Глава 3

— Он пойдет со мной, я не оставлю его здесь. И чтобы Вы понимали, мой друг, тот самый, который детектив-неудачник, уже находится под дверями Вашего дома. А еще он вызвал своих друзей с полиции, поэтому уже очень скоро тут станет шумно, ярко и весело, как в парке аттракционов. Вот это будет шоу! Хочется посмотреть на лица Ваших богатых соседей. — Я широко улыбнулась, бросая на мужчины довольный взгляд.

Мы находились на кухне, где я все-таки приготовила ужин. Не то, чтобы хотелось кормить морального урода, который пытался отхапать у меня сына с ходу, но Сашку-то надо было покормить.

Сейчас он сидел в углу столовой, на мягком диванчике, благо, в больших наушниках, и смотрел мультик.

Я разрешала, если он вел себя хорошо и мне не прилетало от классной руководительницы. Не сказать, чтобы Сашенька был балованным, но, как и любой мальчик его возраста, вполне мог доставить хлопот. Саша рос активным и любознательным ребенком, а это означало, что он пробовал все, что привлекало его внимание.

— Чего Вы планируете добиться?

— Не знаю, а Вы?

Он промолчал. Только медленно встал из-за стола, демонстративно вытер губы салфеткой с каким-то замысловатым узором (что, даже они тут были сделаны на заказ?), а затем бросил на меня взгляд сверху вниз.

— Это ничего не изменит. Даже если ты заберешь Сашу сейчас, я вернусь завтра. Я приду послезавтра и через неделю. И так до тех пор, пока мой сын, мой единственный наследник, не станет жить под одной крышей со мной.

— Когда это мы перешли на ты? — тут же ощетинилась я, с силой бросая свою салфетку на стол. Тоже мне, нашли, чем выпендриться!

— Ладно, давай говорить по-взрослому.

— А до сих пор мы в песочнице игрались?

Дмитрий проигнорировал мой вопрос. Набрал что-то на своем телефоне и через несколько секунд в столовой появилась женщина, кажется, та же самая, что недавно открывала мне дверь.

— Анна Геннадьевна, отведите, пожалуйста, Сашу в гостиную, поставьте детский канал, проследите, чтобы все было в порядке.

— Будет сделано, Дмитрий Валентинович, — быстро проговорила женщина, чуть склонив голову.

Так, ладно, мне все это начинало надоедать. Еще утром ничего не предвещало подобного кошмара. День начинался, как день. А к вечеру я попала в непрекращающийся кошмар.

— Теперь можно поговорить, — бесстрастно выдал Дмитрий, когда прислуга увела Сашу с моего разрешения. Мелкий попросил не задерживаться и прийти посмотреть мультики с ним.

— Нам не о чем говорить. То, что вы делаете – это незаконно! Любой суд встанет на мою сторону, я – мать! Это Вы не появились в назначенный срок и не забрали ребенка, это Ваша Карина что-то намутила с документами и клиникой, а после исчезла. Моей вины здесь нет.

— Пойдем по-другому пути.

— Да по какому еще пути?! Нет у нас с Вами никакого пути! — закричала я. Возможно, это было лишним, но нервы уже сдавали. Я старалась держаться максимально спокойно, когда сын находился рядом, чтобы не пугать его и не накалять обстановку, но сейчас можно было дать волю эмоциям.

— Я смогу дать ему все.

— Что?! — Я вперила в собеседника жгучий взгляд. Скрестила руки на груди, понимая, что, так или иначе, но мне придется выслушать Соколова. У него явно на уме был какой-то монолог про то, что он сверхбогатый. Спасибо, увольте, мы уже поняли по Вашим салфеткам и люстрам!

— Я…

— Богат, да, дальше что?! Вы не один такой на свете! Чем еще похвастаетесь?

— Я хотел сказать, что я смогу стать Александру достойным отцом. У меня действительно есть, что дать мальчику.

— Все, что ему нужно – у него есть, — отрезала я. Ну, конечно, я так и знала, заведет песню о том, что может купить все-все-все на свете!

— Да? Разве не вы живите с ним в тесной двушке на окраине города? Дом старый, ремонта не видел дольше, чем мы с тобой живем на свете…

— Смотрю, Вы потрудились на славу, цвет моих трусов не выяснили случаем?

— Цвет твоих трусов меня интересует в последнюю очередь, — холодно отсек Соколов, а я покраснела. Не очень удачное сравнение выбрала. — Меня волнует то, где находится мой наследник.

