29. Мэй
Три дня. Никаких новостей. И, скорее всего, новостей не будет. Надо смириться.
Но как жить…
Не будет новостей.
Никто не подскажет и не станет помогать. Это только ее желание.
Позвать?
Мэй пыталась звать. Ренцо не мог ответить ей, но мог ее почувствовать, понять, что она думает о нем и ждет его. И она тоже могла почувствовать его. Видела, что ему больно и тяжело, но эта боль только в душе, с ним все в порядке.
Он ей нужен. Еще совсем недавно, вернувшись домой, она была бы счастлива, но теперь понимала, что прежней жизни не будет. Все изменилось.
Мэй чувствовала, что нужна ему, он думает о ней. Не смотря на то, что в нем нет ни капли ургашской крови, но ее силы хватало на двоих.
Теперь понимала, почему Дин не отвечал. За ним постоянно следят, и он боялся, что попытки ответить засекут и перехватят, и тогда найти Мэй могли бы раньше. Отгородился от нее. Нет, он искал сестру, знал о ней, только дать знать не мог.
- Они хотят, чтобы я добровольно отдал им тебя, - Юттар смеялся, но глаза его смотрели сурово. – Они хотят гарантий и требуют значимых заложников. Не думаю, что они так наивны и всерьез ожидают, что я отдам им тебя, но хотят обозначить позицию. Я тоже могу обозначить. Я обещал ударить молниями прямо по Илою, если они хоть попытаются силой отобрать тебя.
- Ты можешь это сделать? - Мэй становилось не по себе.
- Могу. Они уже видели молнии в Джийнаре. И увидят здесь.
Город в огне, Мэй казалось, она видит, как это будет. Страшно.
- Погибнут люди…
- Да, - сказал Юттар. – Погибнут. В войне и в политике не бывает праведников. Интересы Джийнара, интересы Илоя, интересы Гильдии… победит тот, кто первый нанесет сокрушительный удар. Люди пострадают в любом случае. Одни или другие люди, здесь или там, но сделать всех счастливыми невозможно. Можно лишь отстаивать интересы своих. Не мы пришли на их земли, не мы затеяли это… Мэй, я не позволю им забрать тебя. И дело даже не в том, что ты моя сестра, и я люблю тебя. Дело в том, что если я соглашусь, то признаю свою слабость. И значит, проиграю войну.
- Я понимаю…
Юттар подошел, обнял ее за плечи. Долго смотрел, словно подбирая нужные слова. И не находил.
- Ничего не бойся, - сказал он, наконец. – Верь мне.
- Что со мной будет? – спросила Мэй.
Казалось, все это уже было недавно. Она спрашивала у Ренцо о своей судьбе, теперь вот у брата. От нее самой так мало зависело. Ренцо собирался отправить ее на виноградники – щедрое предложение, как она понимала теперь.
- Ты вернешься домой, - сказал Юттар. – Забудешь все, что здесь случилось. Будет лучше, если ты выйдешь замуж.
- За кого? – спросила Мэй. Это было до отчаянья больно…
- За достойного человека. Ты решишь сама, я не стану настаивать. Но это должен быть человек древней крови, ты должна понимать…
Она понимала.
И от этого понимания, между ней и братом начинала подниматься стена.
- Мама говорила: «всегда слушай свое сердце», - тихо сказала Мэй. – Она была верна этому до конца.
- Мэй… - Юттар слегка сморщился, покачал головой. – Для мамы эти слова имели другой смысл. Ее сердце, ее долг, ее судьба, голос крови… для нее не было противоречий. Ее выдали за отца, когда ей было пятнадцать лет, и она всегда боготворила его. Он был центром ее жизни, всей ее жизнью. Ничего удивительного, отец был хорошим человеком и тоже безумно любил ее. Им повезло встретить друг друга и прожить рядом всю жизнь. Ты пошла в нее, такая же красивая… но в тебе есть огонь.
- Для меня все сложнее…
Мэй помнила, как последние пару месяцев осады мама почти не выходила из комнаты. Сначала она еще пыталась всегда быть с отцом, старалась помогать людям, она лечила раны, раздавала горячую похлебку. Но потом раздавать стало нечего, и люди куда чаще умирали от голода, чем от ран. Мама не знала, что делать. Конечно, семья эмира не голодала, и мама даже пыталась отдавать часть своей еды кому-то из детей прислуги. Но за эти крохи дети дрались так отчаянно, не на жизнь, а на смерть, совсем не по-детски… Мама пугалась.
А Мэй научилась охотиться на стервятников, которые слетались на падаль.
- Ты сильная, Мэй. В том, что случилось, нет твоей вины. Но надо жить дальше. Тарин просто с ума сходит по тебе. С тех пор, как ты вернулась, я даже не узнаю его.
- Нет.
