18 Глава

Богдан не останавливает меня, давая возможность беспрепятственно уйти.

В приемной замечаю Илону, которая, закинув ногу на ногу, что-то неспешно листает в своем мобильном. Но как только слышит мои шаги, поднимает голову.

Мы встречаемся с ней взглядами, и женщина приподнимает уголки губ в подобии снисходительной усмешки.

Ни ревности в её взгляде, ни злости. Презрение и какое-то понимание. Хотя, думаю, вряд ли она понимает всю сложность нашей ситуации. Как и я не могу понять того, что их может связывать с Полянским. Какая нормальная женщина стала бы терпеть, видя, как её мужчина целует другую? Я бы точно не стала.

Возвращаюсь на рабочее место и, не обращая внимания на любопытную Айсель и прохаживающегося между оставшимися сотрудниками Левского, захлопываю свой ноутбук.

– Отнесла документы? – спрашивает Илья Юрьевич, останавливаясь у моего стола.

– Да. Нашего ничего у них нет. Или Богдан… – со злостью стискиваю зубы, прогоняя набегающие при звуке его имени слёзы. – … Алексеевич ничего не подписал.

– Он на месте? – встрепенувшись, Левский смотрит мимо меня.

– Да, но уже уходит. Я тоже пойду, ладно?

Коммерческий директор нетерпеливо взмахивает рукой, что я истолковываю как “вали куда хочешь”.

Выдергиваю провода из розетки и кладу телефон и ноутбук в сумку. Собираюсь как можно быстрее убраться из офиса. Не знаю вообще, вернусь ли я сюда завтра. Должна ли?

Что меня держит? Обязательства перед начальством? Деньги?

Да, деньги мне нужны, тем более если я решу всё-таки оставить этого малыша. Если решу… кого я обманываю… я уже так прикипела к мысли, что внутри меня развивается новая жизнь, что любые другие варианты, возникающие из-за нервов и злости, просто отметаю. Запрещаю себе о таком думать. Моя мама родила меня в двадцать лет. У них с отцом ничего не было. Ни бизнеса своего, ни квартиры. Добавьте к этому голодные девяностые. Но справились же как-то. Потому что держались вместе.

У меня есть семья. Полянский сделал свой выбор. Я тоже могу сделать свой. Я вернусь домой. Не сейчас, но ближе к родам точно уеду.

Пройдет ещё пару недель, и я скажу родным. Мама и отец вряд ли обрадуются, но уж точно не бросят. Не в правилах нашей семьи бросать своих в трудностях.

На удивление Айсель не останавливает меня, когда я подхватываю остальные свои вещи и, кивнув всем на прощание, быстрым шагом иду к лифтам. Хотя я вижу, что девушка не прочь опять поболтать. Она любопытная и взгляд у неё цепкий, но, кажется, на данный момент она мой единственный друг.

Когда выхожу из офиса, взгляд сам отыскивает машину Богдана. Стоит заведённая, но без хозяина. Значит, он ещё внутри, как и его Илона. Ресторан отменяется?

Чем она его так привлекает? Деньгами?

Всё в этом мире вращается вокруг денег. Можно купить почти всё. А как же любовь? Её тоже можно купить? Или он будет искать её на стороне? Как когда-то подцепил меня?

А она? Её устраивает такое положение вещей? Шпак… красивая женщина. Неужели она поставила на себе крест и жених, трахающий других, ей вполне подходит?

Запрещаю себе о них думать. Пусть вдвоём варятся в своём котле, который именуют отношениями.

Утром я выхожу из дома пораньше и, спустившись в метро, вместо привычного кофе покупаю себе стаканчик с чаем.

Вместо работы еду в клинику. За ночь у меня возникло несколько вопросов, на которые гугл дал мне противоречивые ответы, и я решаю уточнить их у врача. Тем более там осталась моя карточка, а я хочу забрать её себе. Скорее всего, я не буду наблюдаться и вести у них беременность. Возле моей съёмной квартиры находится обычная государственная клиника.

Около крыльца я замечаю рассхаживающего из стороны в сторону Полянского. Он курит и выглядит помятым и хмурым. Завидев меня, останавливается. Точным движением отправляет сигарету в ближайшую урну и начинает двигаться навстречу.

Останавливаюсь, смотря на него снизу вверх вопросительно.

