12 Глава

Смотрю на маленькую белую полоску теста, в нетерпении покусывая губы. Я только что произвела все манипуляции, и, согласно инструкции, результат должен появиться в течение пяти минут. Я за это время, скорее всего, успею сойти с ума.

Кто-то сверху, видимо, решил меня пощадить и сократить время моего ожидания.

Проступает одна полоска. Я успеваю выдохнуть от облегчения и осесть на закрытый крышкой унитаз, когда внезапно проступает вторая! Такая яркая, малиновая, кричащая всем своим видом, что она точно есть и рассматривать её так пристально совсем не обязательно.

Воздух застревает в лёгких.

– Боже мой, – бормочу сдавленно, растерянно моргая.

От волнения начинает кружиться голова и перед глазами всё расплывается. Сердце ускоряет свой ритм и подпрыгивает прямо к горлу.

Меня словно холодной водой окатили, а следом в котёл с кипятком засунули!

Я такого состояния ни разу в своей жизни не испытывала.

Трясущимися руками засовываю тест в сумку и достаю следующий.

Делаю всё, как нужно, и опять эта полоса! Появляется ещё быстрее, чем первый раз!

Она никуда не исчезает!

Моя жизнь словно останавливается. Я не знаю, куда мне бежать, что делать. Руки, не прекращая трястись, опускаются, и я роняю голову на колени, уткнувшись в них лбом.

Стараюсь дышать, но выходит с трудом. Из груди вырывается сдавленный всхлип, который я глушу, прикусывая нижнюю губу. Боли не чувствую, только на языке солёный привкус металла.

Как я могла это упустить, пропустить, не заметить? Ошибки ведь быть не может? Нет?

Пазл, который долго не складывался у меня в голове, наконец обрёл потерянные детали.

Я уверена, что отец ребенка Полянский, и от этого мне становится ещё страшнее. С Глебом у меня уже давно ничего не было. Не хотел он меня, видимо, Таня достаточно его удовлетворяла.

Но как? Как это могло получиться? Анатомию и сам процесс зачатия я прекрасно знаю. Сексом занималась и не идиотка вроде. Таблетки дали сбой? Презерватив прорвался? Или это был тот раз в душе… Богдан не успел?

Как? Как мне к нему идти теперь?

Нужно посчитать, сколько у меня может быть недель, сходить к врачу. Сделать УЗИ? Сдать кровь? Нужно убедиться… тесты… это просто первый шаг. Они были для меня. Я думала, думала… о чём я только думала?

Мой мозг отказывается соображать. Я словно нахожусь в вакууме. Всхлипываю и раскачиваюсь из стороны в сторону, не зная, что делать.

На работу я давно опоздала, но это последнее, о чём я сейчас думаю. Телефон звонит, но я никак не реагирую. Не могу просто.

Из коматозного состояния меня выводит стук дверей и незнакомые голоса. В уборную впорхнула стайка школьниц, которые громко хохочут и включают музыку, топчась перед умывальниками. Я вижу их ноги, одетые в чёрные ботинки, в щель между дверью своей кабины и полом.

С трудом мне удается взять себя в руки. Продышаться. Перестать всхлипывать. Вытираю лицо бумагой, стирая остатки макияжа, и безжалостно выбрасываю тесты в мусорное ведро, перед тем как выйти из кабинки.

На негнущихся ногах иду в сторону офиса.

Останавливаюсь на светофоре в ожидании зеленого, громко шмыгаю носом, чем привлекаю внимание стоящего рядом мужчины.

– Извините, – бормочу, отворачиваясь.

На другой стороне дороги, прямо перед дверьми, через которые я уже несколько недель прихожу и ухожу в офис, стоит Богдан. Он курит, медленно выпуская длинную струю сизого дыма, запрокинув голову. Даже издалека я вижу, что он сосредоточен и серьёзен. Моё сердце останавливается. Я не готова к разговору с ним. Мне нужно подумать. Успокоиться. Проплакаться ещё раз и сходить к врачу.

Из нашего офиса выходит фигура в белом и направляется прямо к Полянскому. Его невеста подходит к нему почти вплотную. Что-то говорит, касается его. Грудь простреливает, словно от удара. Богдан качает головой, а потом протягивает ей зажигалку. Женщина прикуривает. Полянский смотрит на неё. Мне отсюда не видно, но страшно: вдруг он смотрит на неё с любовью… с чувствами.

Знаю, что могу всё это разрушить. У него своя жизнь. Сын, невеста, свадьба. Он, может быть, жалеет о том, что было, между нами. Может быть, он оступился один раз? И сразу такие последствия.

Я не хочу рушить ничьи жизни.

Мне хочется развернуться и уйти совсем. Не приходить на работу и забиться в какой-нибудь угол. Это глупо и по-детски, я отлично это понимаю.

Вместо этого я прикладываю ладонь к своему плоскому, впалому животу. Чувствуя тепло своего тела через тонкую ткань пальто. Внутри меня живёт жизнь. Я уже не одна. Должна думать не только о себе.

Жалеть себя мне нельзя. Нужно как-то решать, как быть дальше. И это точно надо делать не одной и не стоя на пешеходном переходе в ожидании зеленого сигнала светофора.

***

Как я проработала до конца дня, не помню. Очнулась уже дома, стоя около зеркала и разглядывая свой живот. Ещё утром, я делала то же самое, думая о своей болезненности, а теперь… я не одна. Внутри меня поселилась новая жизнь, и я пока совсем не привыкла к этой мысли. Она вызывает у меня панику и страх.

