Глава 5

— Ты шутишь? — Дмитрий закончил заливисто смеяться, а теперь смотрел на меня недоверчивым взглядом. Так, словно я была полоумной.

— И в мыслях не было, — ответила я спокойным тоном.

— То есть… то есть ты правда это предлагаешь?! — Соколов снова рассмеялся, но на этот раз улыбка с его лица сползла очень быстро. — Ты вполне серьезна… ух ты, отдаю должное твоей наглости и смелости.

— У нас нет иного выбора.

— У нас?! — переспросил мой собеседник.

— Именно.

Мы с Дмитрием беседовали прямо во дворе, на пороге его вычурного дома. Глаз б мои его не видели, как своих ушей.

Как только настала пятница, я привезла ребенка в коттедж Соколова сама. Решив не травмировать Сашу и не затевать разборки раньше времени. Дмитрий удивился, но постарался не подать вида. Тем не менее, гад даже не пригласил меня внутрь. А я была намерена попасть внутрь.

Целых три дня я ломала голову над тем, как быть. Отдать ребенка? Нет, не могла, не хотела и не собиралась. Маленькому мальчику нужна была его мама. Лишить его только обретенного отца? Тоже нет. Саше был нужен отец. Затеять войну с Соколовым? Это меня тоже не устраивало, но я рассматривала его как вариант в случае плохого развития событий.

Однако в какой-то момент у меня в голове возник план.

— Я не стану на тебе жениться. Это бред.

— Ты мне тоже не нравишься, и я тоже не хочу за тебя замуж! Но дело есть дело. Как бизнесмен, ты должен это понимать. Ты готов уступить мне ребенка? Нет. Я тебе тоже. Саше нужны нормальные родители и нормальная семья. Что еще ты предлагаешь?!

— Что ты несешь? Ты молодая девушка, тебе еще и тридцати нет, родишь себе еще в браке столько детей, сколько захочешь! Что мне сделать, чтобы ты исчезла? Дать тебе еще один миллион?! Я дам, только убирайся из нашей жизни! — Соколов начал злиться, это было видно из тона и взгляда.

— Ах из вашей жизни? Из вашей?! Ты что, с головой не дружишь?! Ты ребенка дважды за всю жизнь видел! Как ты себе это вообще представляешь?! Больной! — Не удержавшись, я стукнула его по лбу свернутыми буками, которые все это время держала в руках. Соколов обалдел. По крайней мере, судя по взгляду. Наверняка не каждая девушка в его жизни позволяла себе подобные выходки. — У меня к тебе деловое предложение, так выслушай его, черт подери! Ты и с партнерами так бизнес ведешь?! Пригласи меня внутрь и послушай прежде, чем раскидываться абсурдными предложениями!

— Это ты предлагаешь абсурд.

— Веди в дом или клянусь, ты пожалеешь, — прошипела я, окончательно потеряв всякое терпение. Я и так шла этому олуху на уступки. А он еще выпендривался. Вы посмотрите, какая цаца!

Я не оставила ему выбора. Все это время Саша сидел в моей машине и пристально на нас смотрел. В одном я была уверена точно – Дмитрий тоже не хотел расстраивать малыша лишний раз.

— Ладно, идем. И Сашу возьми…

Сына снова взяла в руки прислуга, она же отвела его наверх, показывать мальчику новую комнату.

— Я не знаю, что ты собираешься мне говорить, но…

Мы снова оказались в той же самой гостиной, в которой виделись в первый раз. Дима занял место у дивана, скрестил руки на груди в оборонительной позе, а я, а что я? Я не стала мешкать. Развернула бумаги, которые держала в руках и положила их на стол.

— Слушай и не перебивай меня, договорились? — Соколов закатил глаза, но все же кивнул. Отлично. — Я знаю, какая у тебя репутация в народе. Ты этакий мистер Хитклифф, за тобой протянулся слишком длинный след из девушек, которые в итоге плохо закончили. Все твои дамы сердца, как одна, оказываются либо в могиле, либо в клинике. В светском мире ты завоевал дурную славу и, уверена, выбор, на ком жениться, у тебя уже не велик.

— С чего ты вообще решила, что я хочу жениться?

— Я сказала – не перебивай меня! Это не все. Я знаю, что ты, как и твой отец, и вся твоя семья, помешен на равнозначных браках. Как и все богатые люди до вас и после вас, вы хотите себе в супруги ровню. И я могу это обеспечить.

