-дзё кому-то обрадуется, но спрашивать всё это прямо было как-то невежливо.

– Вы с нами не отужинаете?

Я хотела отказаться, сославшись на усталость. Памятуя о том, что я здесь, оказывается, известна прежде всего своим аппетитом, есть на глазах у шести человек, которые это обсуждали, мне совершенно не хотелось. Но Рёллан внезапно хлопнул в ладоши и ответил быстрее:

– А давайте!

Он подхватил два пенька и поставил у торца стола, указывая взглядом, куда мне сесть. Я только диву давалась. По идее Рёллан – главный помощник Хиро-сана и стоит значительно выше по иерархии… Неужели он будет есть за одним столом с простыми людьми? С другой стороны, он же с ними и работает… Пока я размышляла, как правильно себя вести, за столом уже завязался разговор.

Нацуки что-то вполголоса сообщил Рёллану, тот засмеялся и ответил. Кай придвинул котёл ближе к центру. Сабуро потянулся за добавкой и покосился на меня виновато, как будто это он делал что-то неприличное. Первые несколько минут я сидела прямо и ела аккуратно, как образец сдержанности. Потом попробовала маринованный дайкон – он оказался острее, чем я ожидала, и, кажется, скорчила такое лицо, что Хару негромко сказал:

– Лян сам маринует. Любит покрепче.

Лян довольно кивнул. Дун закатил глаза.

После слов о том, что все давно живут в Журавлиной Гавани, разговор сам собой потёк дальше – о том, что Горячее Море переплыть накладно, и люди покидают остров от силы раз в год, да и то лишь когда нужда припрёт по-настоящему. Дун и Лян наперебой вспоминали, как добирались три года назад с Большой Земли и попали в шторм. Сабуро спросил, правда ли, что у нас на равнинах реки такие широкие, что другого берега не видно? Я подтвердила, он присвистнул.

Было тепло и шумно. В какой-то момент я поймала себя на мысли, будто сижу в чьём-то большом доме в Кленовой Долине, где все знают друг друга много лет и говорят разом. Напряжение незаметно рассосалось.

А затем Рёллан вдруг засобирался.

– Прошу меня извинить, – сказал он, поднимаясь. – Кири, Хару проводит вас до покоев.

– Что случилось? – удивилась я.

– Дела, – коротко ответил он и исчез раньше, чем я успела уточнить, какие именно.

– Интересно, что произошло, – обескураженно повторила я, но уже ни к кому не обращаясь.

– Да мало ли что в замке требует господского внимания? – пожал плечами Нацуки. – Цуру-дзё ему нажаловался, Рёллан-сан и побежал дела выполнять.

– Цуру-дзё действительно умеет говорить?

– А то! И слушать тоже, – усмехнулся Кай.

А я вдруг покраснела, вспомнив, как Рёллан нагнулся к моему уху, жалуясь на скверный характер замка. Я-то себе навоображала… Приняла светлячка за луну! А Рёллан просто хотел, чтобы замок не подслушал.

– Но он общается только с теми, кто обладает магией, разумеется, или родовым артефактом, – добавил кто-то справа, я даже не посмотрела, кто.

Лишь заторможенно кивнула.

– Ясно.

После посиделок в мастерской с рабочими до покоев меня проводил Хару, как и велел Рёллан. Он шёл рядом молча, со светильником в руке, указывая путь и, боюсь, без его бы помощи я точно заблудилась бы. У самых дверей покоев он остановился, кашлянул и вдруг поклонился – низко, почти в пояс.

– Мастер Кири, я хочу принести свои извинения.

Я удивлённо посмотрела на мужчину.

– За что?

– Мы о вас плохо отзывались все эти дни, мастер Кири. Несправедливо. Мы думали… – Он помялся, подбирая слова. – Мы думали, что к нашему хозяину пожаловала очередная бабочка в ярких крыльях. Из тех, что порхают вокруг богатых господ в надежде осесть поудобнее. Кто только за нашим господином не охотился! У вас и платья нарядные, и работы не видно, ну мы и решили, что знаем, что к чему. – Он снова поклонился. – Простите старого дурака. И Нацуко тоже простите. Он гордый, сам извиняться не станет, но я вижу, как ему тяжело признаться, что он был неправ. Мастер есть мастер, хоть с магией, хоть без. А что без магии – так мы все здесь без магии стену латаем, и ничего. Лишние руки в Цуру-дзё только в радость.

Я смотрела на него секунду. Потом улыбнулась – устало, но искренне.

– Принято, Хару. И от меня примите – я не обижаюсь.

Он кивнул с явным облегчением, поставил светильник у дверей и ушёл. Я же задумчиво посмотрела ему в след.

Изначально у меня действительно план был выйти замуж за крылатого господина, но ведь Хиро-сан улетел. Странные они какие-то ребята. Ой, да и ладно. Я зевнула, прикрыв рот рукой. Как говорит матушка, утренний туман унесёт ночные мысли.

Надо спать.