Глава 3

Весь следующий день я прожила как в тумане. Я так давно не встречалась с мужчинами, что совершенно забыла, как это делается.

Как себя с ним вести? О чем говорить? Уместны ли будут шутки или он сочтет меня легкомысленной дурочкой?

— Так, стоп! — осадила сама себя. — Это не свидание, ты интересна ему исключительно, как кондитер, Яра!

К четырем часам я уже перемыла всю посуду, перетерла столешницы до скрипа и переставила банки с крупой в алфавитном порядке.

А ближе к вечеру переместилась в спальню и принялась потрошить свой шкаф, так и не решив, что надеть.

Через четверть часа комната напоминала филиал секонд-хенда после погрома. Вещи летели во все стороны и приземлялись на кровать, тумбочку и пол. Я вытряхнула почти весь гардероб, но ничего не подходило.

Черное платье — слишком мрачно, красное — слишком вызывающе, не хватало еще, чтобы он подумал, что я пытаюсь его соблазнить. Джинсы с блузкой — слишком буднично, не для ресторана, куда меня пригласил владелец. Юбка-карандаш — слишком по-деловому, решит, что я пришла на собеседование.

Я стояла перед зеркалом в одном белье и чувствовала себя героиней дурацкого фильма. Но это же не свидание, правда? Он просто пригласил меня в ресторан. По работе. Ну, почти.

Залезла в самый дальний угол шкафа и нащупала что-то шелковистое.

Вот оно! Платье-комбинация. Нежного молочного оттенка, струящееся, длиной в пол. Я купила его за месяц до расставания с Егором, в один из тех редких дней, когда я еще верила, что имею право на красивые вещи. Он тогда посмотрел на ценник и скривился:

— Для кого стараешься? Дома все равно никто не видит.

С тех пор платье висело нетронутое, как-то не было повода, чтобы его надеть.

— А вот и посмотрим, — сказала я своему отражению.

Я надела платье. Шелк скользнул по телу, облегая бедра и струясь к полу. Вырез на груди был глубже, чем я носила обычно, и я на секунду задумалась, уместно ли это.

Потом одернула себя: к черту. Мне почти тридцать и я больше никому ничего не должна.

Поверх накинула шоколадный пиджак из тонкой шерсти, с широкими лацканами. Он придавал образу небрежной элегантности, а цвет удивительно гармонировал с моими рыжими волосами, которые я распустила, позволив им лечь мягкими волнами на плечи.

Макияж сделала легкий, почти незаметный, только тушь и блеск для губ. Туфли-лодочки на среднем каблуке, чтобы не навернуться по дороге к машине.

Я посмотрела на себя в зеркало. Вроде я, но какая-то другая. С блеском в глазах и румянцем на щеках.

— Ладно, — сказала я себе. — Поехали.

Черный внедорожник ждал у подъезда. Водитель в пиджаке молча открыл дверь, и я скользнула на прохладное кожаное сиденье. Всю дорогу смотрела в окно, но не видела ни улиц, ни огней, погруженная в свои мысли.

Ресторан находился в центре, в старом особняке с высокими окнами и коваными воротами. Вывеска светилась мягким золотым светом: «Резиденция».

Я слышала об этом ресторане, но никогда там не была. Егор признавал только свое детище и принципиально не ходил к конкурентам. По крайней мере, со мной.

Святослав ждал у входа, прислонившись плечом к колонне. Белая рубашка с закатанными до локтя рукавами обнажала сильные предплечья. Темные брюки сидели безупречно.

Он напоминал расслабленного хищника, который готов в любой момент собраться и откусить голову обидчику.

Он, не отводя глаз, смотрел на меня, когда я выходила из машины. Спокойно, без улыбки, но как-то очень пристально.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Добрый, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты прекрасно выглядишь, — проговорил он и слегка прикоснулся пальцами к моему предплечью.

— Благодарю, — прошептала я, опустила глаза и почувствовала, как краснею.

