Глава 25

Неловко принимаю огромную коробку из рук Егора. Там явно торт, судя по упаковке. Правда, не понимаю, почему такой тяжёлый… Килограмм пять или семь…

– Куда ты? – грозный голос даже меня пугает. – Иди и поставь на стол.

Беркутов злой.

Егор цыкает, отбирает у меня коробку с тортом и несёт к столу. Палата всё же у Артура слишком хорошая. Здесь и просторно, и стол есть. Холодильник. И ванна личная с туалетом… А ещё выход на балкон присутствует. Именно там Славка сейчас смотрит на парк возле больницы, подкармливая голубей.

– Готово, говнюк, – отзывается Егор.

Что он сказал?!

Выдыхаю, что малышка этого не слышит.

Слишком рано выдыхаю.

Тут же с балкона выглядывает светлая макушка.

Разворачиваюсь к парню и испепеляю его взглядом. Совсем дурак? При детях ругаться! Она в детском доме и не такое наверняка слышала, но… Ругаться при ней больше не позволю.

– Ой, – понимает ошибку, когда Слава приоткрывает рот.

– Ма, а гов…

– Слава, это плохое слово, – серьёзно и строго, словно отец, обрывает её Артур. У нас у всех рты захлопываются. Даже у смелой златовласки. – Не повторяй.

– А, поняла, – и голова быстро пропадает снова на балконе.

Напугал…

– Упс, – чешет виновато макушку. – Всё? Свободен? Могу валить?

– Иди уже, – отмахивается. Атмосфера в палате ужасная. – От тебя только одни проблемы.

Чего это они? Насколько я помню, они всегда хорошими друзьями были, а тут… Как кошка с собакой. Только в лицо друг другу не кидаются. Не могут. Но уверена, будь у Артура эта возможность…

Он бы точно ему врезал.

Дверь за Егором захлопывается. А я останавливаюсь у кровати больного и аккуратно сажусь рядом с ним. Зачем? Там стул есть. Но почему-то захотелось сесть сюда.

– Вы поругались? – пытаюсь выпытать причину его пренебрежительного отношения. – Ты относишься к нему грубо.

Нет, ничего удивительного, но…

Странно же.

– Он накосячил. Жёстко.

– Ударил тебя по лицу? – усмехаюсь. Он напряжён!

– Лучше бы ударил, – цедит сквозь зубы. Тема для него болезненная, судя по тону и испепеляющему окно взгляду. Не лезу.

– Проехали, – сворачиваю тему и наблюдаю за Славой. Пора её забирать оттуда. А то уже прохладно становится, заболеет. Да и что-то волноваться начинаю. Вдруг упадёт? Вздыхаю. Сейчас заберу. Только…

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладонь.

Соберись, тряпка!

– Спасибо тебе, – выпаливаю то, что так давно крутится на языке.

– За что?

– Что не отталкиваешь. Разрешил тут отпраздновать. Она тебе никто, но ты всё равно…

Никто…

– Эй, стоп, – в голосе какая-то обида. Да ну… – Я хотел её удочерить. А ты буквально вырвала у меня её из рук, воровка. Подумала о моих чувствах?

Странный укол совести прознает все органы.

Не подумала…

Изначально я подозревала, что он делает это всё ради того, чтобы мы вновь сошлись, а теперь… Не могу так думать. Я не вижу это ни в его глазах, ни в поведении. Раньше… Возможно. Но эти пару дней дали мне отдохнуть. Пересмотреть взгляды.

И сейчас мои пальцы накрывают его ладонь.

– Прости.

Хочу сжать их, но быстро отдёргиваю. Славка возвращается с балкона с розовыми щеками.

Господи!

Подпрыгиваю с кровати, подлетаю и чуть не сажусь на колени. Трогаю её за лицо. Замёрзла, наверное. Заболеть может! А нам нельзя! Планы все поменяются…

Хотя всё и так идёт не по плану.

