Глава 20

Когда мы подошли к двери его кабинета, сьер Ардент остановился. Протянул руку к охранному артефакту, и в следующее мгновение что-то хрустнуло. Камень в медной оправе рассыпался у нас на глазах.

Я замерла.

— Взломан, — процедил сьер Ардент.

Кто-то пытался проникнуть в его кабинет?

— Мора, — куратор скомандовал, и из тени у стены появилась пантера. Беззвучная, черная, как сама Тьма. — Найди магический след.

Пантера исчезла так же быстро, как появилась.

Мы переступили порог кабинета.

Он прошел вперед не оборачиваясь. И все же я чувствовала его напряжение. Ощущала отголоски боли.

Сьер Ардент активировал артефакт на запястье, и по комнате разлилось едва заметное свечение. Магия. Холодная, чистая, словно прикосновение ветра.

— Это из-за разлома? Кто-то из высших порождений пытался проникнуть? — я спросила, осматривая кабинет.

Мне было известно, что высшие были способны размышлять и действовать подобно магам.

Он медленно обернулся. Взгляд темных глаз скользнул по мне, задержался на лице.

— Нет, — ответил он. — Это не Тьма.

Он подошел к своему столу. Его пальцы сжали столешницу, костяшки побелели.

— Мелисса… — голос стал глухим. — Послушай, тебе лучше сейчас… уйти.

— Что? Почему… — Я сделала шаг вперед, он не обернулся.

И тогда заметила.

По его шее, под воротником, по кистям рук, проступала темная вязь. Как ожившая татуировка. Медленно она расползалась по коже.

— Нужно пригласить целителя или…

— Целитель мне не поможет, — перебил он. — Ты должна отправиться в спальню. Сейчас.

Воздух вокруг будто стал холоднее, гуще. Дышать стало тяжело. Грудь сдавило от чужих эмоций. И боль. Она вновь тисками сжала грудь, виски.

Я не могла его оставить!

— Нет, — упрямо мотнула головой и быстро подошла к нему, вглядываясь в темные узоры на коже.

Мысли метались, разбивались о факты, о страх, о все, что я успела понять и не успела принять. Но тут в памяти пронесся тихий голос Айви. Истинная пара усиливает дракона. Становится его якорем. Источником.

Сделала еще один шаг.

Возможно, я смогу помочь. Он же помог мне.

— Остановись, Мелисса, — он развернулся ко мне лицом.

Подняла руку и коснулась его щеки, чуть колючей из-за отросшей щетины. Провела пальцем по темному узору, и от моего прикосновения кожа начинала светлеть. Боль пронзила меня, но я не отступала.

— Что ты творишь… — голос был низким, хриплым, словно он боролся с самим собой.

Секунда…

И он накрыл мои губы своими.

Поцелуй был резким, горячим, не сдержанным. Властным. Его ладони сомкнулись на моей талии, и я ахнула, когда он потянул меня ближе.

Все границы, которые я старательно мысленно выстраивала рухнули. И я отвечала. Так, как не могла иначе.

Мир качнулся.

Ощутила, как исчез пол под ногами. Он подхватил меня легко, будто я ничего не весила, и усадил на край стола.

Руки соскользнули ниже. По моим бедрам, по пояснице, осторожно изучая, и в то же время будто зная каждую линию. А потом снова вверх на талию, на спину. Он держал меня крепко, будто боялся, что если отпустит, то я исчезну.

С губ сорвался хриплый стон. Я цеплялась в его плечи, ощущала гулкие удары сердца под рубашкой.

Мягкий жар скользнул по коже, по венам. Мое сердце билось так громко, что я слышала его в ушах. Или это было его сердце. Было не понятно, где заканчиваюсь я и где начинается он.

Он оторвался от моих губ только тогда, когда воздух стал обжигать легкие. Замер, лоб к лбу. Дышал тяжело, горячо.

И отступил.

Я соскользнула со стола, на дрожащих ногах, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Щеки горели. Зато боль, сжимавшая все изнутри, исчезла.