— Разумеется. Фотограф, бывшая моделька, без образования…

— Еще раз перебьешь и еще раз получишь по лбу, — твердо заявила я, имея такое же твердое намерение совершить заявленное. — В бумагах ты найдешь документы и родословное древо. По отцу я веду свое происхождение из старинного дворянского рода. В определенный момент истории практически все уехали за границу и осели во Франции, пара человек остались здесь, в России. От них и ведется папина линия. Если ты не веришь, то можешь проверить, возможностей у тебя предостаточно. Отец всю жизнь о них рассказывал, я знаю, что он не врал. Женившись на мне, на матери своего ребенка, ты не просто осчастливишь того, кого называешь единственным наследником, но и поправишь свою репутацию в определенных кругах.

— Это все? — хмуро поинтересовался Соколов спустя некоторое время молчания. — Или есть еще, что предложить?

— Что ты такое несешь?

— А то, что ты можешь иметь детей. Столько, сколько захочешь.

— Это такая шутка?

— Почему же шутка? Вполне себе настоящее заверение.

— Это не смешно, — прорычал Соколов сквозь зубы. — Уходи по-хорошему, уходи сама, иначе я тебя заставлю.

— Ты даже не выслушаешь меня?

— Нечего слушать, ты несешь бред! — Он схватил меня за локоть, собираясь выпроводить за дверь.

— Донорская сперма, которую ты сдавал – цела. Она все еще существует, все еще заморожена и вполне себе активна!

— Что?

— Что слышал.

— Я проверял…

— Когда? Неделю тому назад? Я забрала ее семь лет назад! В той клинике, где все проводило, уже несколько раз сменился весь персонал, там и заведующий уже другой, тебя это не смущает? Дело-то не вчера происходило!

— Что ты… не может быть… — прошипел Дмитрий, тем не менее, отпуская мою руку.

— Семь лет назад, Карина Волк пропала со всех радаров. В какой-то момент из клиники мне позвонили и спросили, что делать с оставшимся материалом: моим и твоим. Я решила оставить их. Яйцеклетки и сперматозоиды. И то, и другое – потенциальная жизнь. Да и кто знает, как все обернется, куда повернет судьба? Сегодня у тебя все есть, завтра – ничего. У меня рука не поднялась уничтожить свои собственные гены. Но в какой-то момент, довольно скоро после рождения сына, мне стало не до того, расходы были большими, платить за их хранение стало нечем. И тогда Марк их забрал. Их передали в другую клинику, и он продолжил за них платить. Он делает это по сей день, как настоящий друг, считая это моим подарком на все дни рождения. Я все это к тому, что…

— Я могу иметь еще детей? — шокировано прошептал Соколов.

— Да. Одного, двух, трех. Хоть десятерых, там хватит твоего добра!

— Где? Где они?!

— Черта с два. Ты никогда об этом не узнаешь. Как только ты появился на горизонте, я попросила Марка спрятать их так далеко, чтобы ты никогда не нашел к ним пути. Он детектив, пусть и неудачник, по твоим словам, но сделать это смог. Теперь твоя судьба в моих руках. Точнее, в твоих. Отнимешь у меня ребенка или устроишь какую-нибудь аварию, и Марк их уничтожит. И, чтобы ты понимал, тебя в покое он тоже не оставит.

— Отдай! Ты не имеешь права!

— Ты тоже не имеешь права отнимать ребенка у матери, но собрался это делать! Ты вынуждаешь меня играть по твоим же собственным грязным правилам! Не я затеяла все это!

— Ты… ты… да я тебя…

— Что? Убьешь? Запугаешь? Вперед! Вперед и с песней! Посмотрю, как далеко ты уедешь!

— А если ты врешь?

— Может, и вру. Но откуда тебе знать? И ты не узнаешь, пока я не получу то, что мне нужно!

— Брак?

— Именно. Как только я стану твоей супругой официально, как только ты представишь меня прессе, высшему свету, отвертеться от меня легко и просто уже не получится. Ты будешь связан по рукам и ногам.

— С чего это ты решила?! Может быть, я женюсь на тебе, а потом ты случайно исчезнешь? Знаешь, сколько людей в принципе пропадает по всей Земле?

