27 Глава

– Как насчет пропустить стаканчик после тяжелой трудовой недели? – спрашивает Левский, без стука распахивая дверь в мой кабинет.

Он уже успел снять галстук и пиджак, который теперь держит двумя пальцами и небрежно перекинул через плечо.

– Который час? – снимаю очки и откидываюсь на спинку кресла, немного отъезжая от стола, и тру лицо ладонями.

В глаза словно песка насыпали. Не помню, когда я последний раз пил сегодня и ел что-то кроме овсянки с бананом утром с сыном. Он вечно норовит выбросить кашу в помойку или в окно, пока Вика не видит. На днях поймал его за этим занятием и теперь мы завтракаем вместе. Нормальная каша. Съедобная.

– Время валить из офиса в ближайший бар, – говорит Илья и плюхается на кресло, напротив моего стола. – Над чем работаешь? Египет?

Закидывает ногу на ногу и со скучающим видом, берет со стола несколько договоров, которые мы с юристами сегодня согласовывали.

– Саид тянет с подписанием и опять внес правки. У наших юристов скоро этот контакт будет отскакивать от зубов, как таблица умножения у второклассников. Я его уже наизусть знаю. Он хочет уменьшить наценку на масло. Но если мы пойдем у него на поводу, то останемся с голой жопой.

– Школа какое прекрасное тогда было время, – флегматично бормочет Илья, медленно листая исписанные черными чернилами листы.

Школа, твою мать.

На секунду прикрываю глаза и бросаю взгляд на наручные часы. Пятница. Уже семь часов вечера, не заметил за делами как рабочий день подошел к концу. По плану у меня еще были на сегодня дела, а по факту я опять забыл и не съездил на тренировку к сыну, хотя обещал.

Переворачиваю мобильник экраном вверх. Несколько сообщений в рабочих чатах. Одно от клиники. Ни одного от Леси и ни одного от сына.

Черт. Это хреновый знак. Последнее время парень бомбардирует меня сообщениями по любому поводу. А Леська наоборот полюбила играть в молчанку. Я планировал ей сегодня набрать в обеденный перерыв. Хотел услышать ее мягкие мелодичный голос, от которого у меня расслабляются скрученные в канаты нервы и на душе наступает полный штиль… Есть в ней что-то такое, чего до нее было только в одной женщине в моей жизни. Лизе – матери моего сына.

У нас с Данилом только начало наклевываться какое-то потепление в отношениях. Я пытаюсь загладить свою вину перед ним. За свое отсутствие рядом несколько лет подряд, когда отец ему был так необходим. Вместо этого я зализывал собственные раны, пытаясь пережить смерть женщины, которую, как казалось любил больше жизни.

До сих при мыслях о Лизе, в животе ощущаю холодок. Столько лет прошло, а боль оставшаяся после нее все еще временами напоминает о себе. Сейчас намного меньше, чем раньше. Именно поэтому первое время я не мог смотреть на улыбающееся лицо сына, без болезненного ощущения, словно внутренности пропускают через мясорубку. Со временем это чувство притупилось и на место ему пришла пустота. Удобная пустота одиночества.

– Думаешь он хочет нас кинуть? Может пробить его по нашим базам? – вырывает меня из мыслей голос Ильи. – Я сразу говорил, с этим Египтом что-то не чисто.

– Уже пробивают. Наташа…?– вызываю по селектору свою помощницу.

– Да, Богдан Алексеевич? Кофе?

– Поздно уже для кофе… Домой иди. В понедельник ты мне будешь нужна в восемь ноль ноль.

– Поняла. Хороших выходных, Богдан Алексеевич.

– Виски она у тебя там не держит в свой тумбочке? – хмыкает Левский. – А то можно устроить набег на запасы Натальи и воздержаться от бара. Зачем куда-то идти и искать приключения, когда все рядом? Под боком? Алкоголь, женщины.

Смотрю на него. Что за одержимое желание нажраться?

– Я пас. Последнее время мне не до приключений, – отвечаю, постукивая пальцем по деревянному полотну стола.

Телефон молчит, а у меня руки чешутся набрать номер Земцовой, выпроводить Левского из кабинета и откинувшись на спинку кресла закрыть глаза. Просто слушать, как беспечно Леся расскажет о своем дне дома в кругу семьи. Я знаю она там отдыхает. Ей нужно набраться сил и отдохнуть пока на это есть время. До того момента, пока в комнате сначала будет появляться ее живот, а потом уже она. У меня начинает сосать под ложечкой при этой мысли. Я уверен, что Олеся будет прекрасна в этот момент. И я хочу быть рядом, не смотря на все сдерживающие обстоятельства.

