17. Мэй

Его поцелуй на губах…

Она убежала. Спряталась. Но этот поцелуй – он остался с ней. Осторожный, нежный, и в то же время такой горячий. Быстрый.

Испугалась.

Ее никогда никто не целовал. Никто…

Нет, все то, что было тогда, еще когда ее держали в клетке… все то – лучше забыть, как страшный сон. Когда ей связывали руки, затыкали рот, били… и по очереди… Нет, то, что было - лучше забыть. Ничего не было. Не с ней. И как хорошо, что Ренцо все это знает, и не нужно ничего скрывать. Все, что было – не имеет значения.

Ее никто не любил. То есть любили - родители, брат, но это не то…

Тарин… Они должны были пожениться, но почти не знали друг друга. Должны потом, после войны. Она не сможет уже…

Мысли сбивались.

Его поцелуй. И его глаза. Он так смотрел на нее, словно от ее слова зависела его жизнь.

А она убежала.

Он не стал ее держать.

В соседнюю комнату – здесь было куда бежать и где прятаться. Хотела даже за собой запереть, на двери задвижка, но даже не стала закрывать.

Ей просто нужно чуть-чуть времени…

Она боится не Ренцо, а только себя.

Ренцо остановился на пороге. За порогом. Долго стоял молча.

- Мэй, - позвал он. – Не бойся меня, я ничего не сделаю. Я не трону тебя.

Она не боялась. Просто нужно немного разобраться в себе.

Слышала, как он там, в коридоре, сел на пол, прислонившись к стене спиной. Не уходя, но и давая возможность побыть одной.

Сколько времени прошло?

Так нельзя – понимала она. Хотя бы поговорить нужно. Объяснить.

Она ведет себя как ребенок.

Слишком расслабилась рядом с ним, забыла про все. Так легко прятаться за чью-то спину, понимая, что тебя готовы защищать.

Ренцо сидел на полу у двери, прислонившись затылком к стене, закрыв глаза.

Она вышла.

- Ренцо, - позвала тихо. – Прости меня…

Он открыл глаза, повернулся к ней. Губы чуть-чуть дрогнули, но улыбки не получилось.

- Прости, - она подошла и села рядом. – Я испугалась. Я еще никогда…

- Ничего, - сказал он. – Просто хотел, чтобы ты знала. Я не отказываюсь от тебя, но не вижу других путей.

- Я понимаю. Ты прав.

Положила голову ему на плечо. Он, все же, улыбнулся. Обнял ее, привлекая к себе, и Мэй послушно прижалась, сама обхватила его руками.

Нужно быть сильной, и, если уж начала, то говорить до конца.

- Я не обиделась тогда, - сказала она. – Но я представила, что вернусь домой и больше никогда тебя не увижу. И испугалась. Как же я без тебя. И даже не могу сама себе толком в этом признаться, потому что я не должна. Если бы Дин узнал… Не знаю… Но он бы не одобрил. Ты – враг… Прости, но… Так вышло, что мы оказались по разные стороны. И я не в праве... Но мама всегда говорила: слушай свое сердце. И это не просто слова. Претор, тот дракон, он прав, это наша суть и наша сила. Мы становимся сильнее, только если следуем своему сердцу, - Мэй облизала губы. – А мое сердце с тобой.

Уткнулась носом ему плечо.

Он погладил ее по волосам.

- Какая же ты еще девочка, Мэй.

- Я не девочка.

Он хмыкнул, поцеловал ее в макушку.

- Самая лучшая.

Мэй обняла его крепче. Это было так хорошо.

- Вчера, когда ты влез в окно, я была так счастлива. Я так ждала.

- Я знал, что тебе понравится.

Мэй не видела, но чувствовала, как он улыбается. Хотелось поговорить о чем-то простом… не о себе, не о них вместе, а о чем-то, что не имеет никакого значения сейчас. Да и просто интересно вдруг. Она ведь его совсем не знает.

- Ты лазил к девушкам в окна?

Он усмехнулся, долго молчал, словно размышляя, стоит ли ей вообще об этом рассказывать. Она чувствовала его дыхание у уха.

- Лазил, - сказал, наконец. – Давно только, когда был моложе, вот где-то как ты.