Веду ладонью от низа живота до самых рёбер и становлюсь боком. Нет ни намека на округлость. Плоский.

Это нормально? Или нет? Он должен уже расти?

Одергиваю кофту вниз и сдавливаю виски двумя пальцами, опускаясь на диван.

Богдана я сегодня в офисе больше не видела, он сел в машину вместе Илоной, когда я почти подошла к зданию. Оно, может, и к лучшему. Не знаю, как бы повела себя, встреться с ним лично.

Нам теперь определенно предстоит разговор. О нас. Он брал меня на работу с условием, что мы забудем о том случае. Что ж… даже если я постараюсь, забыть теперь не получится вовсе.

Утром следующего дня вместо офиса я иду в поликлинику, к которой прикреплена наша фирма. Отпросилась у Левского ещё вчера, и хоть он был не особо доволен, мой не совсем здоровый вид после обеденного перерыва сыграл мне на руку.

– Доброе утро. Вы записаны? – улыбается администратор, как только я натягиваю на ноги бахилы и сдаю верхнюю одежду в гардероб.

Здание клиники находится в самом центре. До работы примерно десять-пятнадцать минут пешком, как подсказывает навигатор. Поэтому я боюсь встретить кого-то знакомого. Радует только то, что я работаю в фирме всего ничего. Надеюсь, что не все сотрудники знают друг друга в лицо.

– Здравствуйте. Да. К Радовой Наталье Викторовне, на девять пятнадцать.

Девушка переводит взгляд к компьютеру.

– Первый раз? Пока будете ожидать приёма, можете заполнить договор.

– Договор должна была заключить фирма, в которой я работаю. “Полян-групп”, – произношу немного нервно, теребя ремешок своей сумки.

Вчера, когда я заходила в кадры, Кристины не было. Зато её девочки-помощницы быстро объяснили мне всё по поводу наших социальных пакетов.

– Да-да. Точно. Простите, пожалуйста. Проходите, прямо по коридору, потом направо, доктор вас позовет, – администратор густо краснеет и начинает усиленно кликать мышкой.

Вздохнув, поправляю сумку и иду к кабинету. В коридорах немноголюдно, но посетители всё же есть. Большинство людей сидит у кабинета забора крови, а я прохожу дальше и останавливаюсь у двери, на которой висит табличка с надписью “Гинеколог”.

Опустившись на диванчик перед ним, пытаюсь унять дрожь во всём теле. Ладони потеют и немного ведёт голову. Я сегодня не завтракала: возможно, придется сдавать анализы.

Надеюсь, приём сильно не задерживается, и я успею вернуться на работу к десяти часам.

Внутрь меня приглашают буквально через несколько минут.

– Рассказывайте с чем пожаловали, Олеся, – благодушно начинает доктор, открывая электронную карту.

– Кажется… я беременна, – выходит сдавленно и похоже на писк.

Врач смотрит на меня поверх очков и понимающе кивает.

– Когда была последняя менструация?

– Три недели назад.

– Делали тест?

– Да.

– Он показал результат? – кажется, я слышу в её голосе удивление, но лицо остаётся бесстрастным и внимательным.

Никакого осуждения или пренебрежения. Это придаёт смелости.

– Да. Но… я не знаю, как это возможно… Может, вы объясните. Понимаете, половой контакт был у меня намного ранее. Намного, – быстро говорю я, надеясь, что она меня поймёт.

Радова смотрит на меня несколько секунд и опять кивает, показывая рукой на кушетку, которая стоит в другом конце кабинета рядом с аппаратом УЗИ.

– Такое иногда бывает. Давайте я вас осмотрю, и мы подтвердим факт беременности или… Вы раздевайтесь, раздевайтесь. Освободите живот.

– Или?

Кладу вещи на стул, стоящий рядом и берусь за пуговицу на брюках, нетерпеливо ожидая ответа врача.

– Или опровергнем её, Олеся. Понимаете, после выкидыша тесты ещё некоторое время показывают ложноположительный результат.

– Выкидыша?

– Вполне возможно, что те выделения, которые вы приняли за менструацию, были отслойкой плода. При отсутствии медицинского вмешательства вы могли потерять ребёнка и не заметить этого. Вы понимаете?

Киваю.

Опускаю взгляд на живот и пытаюсь понять свои ощущения. Я ещё не привыкла к мысли о ребёнке во мне, но предположение, что его может и не быть, отзывается болью и пустотой в душе. Я хочу, чтобы он был? Или она?

Если УЗИ сейчас ничего не покажет, это решит часть моих проблем.

Почему же я чувствую такой горький привкус разочарования?

– Вам нехорошо? – спрашивает врач осторожно. – Мы не будем забегать вперед. Я просто предупредила вас о возможностях, чтобы избежать неожиданностей. Не накручивайте себя раньше времени. Сейчас всё узнаем, деточка.

Я слабо улыбаюсь и опять киваю. Расстёгиваю брюки и, спустив их, ложусь на кушетку. Поднимаю блузку вверх и смиренно складываю руки чуть нижи груди. Хуже, чем сейчас, ведь уже не будет? Потому что самое сложное – это неопределенность. Можно накрутить себя до такого состояния, что тронешься мозгами.

Уперев взгляд в потолок, я молюсь.

Сама не знаю о чём… но прошу у Господа, чтобы всё было хорошо.

Радова выдавливает мне на кожу гель и прижимает датчик к моему телу. Ведёт его сначала вверх, размазывая прохладную субстанцию, отчего я покрываюсь мурашками, а затем вниз. Она чуть щурится, вглядываясь в монитор, а потом разворачивает его ко мне.

Я забываю, как дышать.