Глава 16

Несколько дней проходят незаметно. Сейчас мы работаем с детским домом для особенных детишек. Он большой и нуждается в жёстком спонсировании. Того, что им выделают – не хватает. После начала активного сбора и оформления всех документов работа закипела. Параллельно я собирала бумаги на удочерение. Это было несложно.

С такой работой, как у меня – связей достаточно. И добрые люди, которым помогла однажды я – с радостью откликнулись на мою просьбу.

И я без труда собираю всё и сейчас еду в детский дом «Огонёк». Припарковавшись у ворот, беру папку с документами и бодро, даже победно вышагиваю по асфальту. Рассматриваю всё по пути. Начали завозить стройматериалы.

Работа кипит – это радует.

Настроение у меня волшебное. И надеюсь, всё пройдёт отлично. Там уже всё зависит не от меня.

Я захожу внутрь помещения и, вместо того чтобы пойти к Алексею, сначала заглядываю к Славе. Но на привычном месте я её не нахожу.

Подхожу к девочке лет десяти и вручаю той шоколадку. Она была для моей малышки, но у меня есть ещё.

– Не подскажешь мне, где Слава? – мило щебечу. В нетерпении от нашей встречи. Я не видела её дня три или пять. Честно, я уже потерялась в днях недели… Знаю, что сегодня суббота, и у меня выходной.

– Ой, – девочка краснеет, тут же прячет шоколадку под одежду. Испуганно осматривается по сторонам. И сердце сжимается от одного действия. Бедные… Прячут даже такую мелочь от других.

Встаёт на носочки, и мне приходится наклониться, чтобы услышать, что она говорит.

– Она ушла с бандой Скорпионов вон туда, – указывает в конец коридора.

– Скорпионов? – господи, что тут происходит?

– Это мальчишки. Старшенькие. Лет семнадцати. Их тут все боятся. А Славка, дурочка, одному в тарелку плюнула… Вот они её за шкирку, пока воспиталки не видят, и…

Глаза округляются от ужаса. Я тут же срываюсь с места, матеря всех вокруг. Какого черта эти дуры не смотрят за детьми? А где Лёша, директор?

Я лечу по коридору – и плевать, что на каблуках. Поворачиваю налево и слышу голоса мальчишек. Под лестницей, ведущей на второй этаж. Конечно же, там ведь ничего не видно…

– Эй, пугало, целуй мои ноги. И извиняйся! Старательно! На коленях!

– Языком слизывай! – летит очередная мерзость.

– Не буду! – слышится голос моей Славки. Боевой, с характером. – Ноги у тебя воняют! И ты на них плюнул!

– Конечно, плюнул. Ты ж плеваться любишь.

Один их диалог вызывает во мне ужас вперемешку со злостью.

Слышится глухой удар и крик Славы.

– Чтоб ты подавился!!

Я влетаю под лестницу, еле сдерживаясь, чтобы не навалять отморозкам. Сумка в пальцах уже сама хочет взлететь в воздух, чтобы надавать им заслуженных тумаков.

Но не успеваю. При виде меня Славка кричит:

– Мама!

Одно слово парализует меня, как никогда.

А парни, когда слышат это слово, оборачиваются. Замечают меня. В глазах испуг, ужас и растерянность.

– Шухер! Валим! – кричит один из них.

Они пробегают мимо меня, перекрикиваясь между собой.

– Мля, застукали!

– А я говорил, надо было просто её отпустить!

– Сейчас Лёхе расскажет!

Отмираю тогда, когда Славка бросается ко мне в ноги и обхватывает их руками, сильно-сильно обнимая. Волосы, как всегда, растрёпаны, а лицо вот-вот треснет от улыбки. Только вот… щека красная.

От этого сердце замирает.

– Малышка, – я тут же присаживаюсь. И маленькие ручки уже замыкаются на моей шее. Поджимаю губы, взволнованно рассматривая щёку. – Они тебя ударили?

Нет! Я так просто это не оставлю! Таким детям надо быть не здесь! А в более жёстком месте, где их научат уму-разуму! Ей же всего… пять! Она совсем крошка, маленькая. А там взрослые детины, втроём напавшие на одну маленькую и слабенькую девочку.

На ней сегодня голубой сарафан, отличающий её от привычного образа сорванца. Такая миленькая, нежная и беззащитная.

– Чуть-чуть! – весело произносит, всё ещё улыбаясь. – Но мне всё равно! Скоро мама меня заберёт!

