=28=

Мы вернулись в особняк уже поздно. Я едва нашла в себе силы принять душ и практически сразу после этого упала на кровать.

Ночью я спала как убитая. Без сновидений, тревог, волнений. Настолько сильно меня вымотала эта богемная вечеринка, что я проснулась в той же позе, которой легла. Открыла глаза и тут же сощурилась, спасаясь от теплого утреннего солнца. Потом села и, вытянув руки, потянулась, ощутив, как по плечам рассыпаются кривые клоки моих остриженных волос.

+++

— Ты точно ничего не помнишь?

— Да не помню я! — я всхлипнула, промокнув опухшие глаза бумажной салфеткой. Напротив меня стоял Каримов, паучиха и испуганно переминающаяся с ноги на ногу бледная горничная. — Я легла спать, как обычно, проснулась и… вот.

Мои длинные волосы по-прежнему лежали на кровати. Кто-то варварски обкромсал меня пока я спала. Тот, кто мог беспрепятственно пройти в дом и мою комнату. Тот, кто меня ненавидит.

Та.

Кроме Илоны это некому было сделать, я это понимала, но решила не делиться своими подозрениями, потому что предполагала, что Каримов поверит ей, а не мне, и я просто выставлю себя круглой дурой.

— Да, жаль, — изрекла Паулина, и в её тоне даже мелькнули нотки человечности. — Волосы были прекрасные.

Были… я едва снова не разревелась. Я носила эту прическу еще со школы, я любила свои длинные пряди, никогда их не красила и вот…

— Вызовите парикмахера, — холодно распорядился Каримов, глядя на мою постель с кусками волос. Холодно — но не безразлично, я видела, что он сдерживался. Произошедшее его разозлило. — Не понимаю, кто мог это сделать в моём доме.

— Но не сама же я это сделала!

— Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто не понимаю.

— А может, вы наконец-то посмотрите на свое окружение? — я залилась и уже не могла сдерживаться. — Кто может приходить и уходить когда заблагорассудится. Загорать топлесс у бассейна…

— Илона? Чушь. Зачем ей это. К тому же ее не было здесь сегодня ночью. Впрочем… — он словно до чего-то додумался. — Скоро выясним, — и ушел, чеканя шаг, попутно набирая чей-то номер.

— Тут везде камеры, так что скоро узнаем, кто пробрался в вашу комнату, — подсказала Паучиха, таким тоном, что сразу стало понятно, что это кто угодно, но точно не она. — Примите душ и спускайтесь потом вниз, скоро завтрак.

Они в горничной вышли из моей комнаты, и я наконец-то смогла поплакать в одиночестве. Я уже устала от всего этого, а не живу здесь и недели. Что же будет потом?

Вдобавок ко всему я чувствовала себя крайне неважно.

Аппетит не вызвали ни ароматные сырники, ни фруктовый чай, ни когда-то любимое безе. Пока парикмахер колдовал над остатками волос на моей голове я вообще едва он уснула. А еще краем уха услышала, как паучиха говорила с кем-то по телефону о том, что на завтра у меня по плану прием у врача.

Неужели уже завтра я узнаю о своем положении? Так скоро?

Я понимала головой, что самый лучший для меня исход — это не оказаться беременной. В этом случае я смогу наконец-то покинуть этот дом и проститься с его чокнутыми обитателями.

Но в глубине души… Я не знала, как это описать. В самой глубине души я уже приняла мысль, что во мне зарождается маленькое чудо.

Я определенно сходила с ума.

— Тебе идет, — раздалось за спиной, и я обернулась: Каримов стоял в дверном проеме, загородив собой весь весь обзор.