– Пришла, значит. Всё уже решила? – хрипло спрашивает Богдан, засовывая руки в карманы.

Я поджимаю губы и, горделиво вздернув подбородок, веду плечом. Понимаю, о чём он говорит, и не собираюсь его ни в чём разубеждать.

– Как прошел вчерашний ужин? – спрашиваю вместо этого.

– Олеся… – устало говорит Полянский, кажется соображая, что я и не думаю рассказывать ему о своих планах. – Как ты себя чувствуешь? Ты ела?

– Ты всё ещё помолвлен? – спрашиваю напрямую.

– Да.

– Тогда тебя не должно волновать моё самочувствие и режим моего питания.

– Ты ошибаешься. Внутри тебя, по твоим же словам, растёт мой ребёнок.

– И ты собираешься это проверить?

– Да.

Это задевает. От обиды хочу опустить взгляд и ссутулиться, но силюсь не показывать, как меня цепляют его слова.

– А если он вдруг окажется не твоим, то ты только зря сотрясаешь воздух. Я прочитала в интернете, что ДНК-тест можно сделать только после двенадцати недель. Придётся подождать. А пока я прошу не трогать меня и не ходить за мной по пятам. Занимайся своей жизнью, своей невестой и подготовкой к свадьбе! – выкрикиваю гневно и, обогнув застывшего Богдана, проскальзываю в дверь клиники.

Полянский следует за мной по пятам. Вместе со мной раздевается в гардеробе, сдаёт вещи, надевает бахилы и, выпрямившись, ждёт, когда я проделаю то же самое. Я кошусь на него недоверчиво. Во мне кипят непонятно откуда взявшиеся злость и обида на этого мужчину, которые мне непременно хочется на него выплеснуть. Он мне ничего не обещал. Между нами вообще отношений не было!!! А теперь мы связаны… ребёнком.

Если бы он не поцеловал меня тогда у себя в кабинете, не всколыхнул всё мое нутро своими нежными прикосновениями, губами, словами, я бы не реагировала на него так остро. На него и его невесту.

Я чувствовала себя такой одинокой, такой брошенной и обманутой всеми, что его ласка сбила меня с толку и я до сих пор не могу взять себя в руки.

Наверное, именно поэтому мне вдруг хочется расплакаться. Это желание возникает так внезапно, что я не могу ему противиться.

Я одна в чужом городе. Забеременела от крестника своего отца и, кажется, успела влюбиться в него по уши ещё до того, как узнала о ребёнке внутри меня. А он женится… на идеальной, взрослой, состоятельной женщине. Которая подходит ему по всем параметрам, я в этом уверена, а я, а я… он общается со мной как с инкубатором!

Всхлипываю.

В ужасе закрываю рот ладонью и отворачиваюсь под внимательным взглядом Богдана. Хватаю свою сумку и начинаю там рыться в поисках салфеток или ответов на свои вопросы.

– Леся… – мягко произносит Полянский и кладёт свои ладони мне на плечи.

Приподнимая их вверх, втягиваю и опускаю голову, чтобы он не видел, как неконтролируемый солёный дождь брызжет из моих глаз.

– Почему ты всё ещё здесь? – говорю тонким голосом, смотря прямо перед собой.

– Потому что ты дочь моего друга, моя сотрудница и, скорее всего, мать моего ребенка, – спокойно и тихо говорит Богдан, чтобы его услышала только я, а не толпа из посетителей клиники, которые, как и мы, сдают одежду.

Это не то, что хочется услышать от мужчины каждой девушке. Но именно эти слова приводят меня в чувство. Отрезвляют.

У него есть невеста. Невеста.

Стоит запомнить раз и навсегда. Выкинуть из головы иллюзии, снять розовые очки, бросить их на асфальт и хорошенько потоптаться.

– Я не могу дать тебе большего, Леся. Не сейчас, не в данный момент моей жизни. Знаю, ты хочешь услышать что-то другое. Но пока всё, что я могу дать тебе, – это финансовая поддержка. Я хочу знать, что с тобой всё нормально. С тобой и ребёнком. Что ты не наделала глупостей, о которых будешь жалеть потом всю жизнь. Понимаешь?

– Я понимаю, – киваю, продолжая стоять к нему спиной, вцепившись в собственную сумку.