От этих слов чуть не плачу. Обнимаю её, целую в светлую макушку, чувствуя, как разрывается сердце на части. Это сумасшествие. Она не мой настоящий ребёнок, но всё болит, словно я знаю её всю жизнь.

Я точно должна удочерить её. И сделаю это. Правда, финальное решение не за мной. Но я добьюсь этого. И наказания тех мальчишек.

– Что случилось? – отрываю её от себя. – Почему они на тебя напали?

– Они просто завидуют!

Господи, её только что заставляли вылизывать чью-то обувь, а она… Всё ещё весёлая, блещущая энтузиазмом и позитивом.

– Я сказала, что скоро меня заберут отсюда! – так и есть! Заберу! – И те дураки отобрали у меня еду. Сказали, что меня потом покормят. А я…

Тут она смущается, отводит взгляд.

– Плюнула им в тарелку. Вот они и… – чуть грустнеет, но быстро собирается и снова жизнерадостно сияет. – Разозлились! Но и пусть! Дядя Лёша сказал, что вчера меня удочерили! И через два дня я буду дома!

Что?..

В смысле? Как? Я ведь ещё с ним не говорила, и вообще… ещё ничего не решено.

– Кстати-и-и, – она отрывается от меня и крутится, демонстрируя свой красивый голубой сарафан. – Спасибо за подарок, мамочка! Дядя Лёша сказал, что это ты подарила!

– Так и сказал? – голос чуть не срывается.

Нет-нет… Только не говорите мне, что я опоздала? Быть того не может! Я ведь делала всё быстро, да и к тому же Слава тут уже четыре года, и до этого момента до неё не было никакого дела, а сейчас…

Чуть не принимаюсь стонать в голос.

Почему именно она?

– Ну-у, он не упомянул тебя, – прикладывает пальчик к губам, кажется, вспоминая их разговор. – Но я знаю, что это ты!

Смотрит вновь на меня. И взгляд в мгновение тухнет.

– Ты же? – спрашивает с надеждой.

Это конец.

Что мне ей сказать? Что не я? И я, дура, опоздала? Что платье не от меня? И мамой она будет называть другую девушку?

– Так, – резко поднимаюсь. Нет, здесь что-то не так! – Пошли в медпункт. У тебя щека распухнет.

Тяну к ней свои пальцы, которые обхватывает детская ладошка.

И опять слёзы на глазах.

– Как скажешь! – кивает.

Я быстро отвожу малышку в медицинский пункт. Женщина в возрасте закатывает глаза, проговаривает «опять ты», но всё же смотрит щёчку. А я пока вылетаю из помещения и бегу в кабинет директора.

Алексей ведь знал, что я хочу её удочерить! И даже не предупредил меня, что родители для Славы нашлись.

Но я уверена – тут ошибка!

Останавливаюсь у дверей в кабинет директора и стучусь.

– Да, войдите.

Влетаю в кабинет как ураган, стоит услышать всего два слова.

Держись, Мира! Только без претензий!

– О, Мира! – мужчина подпрыгивает с места, поправляет галстук на рубашке и сглатывает. – Привет! А я как раз… думал о тебе. Что насчёт ужина? Или обеда? Или… Э…

– Алексей, – прерываю его, проходя вглубь комнаты. Я присаживаюсь, чтобы не упасть, если он вдруг подтвердит страшные слова малышки. – Слава сказала, её удочерили. Это правда?

Смотрю на него с надеждой. Чуть не размахиваю перед его лицом папкой, так и говоря:

«Вот! Вот всё! Возвращайте им документы, я пришла!»

Понимаю, что это глупо, но… я в отчаянии.

Не хочу её отдавать.

Мужчина сочувственно смотрит на меня. Вижу, что нервничает. Дотрагивается длинными светлыми пальцами до края стола. И играется с ручкой.

О, нет…

– К сожалению, я отговаривал его как мог, но… Почему-то он хотел именно её. Я не мог отказать. И тебя расстраивать не хотел. Всё же знаю. Я вообще удивился, что спустя четыре года её хотят удочерить, но…

Каждое слово как гром. Пугает, оглушает и заставляет впасть в панику от страха.

Хорошо, что я сижу. Иначе бы упала. Ноги становятся ватными.

– Он был непреклонен. И даже не рассматривал других.

