Глава 37

Несмотря на мои опасения – ночь проходит спокойно. Уткнувшись носом в рельефную и мускулистую грудь, заснула без задних ног. Проснулась уже под утро. Родные начали ходить туда-сюда, и пришлось встать.

Артура рядом уже не было.

Через несколько часов мы прибыли в пункт назначения. Расположились в отеле. А теперь развлекаемся на частном пляже, вдыхая аромат прибрежного ветра.

– Ма-а-ам, ракушка, – Слава вытягивает ладошку, показывая маленький осколок.

– Не-е, я тебе потом другую покажу. Как на картинках.

Пока мы ехали к отелю – успела облизать взглядом все витрины. И вот увидела один магазин, где этих ракушек – завались. Разных форм, размеров.

– А можно я всё равно её сохраню? – спрашивает с надеждой и щенячьими глазками.

– Хорошо. Только не сжимай в ладони сильно, а то порежешься. И в тенёк иди. Иначе обгоришь сильно.

Я хоть и кремом намазала её – волнуюсь.

Провожаю взглядом мышку, добегающую до беседки. Показывает бабушке, что нашла.

А я вытягиваюсь на месте. Тянусь к солнышку, довольно прикрывая глаза и постанывая от удовольствия.

И тут же подглядываю одним глазком за Беркутовым совсем недалеко от меня. Смотрит. Знаю, что да. Я как сарафан сняла и в купальнике осталась – он взгляда ни разу не отвёл.

Знаю почему. Злой до чёртиков. Я его немного ослушалась. Выбрала нескромный купальник. Раздельный, приятного бежево-коричневого оттенка. Увидела его в магазине – и влюбилась.

– Чего купаться не идёшь? – прикрываю ладонью солнышко, чтобы посмотреть на этого Аполлона во всей красе. Но поистине он им станет, когда зайдёт в море и выйдет обратно. А капельки воды будут стекать по шее, груди, торсу, скрываясь в резинке плавок. Ничего такие. Обычные, но идеально подходят к его заду.

– Боюсь тебя одну оставить, – достаточно резко звучит.

– Оу… Кому я тут нужна?

– Вон тому, – кивает за меня.

Оборачиваюсь, а там какой-то дед сидит. Пялится на меня, съедая глазами.

– Зайдёшь в воду уже, может? Или мне пойти и втащить тому извращенцу?

Сглатываю.

– Не надо никого бить, – быстро захожу в воду. – У нас отпуск. Драки ни к чему.

Особенно из-за меня.

Останавливаюсь, когда вода достигает пупка. Дальше идти что-то страшновато. Море я, на самом деле, мало люблю. Из-за того, что дна не видно. Кто водится там… да, я трусиха и не отнекиваюсь.

– А ты не пойдёшь? – поворачиваю голову к Артуру. А там нет никого. А ведь только на песке сидел!

Ноги что-то касается.

Сжимаюсь вся.

Вскрикиваю.

И тут же бью ладонью по воде.

От гнева!

Знакомый зад проплывает совсем рядом, вновь касаясь ноги.

И тут же Артур всплывает наверх, убирая волосы назад. Шаловливая улыбка, обнажающая белые зубы, очаровывает. И прогоняет всю злобу куда-то на дно моря.

Бью его по плечу. Стараюсь сделать это больно, но плохо получается.

– Знаешь же, что глубины боюсь!

– Ага, – довольно произносит.

Чувствую, как его руки обнимают меня. И в груди вспыхивает яркий огонёк, струящийся по всему телу. Выжигает весь страх, сомнения, даря расслабленность и наслаждение. И всё из-за одного такого жеста…

– Хочешь, утоплю?

– Очень романтично, – хмыкаю. – А живой как-то выйти можно?

– Можно, – ох, это выражение лица мне не нравится… Что за копия Чеширского кота? – Когда замуж за меня выйдешь.

От последнего предложения теряюсь.

Чего-чего он?

– Торопишься, – испуганно выпаливаю. Это правда. Мы пока семью изображаем. Родителей. Вроде получается. А вот что дальше… А я не думала. Рассчитывала, что как пойдёт, так пойдёт. Но… Свадьба… Рановато…

Да мы помирились и нормально поговорили всего неделю назад!

– Тогда…

Тянет меня вниз. А я не заметила, как мы отплыли дальше, и уже не чувствую носками приятного песка.

Ныряем, и через секунду уши закладывает.

Мысленно ругаю этого дурака. Но приятно провожу в его руках время. Не отпускает ведь. Поднимает меня на поверхность.

Даже не страшно было.