Скотина! Конечно, если все выставлять в таком свете, то выходило, будто я какая-то оборванка! Возможно, с его пьедестала я и казалась нищенкой, но для среднестатистического человека, у меня все было очень даже нормально! Если не сказать больше – хорошо! Квартира была своей, не съемная, не в ипотеку. Аккуратная, чистая, со свежим ремонтом и новой мебелью. Я освежила комнату Саши и закупила ему новые вещи к первому классу да так, что хватило бы на нескольких. Все, что могло потребоваться, у нас было! Я заботилась о своем мальчике! И справлялась с этим отлично!

А дом… дом, как дом, пол мира в таких жили! Пусть советских времен, но зато крепкий, перестоит многие замки!

Я много работала и трудилась, чтобы у Саши было все – игрушки, книги, спортивные секции. У меня была своя жилплощадь, машина и бизнес. Не у каждого было столько же и плевать, что думал Соколов, я не собиралась давать вытирать об себя ноги! Я гордилась тем, что смогла достичь, и никто не был вправе отнимать у меня это чувство!

— А Вы у нас, видимо, королевских кровей, господин Соколов? Привыкли весь мир считать за грязь? Позвольте тогда поинтересоваться, сколько Вам примерно лет? Двадцать пять, тридцать пять?

— Тридцать два. К чему этот вопрос?

— А к тому, что я очень сомневаюсь, что за тридцать два года минус детство и образование, Вы смогли бы заработать на этот дом, в котором мы находимся. Сами. Значит, рискну предположить, что, либо Вы нечисты на руки и представляете себя кого-то, вроде бандита, либо Вы просто маменькин и папенькин сынок. На криминального авторитета Вы не тянете, уж простите, они более… харизматичные и уверенные в себе что ли... Вы же – обычный щёголь. Что-то подсказывает мне, что эти руки, — я кивнула в сторону скрещенных, ровно как у меня ладоней на груди, — не держали ничего тяжелее мобильного телефона. Вы родились с золотой ложкой во рту, из нее же Вас и кормили, а затем Вы выросли и принялись тратить родительские деньги направо-налево. Все, чем Вы заняты, так это тем, что показываете окружающим, какой Вы роскошный, вычурный и необыкновенный. Вы не работаете, не занимаетесь ничем полезным, скорее всего, шатаетесь по вечеринкам и меняете одну безумную женщину на другую. Я права?

Как тебе такой портрет себя любимого, а?! Получите, распишитесь.

— Как замечательно ты рассуждаешь, однако, Алена.

— Хватит мне тыкать!

— А я-то думал, что у матери моего ребенка нет образования. А вы поглядите-ка, психолог, как есть! Видит людей насквозь, может составить психологический потрет сходу, только взглянув на человека, — Дмитрий хмыкнул, усмехнулся, затем покачал головой. — Я думал, ты умнее, Алена, даже несмотря на то, что у тебя нет диплома хотя бы колледжа…

Вот же… очень хорошо, что мы были далеко от плиты. Там как раз покоилась сковорода, тяжеленая такая, с мясным рагу, которое я приготовила. А то она сейчас как раз пришлась бы под руку. Прищучила бы я этого индюка!

Ну, простите меня великодушно, что пахала с четырандцати, чтобы мать с отцом могли сорока лет на заводе могли себе позволить что-то, кроме гречки и черного хлеба! Простите, что всю жизнь старалась помочь им! Не получила образования, да, зато заработала на все нужное и себе, и им, и жила не хуже других, и ребенок мой ни в чем не нуждался!

Сволочь. Сволота. Сволочище!

— Что Вы делаете?! — Я не успела ответить на наглое и самоуверенное заявление заносчивого типа, потому что опешила. На кой-то черт он стал расстегивать рубашку, а затем вообще зачем-то повернулся ко мне боком. — Что Вы… — Я охнула и тут же прикрыла рот ладошкой.

— Нравится? — Соколов ухмыльнулся, правда взгляд при этом стал обжигающе холодным и тяжелым. На животе и боку, а также частично на руке красовался большой шрам. Кажется, от ожога. Неслабый такой. Было видно, что ему много лет и он давно зарубцевался, но он все равно бросался в глаза.

— Что это… — Я подняла взгляд на Дмитрия, который теперь уже одевался обратно.

— Это доказательство того, что ты судишь людей, не узнав о них ровным счетом ничего.

— Не понимаю…

— Да, я богат. Я наследник большого состояния в четвертом поколении. Только вот вырасти таким, как ты меня обрисовала, не вышло. Травму, последствия которой ты увидела, я получил много лет назад, будучи еще ребенком. Отец полагал, что из единственного сына должен вырасти достойный наследник, который преумножит состояние Соколовых. Для того, чтобы знать толк в деле всей жизни моей семьи, моего отца, деда и прадеда, я начал работать очень рано. Чтобы понять, с чем ты имеешь дело в тридцать, в этом нужно начинать разбираться в десять-двенадцать.