– Кто он? – я знаю, что это тайна. Он никогда не скажет. И по взгляду вижу – не может.

– Прости, – сочувственно прикрывает глаза.

Ну, Лёша! Будь человеком!

– Пожалуйста, – снова прошу. Я уже начала смотреть дизайны для её комнаты. Даже выбирала садик поблизости… Представляла вечерами, как мы ходим в кино, я покупаю ей спортивные костюмы или то, что она хочет. А потом перед сном целует меня в щёчку и спокойно идёт спать… Сытая, одетая, расчёсанная. – Может, я поговорю с ними, и тогда…

Тишина оглушает.

Я жду этого «нет». Но…

– Ладно, – выдыхает. – Только, если что, я ничего тебе не говорил.

– Договорились, – уверенно киваю. Что-нибудь придумаю.

– Это… – он делает паузу, всё ещё сомневаясь. Но лицо его вмиг ожесточается. И он пренебрежительно выплёвывает: – Артур Беркутов. Наш меценат.

Что?..

– Лёш, ты ничего не перепутал?

От всей информации мозг взрывается. Почему Артур удочерил Славу? Именно сейчас? Именно её?

Да, я знала, что он собирается сделать что-то подобное, но думала, что всё это – несерьёзно. И просто повод увидеться со мной или… Всё. Это была единственная здравая мысль.

– Удочерил Беркутов или меценат? – переспрашиваю. Только сейчас доходит.

При чём здесь тот благодетель? Они же оба говорили, что…

– Мир, – вдруг серьёзно говорит. Слышу в его голосе виноватые нотки. – Это один человек.

Один…

– Но ты ведь…

При первой встрече он сказал, что меценат – другой человек! Другой! И Артур это подтвердил, и Алексей… И что же теперь выходит?..

Меня обманывали? И для чего?

– Он нам денег дал. Дополнительных. За этот бред…

– Ты называешь обман меня – бредом?

То есть всё это время директор обо всём знал и молчал!

Так, ладно, нет. Он не виноват. Всё же деньги ему нужнее. Уверена, он пускает все средства на этот дом. Пусть. Я должна злиться на другого человека.

Он вообще о Славе подумал?! Хочет она к нему или нет? Хоть бы раз с ребёнком пообщался… А я ведь только и слышала, что он ей подарки делал. Всё!

– Прости. Я изначально был против, но…

– Ладно, – обрываю его, вставая. – Это не твои проблемы, я не сержусь. У тебя была причина.

– Тебе Слава сказала о…?

Киваю.

– Да. А ещё…

Я смотрю на него со всей серьёзностью.

– Алексей Анатольевич, – вспоминаю, что всё же есть деловая этика. И я пришла удочерять Славу, а не выслушивать всё это. – Будьте добры, проконтролируйте работу воспитателей. И поговорите с ребятами. Только что банда отморозков прижала Славу под лестницей.

Его глаза от шока округляются.

– Это мои?

– Ваши, – выплёвываю зло. Перед глазами красный отпечаток на бледной щеке малышки. – И ударили. Если вы не примете никаких мер, при всём моём уважении, я буду вынуждена…

– Я всё понимаю, – мы оба переходим на профессиональный тон. – Разберусь. Виновники будут наказаны. И да.

И снова сочувствующий взгляд, от которого плохо становится. Что опять?..

– Слава уезжает послезавтра. До этого времени я больше не могу знакомить её с потенциальными родителями. Это была ваша последняя встреча.

Да он издевается!

– То есть я не могу даже пойти и спросить, всё ли у неё в порядке, после того как её чуть не избили неугомонные подростки? – вспыхиваю как спичка.

Да он издевается!

– Мне жаль.

Жаль ему!

Я хватаю грубо и резко папку, прижимаю к себе. Лечу на выход из кабинета, стараясь не разозлиться на Алексея. Мне на другого надо эмоции выплёскивать.

И я достаю телефон, захожу в список контактов. Ищу Кривоклюва, которого точно переименую в «урода»!

Дожидаюсь, когда оборвутся гудки.

Сбегаю по ступенькам вниз. Пальцы сжимают телефон. А зубы сдерживают язык, с которого вот-вот сорвутся ругательства.

Не отвечает. Тишина полнейшая!

Посматриваю на время – вроде должен быть на работе. Поехать туда?

Ты не знаешь, где он работает, Мира…

Чёрт!

А времени – всего два дня!

О! Я знаю, кто может быть в курсе!