— Это было… опасно, — сказал он глухо, отворачиваясь. Потянулся к бутыли с зеленой жидкостью, налил в бокал. В нос ударил пряный, немного резкий запах, с нотками мяты и полыни. Ни зелье восстановления, ни бодрящее. Что-то иное.

— И чем же? — я скрестила руки на груди.

— Я едва не потерял контроль. Тебе следовало меня послушать.

Взгляд скользнул по его руке, и я заметила, что черные узоры на его коже исчезли.

— Но это помогло же, — я выдохнула, ощущая, как голова идет кругом и кровь прилила к щекам. — Истинная пара — якорь, источник.

— Только якорь и источник… — он невесело усмехнулся.

— Разве это не так? Я просто… тоже все чувствовала. Эту боль, тьму. Что это?

— Это то, что осталось во мне после возвращения из Северных гор, — Он сделал глоток зелья и оперся на стол. — Тьму нельзя контролировать, если ты не впустил ее в себя. И отныне она всегда со мной. Чем чаще используешь ее, тем крепче ее хватка. Сначала ты управляешь ею, контролируешь. А потом она тобой. Медленно. Почти незаметно. Но с каждым разом отпустить становится сложнее.

* * *

— И… часто это с вами происходит? — я нахмурилась и принялась рассматривать затейливый узор на ковре, словно он мог дать ответы на вопросы, которые крутились в мыслях.

Внутри все гудело. От поцелуя, от остатков боли, от этого признания. Он пережил возвращение с той стороны и постоянно борется с тьмой, рвущейся наружу, с самим собой… Я совсем недолго ощущала эту боль, а голова кругом идет. Чувство, будто стоишь на краю бездонной пропасти, которая медленно затягивает вниз. А он… Неужели с этим нельзя справиться раз и навсегда?

— Только после длительного контакта с Тьмой, — сьер Ардент отвернулся, прошел к окну, открыл его, впуская в кабинет прохладный воздух, — Как сегодня. Обычно зелье помогает… но не всегда. Мне жаль, что ты это увидела.

Я медленно подняла голову. Он стоял, облокотившись о подоконник одной рукой, спина напряжена, пальцы сжимают бокал с зеленой жидкостью. Ветер трепал его волосы, и полы куртки.

— Но вот ведь странность, — задумчиво проговорил он, разворачиваясь ко мне лицом. — Ты перестала меня бояться именно в этот момент.

— Я не боюсь вас, сьер Ардент, — выдохнула я, слабо мотнув головой.

Наши взгляды встретились. Я упрямо выдержала его. Хотя… кого я обманывала?

Куратор прищурился. И, не сводя с меня глаз, сделал еще один глоток зелья. Зеленоватая жидкость колыхнулась в бокале.

— Сейчас не боишься. Но Тенебрис показал твой страх. Очень четко. Помнишь? Хотя идея с мраколисом мне, признаюсь, понравилась, — он усмехнулся.

Почувствовала, как к лицу опять приливает жар. Конечно, он все понял. И да… он был прав. Тогда я боялась. А сейчас… Сейчас было иначе. Я боялась за него.

— И мы с тобой не на занятии, ты можешь обращаться ко мне по имени. Эдриан.

— Просто сейчас я испугала за вас… за тебя, не могла же я просто уйти. Оставить одного наедине с этим. Но…

— Но? — мягко повторил сьер Ардент, подхватив один из артефактов со своего стола.

Раздался щелчок. Видимо, он проверял кабинет на предмет проникновения.

— В общем… Я готова помогать. Пока это нужно. Пока я могу. — Я сжала руки в кулаки. — Но все, что произошло… это ошибка. Большая. Я не хотела… того поцелуя на балу. Мне просто нужно было сбежать от Кайра. И все это просто магия. Эта метка. Эта связь. Все это неправда. Я понимаю, кто я. Безродная полукровка сирота. Я не ровня вам. Я знаю это.