– Не в моих жизненных принципах бросать людей в беде. А тем более мы в этой ситуации оказались в том числе и по моей вине. Ты правильно всё вчера сказала. За ребёнка отвечают двое. Мать и отец. Мы проверим моё отцовство. Потому что я не могу иначе. Если тебя задевает этот факт и ты не готова с ним мириться, то я пока не знаю, в какую сторону нам двигаться. За моими плечами разный был опыт, Лесь. И это не недоверие именно к тебе, это недоверие к людям в общем.

У меня волоски на затылке шевелятся от его горячего и частого дыхания, от его торопливого шёпота, словно он репетировал эту речь и ждал момента, чтобы это сказать. Его большие пальцы чертят круги на моих плечах, успокаивая. Руки продолжают сжимать, придерживая. Голос мягкий и спокойный, он разговаривает со мной как с маленькой. Для него я, наверное, такой и являюсь. Между нами, разница в тринадцать лет… И я совсем не знаю, как он жил до того момента, когда несколько недель назад наши взгляды пересеклись в полутьме ночного клуба.

Я искала исцеления. А что искал он?

– Я не против ДНК-теста… ты же сам слышал. Я не знаю, почему так себя веду, Богдан. Плачу и истерю. Если тебе интересно, обычно я не такая… Я весёлая и люблю решать проблемы, а не создавать их.

– Просто ты беременная. Гормональный взрыв, и всё такое. Скоро станет лучше.

Полянский усмехается и отпускает меня, но лишь для того, чтобы развернуть к себе лицом. Волосы, выбившиеся из косы и растрепавшиеся из-за шапки, лезут во влажные глаза и липнут к губам.

Богдан аккуратно убирает их с моего лица, отчего я немного отклоняюсь назад, не разрешая ему к себе прикасаться так нежно. Он чужой мужчина, хоть и отец моего ребёнка.

– Не трогай меня, пожалуйста, больше. Это неуместно… в нашей ситуации, – бормочу, опустив глаза в пол.

И вижу, как Полянский сжимает руки в кулаки, пряча их в карманы своих чёрных, со стрелками брюк.

– Всё будет, как ты скажешь.

– Ладно. Ты пойдёшь со мной к Радовой? Это мой гинеколог. У меня приём через, – смотрю на свой мобильный и тихо ругаюсь. – Ну вот, уже опоздала!

– Это не проблема. Идём.

Полянский делает движение, словно хочет взять меня за локоть, но, натыкаясь на мой колючий взгляд, тормозит себя. Показывает подбородком в сторону стойки администратора и, пропустив меня вперед, идёт следом.

Я чувствую его взгляд на себе. У меня печёт между лопаток и чуть ниже.

Подойдя к администратору, Полянский сам называет мои имя и фамилию и врача, к которому я записана. Я стою чуть в стороне и смотрю на него, стараясь усмирить свое быстро колотящееся сердце.

Через пару недель, когда нам разрешат сделать анализ, он точно будет знать, что является отцом моего ребёнка. Не знаю, как это знание изменит наши отношения, но пока я не буду отказываться от его помощи. Но и злоупотреблять ей не буду.

Он чужой мужчина.

А мне очень хочется, чтобы стал моим. Целиком и полностью. С тем, чтобы быть на вторых ролях, я совсем не согласна. Хотя он ничего мне и не предлагал… но вряд ли бы он так стоически выдерживал мои истерики, если бы хотел как можно скорее избавиться.

Мог ведь просто предложить денег, и мы бы покончили со всем этим раз и навсегда.

– Я зайду с тобой в кабинет, ты не против? – спрашивает Богдан, забирая мою карточку у администратора и протягивая её мне.

– Нет.

– И Леся, пока болтать о беременности не стоит. В офисе и родителям объявим позже.

Вспыхиваю и гневно смотрю на него, сведя брови вместе.

– Я и не собиралась кричать об этом на каждом углу!

– Вот и отлично.

– Олеся Земцова? – Радова приподнимает брови, когда я, поздоровавшись, захожу в её кабинет. – Что-то случилось? Ты передумала сохранять беременность?

– Нет-нет… дело не в этом, – говорю поспешно и оборачиваюсь, встречаясь взглядом с голубыми глазами Полянского. – У нас с отцом ребёнка возникло несколько вопросов.

Богдан заходит следом и плотно прикрывает дверь. Опускает ладонь мне на спину и подталкивает вперед, к столу врача. Не сразу, но я всё же отстраняюсь.