Но, несмотря на это, восклицаю:

– Ты чего творишь?!

– Увидел в твоих глазах, что ты очень этого хотела.

Поправляю волосы, открывая лицо. И встречаюсь с карими восторженными, как у ребёнка, глазами.

– Решил исполнить. Кстати, мы всё дальше и дальше от берега.

Пугаясь, обхватываю его шею руками.

Зачем сказал?!

– Нас же не унесёт? – едва не заикаюсь.

Волны хорошие.

– Нет, – заверяет. – Но было бы неплохо. На какой-нибудь необитаемый остров. Где ты, я…

Он что-то говорит, а я не слышу уже. Взглядом касаюсь его губ и не могу оторваться. Почему-то сейчас за них остро концентрируется внимание.

А в голове та ночь.

Та единственная пьянящая ночь после разлуки. Мы так же касались телами. Были близко. А эти губы целовали меня везде, где заблагорассудится этому мужчине.

И чувства те же захлёстывают, как эти волны.

Крепкая пятерня Артура скользит выше, от талии к спине, шее…

Останавливается на волосах, за которые он тянет, заставляя запрокинуть чуть голову. Взглянуть в его глаза. И почувствовать этот жёсткий порыв его губ, накрывающих мои. Вгрызается в них, полностью завладевая. А я ничего поделать с собой не могу. Утопаю. Вязну в болоте.

И вспоминаю, что между нами было.

Мы прошли вместе многое. От жестокого для меня знакомства до потери ребёнка. От удочерения Славы до нашей неправдоподобной и фальшивой семьи.

В какой-то момент я пожалела о том, что сделала. Ушла от него, виня во всём именно его. Потеряла три года жизни, когда могла испытывать эти безудержные эмоции, страсть, заботу и любовь…

Я не хотела этого признавать, но до сих пор люблю этого самонадеянного грубияна.

Уверена, он продумал всё с самого начала. И я повелась, как маленькая девчонка, как в старые добрые времена.

И вместо того, чтобы гнать его в шею, проникаюсь поцелуем и улетаю. Куда-то. Чёрт его знает, куда… В приятное и тёплое место.

Где есть он, я… Слава.

И наш малыш…

– Лодителей уносит! Уноси-и-и-ит!

Я мгновенно просыпаюсь от этого крика. Как и он.

Осматриваюсь по сторонам. Первым делом – замечаю Славу на берегу. Машет руками, волнуется и кричит.

Нас унесло ещё дальше!

– Беркутов, блин, – недовольно постанывая. Волоски на затылке встают дыбом. – Нашёл где целоваться!

– Сама виновата, – чеканит. – Нехрен было такой купальник надевать. Я мужик. И не железный.

Это он просто со стороны не знает. Для меня его штука, вечно упирающееся в моё тело, очень даже железная.

Извращенец…

– На берег поплыли, – прошу его, а сама боюсь даже двинуть ногами.

– За меня держись, – словно слыша мои мысли и понимая действия, закатывает глаза.

Ну, что поделать, если я такая трусиха, а?

Только смириться. Что и делаю, вцепившись в мускулистое тело.

* * *

Выбравшись на сушу, успокаиваю Славку, которая думала, что лишилась нас обоих. Она вбила себе в голову, что нас унесёт далеко-далеко за буйки, и мы утонем. Я тоже такого боюсь, но… Объясняю, что всё хорошо, и иду плескаться с ней около берега, искать ракушки.

День выходит весёлым, насыщенным. Весь день проводим на пляже. А после обеда выбираемся на улочки города. Гуляем до позднего вечера, задерживаясь в парке аттракционов из-за машинок, на которых гоняла Слава.

И в отель она уже приходит без сил. Хочет спать. И Мила отчего-то зовёт её остаться у них.

Сестра очень хотела ещё провести время с мышонком.

Они очень близки.

Но я не ревную!

Иду устало в номер и первым делом занимаю душ, обогнав Артура.

Сняв вещи, встаю под струи воды и смываю пот после прогулки по городу. Кажется, я ещё и обгорела.

Болит всё, мочалкой не потрёшься. Даже от напора шумной воды больно.

А спину как огнём обдаёт.

Тянусь к ней рукой, но утыкаюсь во что-то твёрдое, горячее.

И это точно не стена…

Из-за шума воды я не услышала, как Артур оказался в ванной комнате. А это, несомненно, он.

– Ты что здесь делаешь? – не оборачиваясь, спрашиваю. Вопрос вылетает сипло, и я не уверена, что он вообще слышит.

Что он делает? Разве не в курсе, что стоит нам остаться наедине, то… всё?