— Разве я когда-либо дал понять, словом или делом, что ты мне не ровня? — перебил он. Его голос стал ниже.

Я отвела взгляд и проговорила:

— Мне известно о помолвке с Норой. Она всему курсу рассказала, что вы поженитесь к выпускному. Ваш брак одобрен Его Величеством и все такое…

— Как интересно! Все дело в том, что этим утром, — произнес он, и в тоне его голоса промелькнула неуловимая усмешка, — я весьма доходчиво объяснил отцу одной весьма навязчивой особы, что жениться на его дочери не собираюсь.

Он отложил артефакт.

— В академию я явился не за поиском невесты.

Айви была права. Нора пыталась выставить себя в лучшем свете.

— Значит… — я сглотнула, — вы… ты действительно здесь, чтобы собрать команду. Встретиться с Тьмой. Снова. Несмотря на то, что она делает?

— Для всех — да, так и есть. Но на самом деле я здесь, — сказал он, — чтобы понять, кто виноват в гибели моего наставника. Райана Дракмора, твоего отца.

* * *

Обхватила столешницу рукой, чувствуя, как ногти с силой впились в гладкое дерево. Дыхание перехватило, будто воздух в комнате закончился. Или изменился. Потяжелел.

Эдриан стоял, опершись о край стола. Смотрел на меня напряженно, будто пытался прочесть мысли.

— Возможно, ты слышишь это имя впервые, — сказал он наконец. Его голос был низким, чуть хриплым. — но я хочу, чтобы ты знала, что твой отец был храбрейшим драконом.

— Я… слышу это имя не впервые, — проговорила сдавлено и рухнула на ближайший стул, ощущая, как голова кругом идет. — Проводила ритуал поиска, когда узнала, что я полукровка. А тебе откуда это известно? Сьер Дракмор сам рассказал?

Назвать его отцом… язык не поворачивался. Казалось, если я скажу это вслух и реальность изменится. И я была не готова.

— Нет, я проверил твою кровь. Мне важно было знать, к какому роду драконов ты принадлежишь. И судьба оказалась той еще шутницей, — куратор не отводил взгляда от моего лица, и на дне его зрачков плескались все те эмоции, которые он постоянно сдерживал. — И Райан был уверен что у него нет детей. Могу лишь предположить, что он не знал, что ты выжила. Видимо ему сообщили, что ты погибла вместе с матерью во время прорыва в Кверке.

Эдриан опустился в кресло напротив и устало расслабил ворот темной рубашки.

Я вздрогнула. Подробности того прорыва… Бабушка рассказывала. Я видела шрамы на ее теле. Видела, как она замирала при слове «Кверк». Именно она меня спасла.

— А маму… ее ты тоже знал? — голос предательски дрогнул.

Что я хотела услышать? Что она была героиней? Что они с отцом любили друг друга?

— Только по рассказам Райана, — Он чуть подался вперед, подхватил один из артефактов, горевших красным и вновь поднялся на ноги. — Она была… сильной, независимой. Не похожей на других. И он ее любил. Это было ясно даже без слов.

Ощутила будто удар в грудь. Внутри что-то надломилось.

— Так значит, ты считаешь, что моего отца убили?

— Да, — Эдриан вновь подошел к окну, красноватый свет от артефакта разгорелся ярче, отбрасывая блики на стены. — Обставив прорыв, в котором он погиб, как его вину. Потому что…

Он замолчал на мгновение, внимательно и хмуро вглядываясь в грани камня в артефакте. Будто раздумывал, сказать или промолчать, но затем добавил:

— Ты должна знать кое-что еще о своем отце. Дело в том, что я не первый, кому удалось вернуться с той стороны.

— Что… — еле выдохнула я. Сердце пропустило удар.

— Твой отец, — Эдриан перебил меня, повторив то, что я подозревала. — Он стал первым, но не предавал это широкой огласке. Знал лишь узкий круг лиц. Он понял, что может контролировать Тьму, осознал, что в его руках оружие против Тьмы, хотел остановить эту бесконечную войну с Тьмой, подготовив драконов должным образом. За что и поплатился жизнью.