— У тебя итак хреновейшая репутация. Все твои девушки либо мертвы, либо раскиданы по клиникам. Если исчезнет еще и жена, мать твоего ребенка, да еще и сразу после свадьбы, представления не имею, как ты будешь из этого выкручиваться…

— Ах, ты… поганка, — подобно змее прошипел Соколов. Кажется, он намеревался высказать мне столько всего, что я надолго бы запомнила, по крайней мере исказившееся в гневной гримасе лицо и сжатые в кулаки руки об этом свидетельствовали, но меня спас Саша.

— Опять ссоритесь… — это стало не вопросом, тихим утверждением. Таким, будто тот, кто его высказывал, уже начинал смиряться с ситуацией.

— Этого мало?

— Наглая… — он усмехнулся, а после и вовсе расхохотался. — Ты думаешь, сунула мне под нос какие-то документишки, по которым у тебя родня в двадцатом колене за границей и этого будет достаточно, чтобы стать моей женой? Да желающих уйма! Проклятый, заклятый, выклятый, поверь, с таким состоянием, как у меня, я могу жениться каждый день и желающая стать моей женой всегда найдется!

— Но не из твоих кругов, — резонно отметила я. — За тебя пойдет только та, которой нечего терять…

— Хватит!

Скажите, пожалуйста, кажется я наступила на больную мозоль? В голубых глазах мелькнули молнии. Испугалась ли я? Нет. Наоборот, обрадовалась, значит, я достигла своей цели и попала в яблочко.

— Если добавить больше нечего…

— Неужели благополучие сына для тебя пустой звук? Неужели ты думаешь, что без матери, которая его растила семь лет, ему будет легко? Думаешь, он не вырастит и не предъявит тебе за это? Не узнает правду, что ты отнял его у меня? А может, ты думаешь, он тебе скажет спасибо?!

Дмитрий замолчал. Видимо, крыть ему было нечем.

— Я не женюсь на первой-встречной только потому, что она родила мне ребенка. Я знаю, чего такие, как ты хотят.

— И чего же я хочу?

— Разумеется, денег. Чужих, — подчеркнул он.

— Вот дурак, а, — протянула я, покачав головой. — Ты правда не соображаешь?

— А что я должен думать о той, что согласилась рожать за миллион рублей? Черт, это ведь не на прогулку сходить, ты согласилась за деньги дать жизнь! Привести нового человека в этот мир! Я должен верить, что ты хорошая, белая и пушистая?

— Я просто хочу видеть своего сына рядом! И я согласна пойти на все, чтобы у меня получилось! Я в отчаянии!

— А мне просто этому поверить, да?!

— Мы можем составить брачный контракт. Любой, на твое усмотрение, я подпишу все, что ты пожелаешь. Я не собираюсь тебя соблазнять, ты мне тоже не нужен, как мужчина. Но я хочу, чтобы мой ребенок рос в полной семье! Я не хочу бросать его и уж точно не хочу затевать с тобой настоящую войну! Я хочу, чтобы у Саши был отец, которого он годами ждал!

— Почему?

— Потому что это моя ошибка. — Я, наконец, произнесла это вслух. Слова горечью осели на языке. — Я принимала решение стать суррогатной матерью, я намерена родила от человека, о котором ничего не знала и это я была намерена отдать его в чужие руки, даже не зная, кому именно собираюсь его отдать. Это я виновата в том, что у него семь лет не было отца. Это моя вина, что мне нечего было даже рассказать сыну об отце. И мне за нее расплачиваться. Саша не должен.

— И что же, ты готова годами терпеть фиктивный брак, чтобы сыну жилось хорошо?

Возможно, я немного лукавила. Разумеется, в случае чего, я собиралась бороться. Но что-то мне подсказывало, что я проиграю. Пойди я против Соколова, и проиграю. Так говорило сердце. Так утверждал разум. А терять своего единственного ребенка я не хотела. Не собиралась. Просто не могла. Что бы не кричала, а вероятность была мала. И мне лучше было уступить. Пока еще была такая возможность, пока я не стала Соколову врагом, нужно было уступить. Ухитриться, выкрутиться, быть мудрее.

— Я должна исправлять свои косяки. Не мой ребенок.

— Похвально. Или ты просто меня дуришь.

— Если ты не согласишься, если мы вместе не создадим условий для хорошего существования Саши, то я объявлю тебе войну. — Я набралась смелости и выдала давно заготовленную фразу.

— Короткая выйдет война, — самоуверенно протянул Соколов, нагло ухмыляясь. Да, он тоже был уверен, что победит. Кого-то подкупит, кто-то окажется ему уже должен, кого-то запугает. И Сашу у меня заберут. Вот и будет весь итог.