Сглатываю и смотрю вниз, на возбуждённую грудь. От одной мысли, что он здесь, тело под еле тёплой водой становится напряжённым, словно оголённый нерв.

Он коснулся – а я уже отреагировала.

– Экономлю воду, – ни капли не смущаясь, его ладонь опускается на мой живот. Внезапно. Быстро. Обжигающе.

Втягиваю живот и дёргаюсь. Не от того, что мне неприятно.

Наоборот…

Каждый сантиметр горит от его прикосновения.

– Подвинься.

Толкает меня чуть вперёд.

Глаза как блюдца становятся.

– На меня вода не попадает.

– Т-ты чего, голый там? – заикаться начинаю.

Беркутов, вот что ты делаешь, а?

– Да. Я не привык купаться в трусах.

И, как в доказательство, тянет на себя. Прижимаюсь спиной к его рельефной груди, твёрдым мышцам, заработанными в зале. А в копчик упирается он…

Снова сглатываю. Уже от недостатка воды в горле.

Ещё чуть-чуть – и врублю холодную воду, заливая себе в рот.

– А ты против?

Не знаю, что сказать. Ворвался внезапно, без предупреждений.

Но дар речи пропадает не только из-за одного его поступка.

Ощущаю его прикосновения на своей коже, и плохо становится.

Непроизвольно облизываю губу. Мы оба обнажённые. Я не стесняюсь, прекрасно зная, что он всё видел. Но всё равно пытаюсь отойти от ступора.

И прогнать те мысли, что сейчас загружают голову.

Поздно.

Не в голове дело.

А в теле. В чувствах.

Которые рвутся наружу вместе с моим выдохом, когда Артур касается своими губами моей шеи. А я невольно наклоняю голову набок. Даю ему место для шалости, от которой закатываю глаза. Он всего лишь целует меня. Водит кончиком языка по бьющейся венке.

И гладит ладонью по плоскому животику, скользя вниз.

– Скажи мне «нет», если не хочешь этого, – жарко опаляет дыханием.

Он прекрасно знает, чем это всё закончится.

И я знаю.

Отказать не смогу. И не хочу.

Закусываю губу, обхватываю его ладонь пальцами и веду ниже.

Дура.

Ну и пусть.

Поток горячего воздуха бьёт внизу живота, концентрируя всё возбуждение между ног. Куда его пальцы тянутся.

Вытягиваюсь как струна на гитаре. Ноги подкашиваются, и голова кружится. И всё из-за одного касания.

– Уверена? – хрипит.

– Да, – вылетает.

Плевать.

Мне не омерзителен этот мужчина. Ни капли. У нас есть притяжение, страсть и даже любовь. И я не могу устоять. Прямо как в прошлом. Когда этот подонок слепил меня для себя, подсаживая на секс и времяпрепровождение с ним, как на наркотик.

Пальцы скользят дальше, заставляя распахнуть губы и вдохнуть немного кислорода.

Не хватает.

Дышать не могу.

Мне срочно нужна ванна, полная льда. Охладиться. Прогнать это жжение.

Или сладкая ласка, прямо как эта, от которой начинают подкашиваться ноги.

Подаюсь вперёд и касаюсь стенки душевой кабины лбом, руками. Цепляюсь ногтями за выступы. Лишь бы не упасть.

И всё из-за НЕГО, прижимающегося к копчику.

– Ноги раздвинь, – жёсткий и холодный приказ, которого я не слышала целые годы, вибрацией проникает в уши и долбит по всему телу. Оно двигается само, подчиняясь.

Делаю шаг одной ногой в сторону.

И он не медлит. Чувствует, что я готова.

За какую-то минуту одним представлением и своим присутствием возбудил меня не на шутку!

Но не делает то, чего хочет. Пока играется. Задевает самые чувствительные места.

Втягиваю носом воздух сильнее.

Ненавижу его в эти моменты.

Играется, издевается. Манипулятор!

– Хочешь? – зачем-то спрашивает.

Знаю, какой он. И играю под его дудку.

– Хочу.

– Узнаю свою малышку Миру…

Эти слова звучат порочно, грязно, пробуждая все те воспоминания, в которых мы делали не только это. Все знают меня как скромную и хорошую девочку. В каких-то моментах даже скучную.

И только этот мужчина, знающий меня с другой стороны, знает, чего я и как хочу.

И не даёт.

Вторая ладонь опускается на грудь. Сжимает её, заставляя выгнуться в пояснице.

– Я скучал, – от одной фразы сердце простреливает. И внизу живота. От тембра, от вибрации голоса, от пальцев, ласкающих моё тело.