Я так и не научилась принимать комплименты, которых, к слову, было немного в моей жизни. Я купалась в них в самом начале отношений с будущим мужем, когда Егор красиво ухаживал за мной, а потом, спустя примерно год после нашей свадьбы я стала просто глупой дурочкой, которую облагодетельствовали и взяли в хорошую семью.

— Идем, — он распахнул дверь и пропустил меня вперед.

Я шагнула в холл и огляделась. Высокие потолки с лепниной, приглушенный свет, столики в белых скатертях.

Нас проводили в отдельный зал, скрытый от посторонних глаз. Стол на двоих, свечи в низких подсвечниках, огромное окно в сад.

— Я подумал, что здесь нам будет комфортнее, — объяснил он, заметив мой взгляд. — В общем зале постоянно отвлекают.

— Понимаю, — кивнула я, садясь на мягкий стул.

Он занял место напротив. Официант принес вино, наполнил бокалы и бесшумно исчез.

— Я заказал ужин сам, — сказал Святослав. — Надеюсь, ты не против.

— Нет, — я пожала плечами. — Я вообще не фанат выбирать.

Он кивнул, и вскоре нам принесли закуски — рыбу с цитрусовым соусом, тартар из лосося, креветки в чесночном масле. Все было очень вкусно, но я чувствовала себя скованно.

Он почти не задавал вопросов, только изредка бросал короткие фразы: «Попробуй это», «Как тебе соус?»

Я отвечала односложно, и между нами постоянно повисало молчание.

Я не понимала, зачем он меня позвал. Сидеть и смотреть, как я ем? Дегустировать его меню? Или просто проверял, приду ли я?

— А теперь десерты, — сказал он, когда убрали основные тарелки. И в его голосе впервые за вечер появилось что-то живое, почти заинтересованное. — Хочу услышать твое честное мнение. Без дипломатии.

Принесли три позиции. Тарт с соленой карамелью, панакоту с манго и что-то слоеное с кремом дипломат.

Я попробовала первое. Потом второе. Потом третье.

— Карамель переварена, — сказала я, откладывая вилку. — Горечь перебивают солью, но она все равно чувствуется.

Святослав молчал. Смотрел на меня внимательно, но без всякого раздражения.

— Панакота слишком плотная, — продолжила я. — Желатина больше, чем нужно. Манго кислит, недозревшее взяли. Нужно либо добавить сахар в пюре, либо выбрать другой сорт.

Я перевела взгляд на третий десерт.

— А вот это хорошо. Воздушно, крем ровный, не расслаивается, — я подняла глаза на него. — Но ванили маловато. Вкус плоский. Семена из стручка дали бы глубину, а экстракт — нет.

Святослав откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Ты за три минуты разобрала то, над чем мои кондитеры корпели месяц, — сказал он спокойно. — Я это и хотел услышать. Спасибо.

— Пожалуйста, — ответила я, не зная, что еще сказать. Я не мнила себя великим экспертом, просто осторожно высказала свое мнение.

— Благодарю, что согласилась встретиться, — Святослав слегка улыбнулся, — мне было очень важно твое мнение. Может прогуляемся? — он хитро поднял бровь. — Мне не хочется с тобой расставаться.

Я немного смутилась, но приняла его предложение, и мы вышли на улицу. Свежий воздух ударил в голову, и я сделала глубокий вдох.

Неспеша вышли к набережной. Город сиял вечерними огнями, фонари тянулись золотыми нитями вдоль воды, где-то играла музыка. Шли молча, и это молчание не напрягало, оно не было тяжелым, давящим. Оно было комфортным.

Я смотрела на воду, на отражения огней, на свои туфли, которые постукивали по брусчатке. Он шел рядом, иногда, будто невзначай касаясь моей руки.

Мы остановились у парапета. Я положила руки на холодный камень и с наслаждением вдохнула речную свежесть.

— Ярослава, — он произнес мое имя негромко.

Я повернула голову и внимательно на него посмотрела.

— Что должно было произойти в твоей жизни, что ты исчезла на три года?