— Но…

— Я случайно получил этот ожог на производстве. И с тех пор очень хорошо знаю, что нужно быть аккуратным, если не хочешь долгих и неприятных последствий. Запомнил на всю жизнь. Такими уроками полно мое детство, так что поверь, я держал в руках не только дорогие мобильные телефоны. А сегодня мой первый выходной за последние два года и взял я его только ради сына. Единственного сына, который у меня может быть.

— Что?

— Ты не ошиблась разве что в девушках. Парочка последних действительно оказались безумными, — как ни в чем не бывало, улыбнулся Дмитрий. Так, словно не поведал мне только что ужасные истории из своего детства.

Господи… кем были его родители, если считали такое нормальным? И кто, в здравом уме, имея большие деньги, заставит корёжиться своего ребенка на опасном производстве вместо того, чтобы учиться и играть в детство?

— Я смогу дать Саше все. Школы, учителя, заграница, лучшее образование, все, что он пожелает. Со временем, он унаследует все, что у меня есть. Иных наследников, прямых и непрямых, нет, никогда не было и никогда не будет.

— Почему? — тихо поинтересовалась я. Как-то меня сбил с настроя наподдать этот жуткий шрам.

— Я не могу иметь детей. Больше нет.

— Как?

— Вот так. Карина, можно сказать, сделала мне одолжение. Я уже почти смирился с тем, что не смогу завести ребенка, врачи поставили свой диагноз пять лет назад. А тут… это дар. И я не откажусь от этого дара. Буду выгрызать его зубами, если понадобится.

— Насколько я слышала, самая распространённая причина того, что у мужчины не может быть детей – это венерические заболевания и их сопутствующие. Уверена, нагулялись Вы знатно, — выплюнула я.

Я тебе еще покажу, кто еще кого выгрызет!

Нет, мне было жаль маленького мальчика, с которым, по всей видимости, обращались довольно жестко, чтобы вырастить достойного наследника империи, но будь Дмитрий другим, не похожим на своих своенравных и жестоких родителей, то вел бы себя иначе, по-другому.

Он бы пришел ко мне, объяснил все по-человечески, предложил бы какие-то варианты, рассказал свою историю, выслушал бы меня, в конце концов! Но нет. Он не видел во мне мать, человека, личность. Только инкубатор. И цель. А ребенок не мог быть целью. Он не был вещью. И я не собиралась это пытаться объяснить взрослому мужчине. Если он не понимал этого без меня, то не понял бы и со мной.

— Думай, что хочешь, — равнодушно выдал Соколов, пожимая плечами. — Я свое слово сказал. И я не намерен менять своего решения. Александр - мой сын и останется со мной.

— Ах, вот оно что?! Тогда знайте, что я…

— Мам? — Я вздрогнула, услышав голос Саши. Он появился в дверях неожиданно и теперь смотрел на нас озадаченно, если не сказать, расстроенно.

— Что такое, солнышко?! — Я бросилась к сыну, позабыв о Соколове, которому собиралась высказать столько, что он запомнил бы до конца жизни. Присела коленками прямо на холодный, мраморный пол, не обращая на дискомфорт никакого внимания.

— Почему вы опять ругаетесь? — Саша нахмурился, сведя бровки к переносице.

Действительно, ребенок не понимал, почему мама так злится, когда долгожданный папа вдруг взял, да вернулся. Он ждал его. Саша всегда ждал своего отца. Он постоянно спрашивал о нем, рисовал для него рисунки, делал открытки к каждому празднику, уверяя, что отдаст ему все, когда тот, наконец, вернется.

Это было ужасно, жесткого и неправильно, но я не могла ничего поделать.

Наверное.

— Это из-за меня? — совсем тихо спросил он, заставляя мое сердце упасть.

Нет, нет, нет, только не это!

— Что ты, сыночек! — быстро проговорила я, проводя ладонями по плечам сына. — Никогда не смей так думать, слышишь?! Ты ни в чем не виноват, ты понял меня?

— Но…

— Саша… — Соколов к нам присоединился уже через несколько секунд. Ровно, как и я, он опустился на коленки перед ребенком и мягко, с трепетом провел рукой по светловолосой макушке сына. — Мама права, мы ругаемся не из-за тебя. Мы оба очень тебя любим и готовы сделать все, чтобы тебе было хорошо. Просто мы с ней очень давно не виделись и теперь не до конца понимаем друг друга. Это пройдет, ты не должен переживать из-за этого. И ты должен знать, что мы всегда будем тебя любить.

На мое огромное удивление, Саша высвободился из моих рук и потянулся к отцу. Дмитрий прижал его к себе, а тот послушно уложил свою головку на широкое плечо.

— Я тоже очень тебя люблю, папочка… — тихо проговорил он.