— Я ведь тоже пока что прошу по-хорошему, Дмитрий, — неожиданно холодно и сухо выдала я, удивив себя собственным тоном.

— Да неужели? — Соколов рассмеялся. Зря.

— Кто сказал, что я пришла без козыря?

— О, как… припрятала короля в рукаве?

— Не поверишь – туз. А, может быть, если повезет, целых два туза.

— Ты об этом пожалеешь… Это я тебе обещаю, — прошипел мне на ухо Дмитрий прежде, чем броситься к сыну – обманывать, да утешать.

— Это мы еще посмотрим, — бросила я вслед.

У него не было выбора. Если быть точнее – я его не оставила. Для этого мне пришлось идти напролом и, разумеется, я была неправа, начиная манипулировать такими вещами, но и иного пути я не видела. Соколов был настроен решительно, воинственно. По-другому я бы свое не отстояла.

— Простите… — Я обратилась к прислуге, которую очень вовремя поймала, когда та проходила сквозь гостиную.

— Да? — Взгляд этой женщины оказался таким же серым и холодным, как и весь ее внешний вид в целом. Соколов держал ее, потому что, она работала здесь давно или он специально подбирал себе персонал под стать?

— Анна Геннадьевна, верно? — Вроде бы, я верно запомнила ее имя, но в ответ не последовало ни слова, ни кивка. Так, ладно, видимо женщина не воспринимала меня всерьез. Пора было это исправлять. — Мне нужна комната. Лучшая комната в этом доме. — Я очаровательно улыбнулась, пронаблюдав за тем, как брови домработницы Соколова поползли вверх от удивления. А что Вы думали, что я шучу?

— Дмитрий Валентинович? — Она обернулась к хозяину, да так и застыла, словно каменное изваяние. На какое-то время, буквально, на несколько секунд, в гостиной воцарилось гробовое молчание. Саша непонимающе смотрел то на одного, то на другого взрослого, я ждала ответа Дмитрия, а Анна Геннадьевна в край растерялась.

— Ну, что за глупости! — наконец, выдал Соколов.

В смысле? Он решил и дальше упрямиться? Что? Какого черта?!

— Дмитрий… — протянула я, попытавшись вложить в свой тон максимум недовольства.

— Разве мама и папа не должны жить в одной комнате? — тихо поинтересовался Саша.

— Конечно, сынок! — Дмитрий широко улыбнулся и, отойдя от ребенка, неожиданно подошел ко мне.

— Что ты делаешь? — прошептала я так, чтобы меня услышал только Соколов, но гад меня проигнорировал.

— Алена, милая, что за ерунду ты городишь? Ты будешь жить со мной, в моей комнате, это же наша с тобой общая спальня! Разве у взрослых, женатых людей может быть иначе?

— Да ты… — Рехнулся. Я хотела сказать, что он рехнулся, но мне не дали.

— А ты как хотела? Назвалась женой? Теперь придется ею быть,. Сказала гоп, значит, прыгай, — зло прошипел Соколов, повернувшись ко мне на доли секунды так, что закрыл от сына и прислуги.

Ну, нет, дружок! Так мы не договаривались! Что он себе позволял?!

— Да! Ура! Значит, мы наконец-то переезжаем? — счастливо выкрикнул Саша, подпрыгивая на месте.

— Конечно, сынок, я так долго ждал вас с мамой, — притворно протянул Соколов, подхватывая сына на руки и возвращаясь ко мне. Ошарашенной и шокированной мне.

— Дмитрий, ты…

— Все, дорогая, остальное – потом, — с этими словами, Соколов притянул меня к себе и чмокнул в губы. — Самое главное, что мы, наконец, вместе.

Все, конец спектакля, прошу занавес. Иначе эту ситуацию охарактеризовать было просто нельзя.

Как же так? Как моя жизнь в одночасье превратилась в этот цирк? Еще неделю тому назад у меня все было чудесно. Самой большой проблемой были требовательные клиентки, которые хотели в пятьдесят выглядеть на тридцать и вместе ста двадцати килограмм весить на фотографиях пятьдесят. Как так получилось, что вся моя жизнь перевернулась вверх дном? И ведь теперь всему происходящему не было видно ни конца, ни края. Я понятия не имела, как выпутываться из этой ситуации. Я понятия не имела, как избавляться от Соколова. Я понятия не имела, как вернуть жизнь в прежнее русло.