- По лестнице?

Он засмеялся.

- Если бы я приходил с лестницей, то родители тех девушек давно бы свернули мне шею. Поэтому приходилось как-нибудь так… А к тебе влюбленные юноши в окно лазили?

- Нет, - Мэй вдруг смутилась… но ведь это она начала.

- Зря, я бы лазил на их месте, - сказал Ренцо. Он гладил ее волосы и чуть-чуть плечи, прикрыв глаза. Мэй казалось даже, ему все равно о чем говорить, просто нравится, что она рядом.

И ей тоже. Его близость заставляла сердце биться чаще.

- Когда война началась, - сказала она, - мне было только четырнадцать. А потом юноши ушли сражаться, и их волновали уже другие подвиги.

- Хочешь, я буду лазить к тебе в окно, вместо них?

Это шутка, конечно. Игра… Ничего не значит.

- Хочу, - сказала она. – Но только если здесь, в Илое. А если я когда-нибудь смогу вернуться домой, то…

- То не стоит тебя компрометировать?

Мэй мотнула головой.

- Тебя убьют, - сказала она. – И как же я тогда…

- Хорошо, - сказал он, поцеловав ее в лоб, потом в кончик носа, его пальцы коснулись ее щеки, стирая остатки слез. – Договорились, принцесса. В окна джийнарского дворца я лазить не буду, придется искать другие пути.

Его глаза совсем рядом, и глаза тоже улыбаются, насмешливо и почти счастливо.

Мэй потянулась к нему, и тогда он поцеловал ее в губы.

Голова кружилась.

Было немного страшно. Мэй ждала и одновременно боялась того, что будет потом, после поцелуя… Или не будет? До дрожи. Сейчас?

Его рука скользнула по ее спине, и Мэй непроизвольно вытянулась, замерла, даже дышать перестала. Потому что в этом прикосновении была уже не только нежность, но и желание, страсть…

Ренцо посмотрел на нее. Наверно, ужас отразился на ее лице? Мэй быстро взяла себя в руки, но он все равно увидеть успел.

- Знаешь что, - вдруг сказал он, - это, конечно, чистое безумие, но хочешь – погуляем? Я покажу тебе Илой. Когда еще увидишь? Можно выйти за Капитолием на набережную Тибра и спустится к морю. Рядом со мной тебя не тронут, главное, не ходить по темным подворотням, а быть всегда на виду. Они не станут нападать в открытую, иначе придется потом объясняться и сдавать тебя властям Илоя. Пойдем?

Он уже поднялся на ноги, протягивая ей руку.

- Пойдем, - согласилась она.

Это было так странно.

А потом он рассказывал о всякой ерунде, и детстве. О том, как лазил в окно, сбегая из дома. Как отец запирал его за разные провинности, а он все равно находил способ сбежать. А потом под его окном посадили кусты страшно колючего терновника, но Ренцо наловчился залезать сразу на крышу, и спускаться с другой стороны. Но пару раз все равно падал в эти кусты. А какие же там шипы! С палец длиной!

Он смеялся, тихо и тепло.

- Мой брат был таким же, - говорила Мэй. - Его вечно наказывали, но он вечно все делал по-своему.

- А ты? – спрашивал Ренцо. Шел рядом, держа ее за руку. Сладкий аромат кипарисов и соленый ветерок с моря.

- А я всегда была тихой и послушной девочкой. Я любила вышивать и играть на арфе, сидя у окна. Красивые наряды, танцы, стихи о любви. Да… Конечно, меня учили всему, и скакать верхом, и постоять за себя. И Дин, особенно в детстве, вечно пытался таскать меня с собой, во все свои игры. Он всего на два года старше меня. Он хотел сделать из меня воительницу, как Эньяр из наших сказок… Но я любила вышивать… Это странно, да?

- Нет, совсем не странно. Хотя из тебя бы вышла отличная воительница.

Быстрые южные сумерки. Они еще успели увидеть закат над морем, но совсем краем. И черное небо, полное звезд.

Казалось, они просто гуляют… и можно гулять так каждый вечер. Встречаться и гулять. И Ренцо будет брать ее за руку. Будет рядом. Вот так просто.