Начинаю задыхаться.

Зачем он тянет?

Почему?

– Давал тебя время оправиться.

Давал. И мне хватило.

Я жалею об упущенном времени.

– А теперь готов взять сполна. Всю. До миллиметра. Пока гореть не перестанешь. И не сгоришь. Дотла. Хочешь, чтобы я сделал тебя своей, Мира?

Сколько раз за это время он заставит сказать меня это «хочу»?

Я уже готова. Он это чувствует. И мне не стыдно. Наоборот. Это доказательство того, что я не остыла. Не смогла. Слишком он врезался в мою память, в мою жизнь, в моё тело.

– Очень хочу, Артур, – все границы разумного стираются.

Я боялась секса три года. Боялась забеременеть. Боялась потерять ребёнка снова.

И вместо того, чтобы оттолкнуть, послать его за защитой, я хрипло умоляю:

– Хочу. Пожалуйста.

– Назови меня по имени.

Его ладони скользят по моему телу к бёдрам. Обхватывают их, чуть приподнимая.

– Арту…

Договорить не успею. Он входит стремительно, быстрым толчком, выбивая воздух из груди и стон из горла.

Врезаюсь пальцами в стенку кабины. И пытаюсь сжать зубы от таранящих и безудержных толчков. Не получается продержаться и пары секунд. Губы распахиваются, а тихие стоны вырываются изо рта, становясь звучнее и громче.

– Твою мать, ты лучшая, Мира, – рычит мне на ухо, прижимаясь сильнее. Я думала, что уже некуда, но нет. Ощущаю его всего. До мелочей. И меня всю трясёт, лихорадит.

Но как мне нравится!

Прямо как в ту ночь в его квартире. Я плохо её помню из-за похоти, накрывшей меня с головой. И алкоголя.

А этот вечер… Я запомню. Каждую, мать его, деталь! Секунду!

Эту руку, скользящую вверх и сжимающую жёстко шею. Запрокидываю голову назад, кайфуя.

Снова ощущаю горячее дыхание на ушке, в которое он шепчет всякие грязные фразы, заводящие не на шутку.

Мне нужен грёбаный огнетушитель. Или сапёр.

Иначе я взорвусь.

Вот-вот сделаю это.

– Кричи громче, – опять приказ.

И я никогда не знала, что можно так стонать…

Забыла, каково это, за три года.

И это накалённое чувство внизу живота. Одним мощным ударом лопается как воздушный шарик. От этой силы всё растекается по углам. Тело пронзает дрожь и яркий выстрел, лишающий любых сил.

Между ног всё горит, сжимается, а я тяжело дышу, отходя от фейерверков оргазма, накрывшего с головой.

Мама…

Как же хорошо… Хорошо и плохо одновременно…

Грудь раздирает, всё дерёт, болит от нахлынувшей разрядки.

И рассудок теряю. Но даже несмотря на наваждение, его страсть, его бешенство, мямлю:

– Только не в меня… Только не в меня…

Умоляю его в бреду.

И пока Артур терзает тело, чуть не падаю на колени, снова ощутив скручивающий взрыв.

И мне уже плевать на всё.

Я готова растечься лужицей на дне душевой кабины.

Но всё равно улавливаю, как Беркутов покидает моё тело. Несколько секунд – и кое-что горячее оказывается на моей ягодице, обжигая.

Выдыхаю и улыбаюсь как безумная.

Мозги расплавились. Сердце колотится. Всё до сих пор пульсирует, а я не могу прийти в себя. Только его руки не дают мне упасть.

Слишком давно я не ощущала такой пытки, от которой даже думать не могу.

И вода, стекающая по нашим телам, не помогает прийти в себя.

Поцелуй в ушко ещё хуже делает.

Очередной поток нескончаемых мурашек вызывает.

Я готова, как ласковый котёнок, упасть в ноги хозяина и мурлыкать до тех пор, пока ему не надоест.

– Обожаю тебя.

Пожар под ребрами разгорается.

– Раз обожаешь, тебе придётся нести меня до кровати. Я сама не дойду, – говорю, а сама ощущаю себя желе.

– А я думал продолжить…

– Нет! – выдыхаю испуганно.

– Жаль. Раньше ты была выносливей.

Да ну его… Столько оргазмов за один вечер пережить бы.

– Так и быть, потренирую тебя ещё как-нибудь потом, – и снова целует в мочку уха. А мне уже всё равно, что он там говорит. Я на седьмом небе и настолько устала, что не замечаю, как начинаю отключаться от бессилия в его руках.