– Холодно? – ощупываю её. Господи… Отвлеклась на торт!

– Не-а, – головой мотает. – Хор-р-рошо было.

И улыбается счастливо.

Облегчённо выдыхаю.

– Пошли, горячий чай сделаю. И тортик хочешь?

– Хочу-хочу, – бежит к столу. Встаю, иду следом за ней. Открываю коробку и замираю. Какая красота! Вот это куколка! Присматриваюсь и не вижу ни единого изъяна. Как они за такое короткое время нашли такой шикарный торт? Я не могу от него взгляда оторвать, а что до Славы… На месте замерла. – Она съедобная?

– Да, – говорит за нашей спиной Артур. – Делал лучший кондитер.

– Агзамов, что ли?.. – шучу.

Я мало кого знаю, на самом деле. А это шоу по телевизору видела… Запомнила…

Шутка неудачная, да?

– Ага.

Странный ответ.

Хватаю нож со стола. Целый, не распакованный, только из магазина. Вынимаю его из пачки и замираю.

– Ты серьёзно? – до меня не сразу доходит, о чём он! Поворачиваюсь к нему и не могу спрятать изумление на лице. А он – бетоном! Будто вообще ничего для него не значит.

Да быть того не может!

Торт – шикарный. Фигурка здесь большая, продуманная до мелочей. Принцесса в пышном платье. Самая настоящая фарфоровая кукла! С кудряшками, пышным платьем… И ведь я всё разглядеть могу. Даже камушки на короне.

– Серьёзно, – плечами пожимает.

Не мигаю.

Если это правда… У него же очередь там большая и… Да его торты стоят даже не десять тысяч! Там шестизначные или даже семизначные суммы…

– Ты с ума сошёл? – на мои слова только кривится.

– А мы торт есть будем? – переводит тему. – Я боюсь, что сейчас усну и не попробую его.

Да-да, торт!

Возвращаюсь к нему и со слезами на глазах разрезаю единственный ярус. Жалко портить такую красоту.

Первый кусочек отправляется на пластиковую тарелочку. Отдаю её Славе. И даже не думая, выпаливаю:

– Отнесёшь её пап…

Резко прерываюсь, округляя от шока глаза.

Не…

Не может быть.

Кидаю растерянный взгляд на Артура. Ну, Мира, почему именно в него, а?

Он сам жёстко удивлён. И пока никто из нас ничего не успел сказать, я быстро выпаливаю:

– Тебе чай? Или сок?

Помогите! Кто-нибудь!

– Сок, – хрипло и тихо выдаёт. Ещё хуже делает. Я надеялась, что он ничего не услышит. Всё же после аварии и сознание терял, и не восстановился до конца…

Но нет. Услышал.

Судорожно киваю и хватаю пластиковый стаканчик.

Пока малышка несёт тарелку до па…

До Артура! До Артура!

Она несёт её до Беркутова!

Почему этот «папа» вообще крутится у меня на языке?

Наверное, это из-за врача. Он назвал меня Беркутовой, его женой. Сказал, что у нас милая дочь, и я немного… вбила себе это в голову. И теперь теряюсь.

Наливаю сок в стаканчик и передаю Славе. Она сама растеряна. Но не могу ж я сказать, что мама у неё – лохушка до мозга костей. Соврала и поверила в свою ложь.

Папа…

Блин.

Снова режу кусочки тортика – уже для нас. Садимся за стол. Благо тишины нет, малышка своим говором и восторженными эмоциями всю неловкость скрашивает. Отвечаю активно. Лишь бы замять то, что произошло пару минут назад!

И весь наш бубнёж так убаюкивает Артура, что мы не замечаем, как он прикрывает глаза и перестаёт откликаться на имя.

Тихо сопит, не шевелясь. Даже пальцы не подрагивают.

А он… милый, когда спит.

А как глаза откроет – сразу же говнюком становится.

– Солнышко, нам пора, – шепчу ей, аккуратно вставая. Она соглашается. Сама зевает. Да и поздно уже.