— Он хотел остановить эту войну? — я нахмурилась. — И кому-то это не понравилось?

— Разумеется это не понравилось многим, — Эдриан погасил артефакт, оставив его на подоконнике. — Драконам куда проще и дальше отправлять магов на задания, чем рисковать своими жизнями. Рисковать властью. Ведь тот, кто управляет Тьмой может быть опасен. И то, что происходит сейчас в академии, с моим появлением очень напоминает историю из прошлого.

Я понимала, к чему он клонит. Прорыв, случай на тренировке, и я уверена, что это еще не все.

Комната будто сжалась. Или это я сжималась изнутри.

— Постой… А… когда сьер Дракмор вернулся с той стороны?

— Примерно… За два года до твоего рождения, — он вновь развернулся ко мне лицом.

— Выходит в моей крови тоже есть Тьма. Я могу слышать ее голос.

Эдриан резко сократил разделявшее нас расстояние. Его тень накрыла меня, дыхание обожгло кожу щеки. Его рука легла на спинку стула за моей спиной, и я почувствовала, как древесина скрипнула. В его взгляде было больше, чем просто беспокойство.

— Ты слышишь голос тварей?

— Да, — кивнула.

— Это… многое объясняет, — он отстранился, нахмурился.

— Но это началось только после появления метки.

— Твоя бабушка, полагаю, нашла способ запечатать твою драконью сущность. Постаралась, чтобы никто не узнал, кто ты. Ни среди драконов, ни среди магов. Но после появления метки чары рассеялись. Похоже, она понимала, какое отношение к полукровкам. И не хотела подвергать тебя опасности.

— Опасности? Какой? — я нахмурилась. — Я не нашла ни одного упоминания о полукровках. Еще совсем недавно думала, что такие, как я, вообще не могут существовать.

Он выдохнул.

— Видишь ли что драконам, стоящим у власти, не выгодно существование полукровок. Дракон с магическими способностями! Это же прямая угроза нынешней власти. Потому и был введен запрет на браки между расами.

— Значит… меня арестуют, если правда откроется? — я подскочила на ноги и обхватила голову руками. — Потому что мое существование подвергает опасности власть? Полукровка, еще и с Тьмой в крови. Я вне закона?

Эдриан перехватил меня за руку. Заставил остановиться. Его пальцы слегка коснулись пряди у моего виска и время будто замерло. Касание было невесомым, почти случайным… если бы не то, как кожа запульсировала под ним.

— Сейчас никто не знает о тебе. Ты в безопасности. Потому пока я не улажу этот вопрос, нам следует и дальше хранить все в тайне.

— И как этот вопрос можно уладить? Я же не перестану быть полукровкой.

— Оставь это дело мне.

Его глаза снова встретились с моими, и в них было все: тревога, напряжение, и… странная, тягучая нежность, от которой щемило в груди.

В голове клубился туман, мысли спутались. Одна налетала на другую, как мокрые листья в осенней луже. А между ними, сквозь тревогу, все настойчивей пробивалось другое чувство.

— Но ты и сам в опасности, — я нахмурилась. — Ты же сам сказал, история повторяется. Кто-то желает тебе зла, кто-то хочет выставить тебя в дурном свете. Что произошло тогда, с моим отцом? Кто был замешан?

— Мелисса, не вмешивайся. Тебе нельзя…

По комнате резко прокатился холодок. Эдриан перевел взгляд мне за спину и его лицо вновь стало привычно непроницаемым. Я развернулась и увидела Мору. Черная шерсть отливала фиолетовыми отблесками, как поверхность заклятого зеркала. Янтарные немигающие глаза смотрели прямо на Эдриана.

— Мне нужно отлучиться, — он быстро отстранился и направился к столу. — Я прикажу стражам проводить тебя до спальни.