Илону. Наш фиктивный чертовый брак. Миллиарды, которые зависли над нашими головами как дамоклов меч.

Давным-давно я собирался помереть как волк одиночка, а теперь меня непреодолимо тянет к Олесе и ее теплу. Даже мой сын, который с новыми людьми ведет себя как дикий дикобраз, готов отправится за этой девушкой куда угодно. После смерти своей матери, он не подпустил так близко к себе ни одного человека.

Я понимаю, что Леся влюблена в меня. Это написано на ее красивом лице каждый раз, когда мы пересекаемся. Стоит мне посмотреть на нее, как ее всегда немного бледное лицо с ярко сверкающими каре-зелеными глазами, покрывается румянцем. Она начинает нервно подергивать кончик своей косы и бесконечно поправлять волосы. Облизывает губы и смотрит на меня так, что каждый раз простреливает пах волной возбуждения.

Я хочу чтобы она родила мне ребенка. Не секунды не задумывался над абортом. Нет и точка. Этот ребенок увидит свет и его мама будет самая прекрасная девушка на свете.

– Хьюстон вызывает базу! Мужик, ты потерян для общества! – возвращает меня из собственных мыслей Левский. – Отключи мозги и на секунду перестать думать о работе. “Полян-групп” не развалится если ты уйдешь сегодня из офиса пораньше.

– Ты прав, – хмыкаю и резким движением опускаю крышку ноутбука.

– Отлично, я знаю одно местечко…

– Я домой. К сыну. И спать.

Завтра суббота и если выехать с утра пораньше, то к десяти я планирую уже стучаться в дверь к Земцовым. Тянуть некуда, надо рассказать старому другу отца, что скоро у него появится первый внук.

А у меня второй сын.

– Тебе тридцать шесть лет, а ты ведешь себя как старый дед. Тебя скоро окольцуют, пошли оторвемся напоследок, как в старые добрые…обещаю буду нем как рыба и твоя денежная подушка Шпак ни о чем не узнает. О том, что ты спишь с Земцовой она же не узнала?

Оторвавшись от распихивания по карманам пиджака ключей от машины и телефона, приподняв брови смотрю на Левского. Прищуриваюсь.

– Сплю с Лесей?

Смотрю на Илью исподлобья. С чего такие выводы?

Телефон в кармане начинает вибрировать. Не успеваю ответить, как звонок сбрасывают. Скользнув взглядом по экрану отмечаю, что номер неизвестны.

– Будешь отрицать? Эта малышка смотрит на тебя как оголодавшая. Если бы не этот ее взгляд, я бы давно попытался ее попробовать на зубок, а так даже почти не трогал. Урвал первый сладенькую конфетку, что поделать. Мы люди попроще, нам достается второй сорт, – разведя руки в стороны произносит Левский.

Он словно не понимает что испытывается мое терпения, говоря о Лесе в такой небрежной манере. Неожиданно кровь вскипает венах. Эта девочка…она моя. От кончиков пальцем ног до кончика ее длинной русой косы. И никто не имеет право трогать ее даже словесно. Даже в шутку. Тем более мой партнер по бизнесу.

– Твою мать, закрой свой поганый рот, – цежу сквозь зубы, неосознанно сжимая кулак. – Чтобы я от тебя слово больше в ее адрес не слышал. Понял?

– Как скажешь, – говорит Левский.

Резко встает со стула, тот с громким стуком падает. Илья с вызовом смотрит на меня. Вопросительно приподнимаю брови. Усмехнувшись Левский хватается за спинку стула для посетителей и ставит его на место.

– Бывай, босс, – насмешливо салютует двумя пальцами и скрывается за дверью.

Телефон звонит снова. На этот раз я успеваю взять.

– Да?

– Богдан Полянский? – вежливо интересуются на том конце трубке.

Такие звонки случаются каждый день, где звонящий называет мое имя, фамилию, неосознанно коверкает отчество или название моей фирмы. Предлагают свои услуги, навязывают продукты. Кто-то кому-то дал мою визитку. Кого-то я не записал в свои контакты.

Трижды в моей жизни были звонки от которых кровь в жилах стыла и волосы на затылке шевелиться начинали. Девушка на той стороне провода еще молчит, словно подбирает слова, а я уже знаю, что этот звонок один таких.

Сжимаю трубку сильнее, готовясь получить удар под дых, и поворачиваюсь в сторону окна.