Артур молодец… Продержался часа три или четыре, после того как ему сделали уколы. Ему покой нужен, а мы тут немного шумим.

Вздыхаю, с трудом убираю торт в холодильник. Мы его уж точно не утащим, да и завтра, когда Артур проснётся, может, захочет ещё кусочек. Там его любимая начинка с вишней. Видимо, делал на свой вкус, но нам тоже очень понравилось.

Повезло, что эта палата похожа на квартиру.

Закончив, беру малышку за руку и тихонько веду на выход. Краем глаза цепляю пестрящие огоньки.

У стены замечаю красочную коробку, обёрнутую красной бумагой. Украшает это всё золотой бант, красиво поблёскивая от тусклого света.

Подарок для Славы…

Она на него посмотрела лишь несколько раз. Но не сильно обращала на него внимание, бегая вокруг Артура. Лишь на двадцать минут вышла на балкон, оставляя нас наедине.

И теперь, окрылённая эмоциями от сегодняшнего дня, проходит мимо.

Забыла про него…

Мы можем сделать вид, что просто забыли его, но…

Судя по торту и всему этому, он готовился. Правда готовился. Слышала, как он сказал Егору, где всё забрать. Он и ресторан арендовал.

Но ничего не получилось.

Заморочился…

Не обидно ли ему будет, когда увидит свой подарок рядом, проснувшись?

Ох, это точно обернётся не так, как я хочу, но…

Всё же думаю о его чувствах.

И испытываю вину за всё происходящее. Не позвони я ему и не согласись на встречу, он в аварию не попал бы.

– Ты не забыла про подарок? – шепчу ей, кивая.

– О, – переводит на него взгляд.

Забыла… Но тут же тянет к нему свои крохотные ручки.

* * *

– Ух ты…

Рассматриваю гору всего и не знаю, как на это реагировать.

Заморочился – ещё лёгкое слово.

Интересно, он сам это всё выбирал или послал помощницу?

Тут, мне кажется, есть всё для рисования. Разные виды красок, кистей, мольберт, куча альбомов, скетчбуков, мелки, карандаши, фломастеры… Настолько много, что на мгновение я начинаю завидовать.

А у меня такого в детстве не было!

Зато теперь, когда у меня есть дочь… я могу немного с ней играть.

Хех…

– Капец, да? – шепчу удивлённо. – Куда нам это всё складывать?

Покупка стола была у меня в планах! Нужно же будет потом ей делать уроки. Правда, чуть позже…

– Не знаю, но… – малышка берёт в руки альбом и листает странички. Какой же звук! – Давай нарисуем папе рисунок? Чтобы быстрее выздоровел.

Папа.

Одно маленькое, безобидное слово. Вызывает бурю эмоций в груди. Всё сковывает, а сердце словно ледяными кольями пронзает.

Это безумие.

Я что-то натворила и теперь не знаю, как из этого выпутаться.

– Правда… – она поджимает губки, привлекая к себе внимание. Мотаю головой, пытаясь прогнать мерзкие мысли, но ощущения в груди никуда не денешь. – Мне нужна помощь, мамуль.

И глазки свои на меня поднимает – голубые, красивые. Чуть слёзы не пускает.

Боже мой…

Что за маленький манипулятор теперь живёт со мной…

– Какая, солнышко? – не могу сдержаться и опускаю ладонь ей макушку. Глажу по косичкам.

– Я рисовать не умею.

А-ха…

Нервный смешок вылетает из моего горла уже сотый раз за этот день.

– Я тоже, – признаюсь, потупив взгляд. Что мы там Артуру нарисуем в итоге? Но не могу же я её бросить! – Но научимся!

– До завтра? – шепчет.

– Ты хочешь подарить ему рисунок завтра? – сердце быстрее колотится.

– Ага, – обнажает белые зубки.

Блин.

Да здравствует бессонная ночь…

И откуда у этого ребёнка столько энергии?