- Не спеши, Мэй. Я не тороплю тебя и настаивать не буду. Но обещай подумать. Тарин совсем не плохой человек. Да, он бывает груб и несдержан, особенно на слова, я уверен, он наговорил много лишнего, такого, что непросто забыть. Но в его верности я не сомневаюсь. И в его храбрости. Он спас мне жизнь под Лаашем в степях, нашел меня раненного, привез к своим. Он сидел со мной как нянька долгие недели, пока я приходил в себя, буквально кормил из ложечки. Он отправился со мной в Нижние горы, не побоялся спуститься на самое дно по пещерам и искупаться в Реке. Да, он ворчал и ругался всю дорогу, но ни разу не отступил. И тоже получил свою силу.
Юттар усмехнулся, видимо, вспоминая, как это было.
Нет. Что бы там ни говорили… Дело даже не в Тарине, дело в ней самой.
Юттар смотрел, словно ждал от нее чего-то.
Мэй покачала головой.
- Решай сама, - Юттар усмехнулся. – Ты все всегда делала по-своему, даже пытаясь изображать послушную дочь. Огонь в тебе, я же говорю. Мэй, я хочу быть честен с тобой, хочу, чтобы ты понимала правильно. После всего, что случилось, у тебя есть два пути – удачно выйти замуж, стать тихой спокойной матерью семейства, как ты всегда хотела. Вышивать, заниматься цветами, вести хозяйство, полностью оставаясь в тени своего мужа. Ты перестанешь быть принцессой, тебя вряд ли допустят к решению государственных дел, но в целом жизнь твоя будет легка и беззаботна. Второй путь - открыть силу в себе, показать людям - кто ты есть. Чистокровная джийнарка. Тогда тебя примут саму по себе, тогда ты сможешь вернуть себе полные права. Люди не примут принцессу, которая сдалась в плен, а потом была выкуплена, словно лошадь. Тебя не обидят, но сделают вид, что тебя нет. Докажи им. Я всегда знал, что ты можешь. Но Мэй… того илойца люди никогда не примут.
* * *
- Тебе не надоело сидеть взаперти?
Тарин снова подловил ее в перистиле, вечером. Мэй даже подумала, что не будет сюда больше ходить, чтобы не встречаться.
- Не надоело, - сказала она. – Здесь ничуть не хуже, чем в любом другом месте.
- Да брось… А ты уже ходила к морю? Видела?
Он явно рассчитывал, что нет.
- Да, - сказала Мэй уверенно. – Мы ходили с Ренцо, он показывал мне.
Борьба отчетливо отразилась на лице Тарина. Ему страшно хотелось высказать все, что он об этом думает, но изо всех сил пытался сдержаться. Пока ему удалось.
- А купалась?
- Нет.
Они просто сидели на набережной, болтали. До купания тогда не дошло. Тогда Мэй еще немного боялась, и эта прогулка была попыткой не делать следующий шаг. А купаться… не в одежде же. И потом, они гуляли по городу.
- Здесь есть отличный пляж, чуть в стороне от города. Может, сходим? Юттар не хочет задерживаться в Илое надолго, еще неделя и поедем домой. Потом такой возможности уже не будет. Пойдем? Обещаю не приставать к тебе.
- Я не хочу.
- Тьяра, не будь такой упрямой. Между прочим, ты все еще моя невеста. Помнишь?
- Невеста? И ты вот действительно готов жениться на мне? После все, что было? Или просто желаешь получить меня в свою постель?
Колебания. Не долгие, но все же… Тарин сомневался, этого нельзя было не заметить.
Раньше, до войны, она не решилась бы сказать такое в глаза.
- Я бы хотел, чтобы ты стала моей женой, Тьяра. Ты нужна мне.
Мэй поджала губы.
Не то, чтобы она не верила в искренность…
Не хотела. Как бы там ни было, но она не хотела.
- Твой илоец, наверняка, не предлагал тебе жениться, - фыркнул Тарин. – Он просто позабавился с тобой и вернул нам. Продал. Думаешь, ты была нужна ему? Ни один нормальный мужчина не отдаст женщину, которую любит.
- Он не мог предлагать мне такого.
Ренцо еще женат… Но дело даже не в этом, он все равно разводится с женой. Гильдия бы не оставила их в покое.
И потом, Мэй так стремилась домой. Она хотела домой, и он обещал вернуть ее.
- Не мог? Что же ему мешало?
- Гильдия пыталась отнять меня.
- А он не мог тебя защитить? Ти, зачем тебе мужчина, который не в состоянии защитить тебя? Что он может тебе дать?
Тарин разглядывал ее.
- Он обещал вернуть меня домой и вернул.
- А ты так хотела домой? Не остаться с ним, а домой? Ти, я пытаюсь понять… Я все пытаюсь понять, чем он так умудрился тебя зацепить? Что он может такого?
Это невозможно объяснить. Только почувствовать. Ренцо благородный, честный человек, он никогда не пытался воспользоваться своей силой и надавить на нее, он… Нет, самое главное она чувствовала сердцем, то, что этот тот самый человек, рядом с которым она может быть счастлива. Она ведь влюбилась в него еще по дороге, только не могла признаться даже себе. Что-то менялось в ней, когда он рядом… Мэй даже показалось, что она начинает краснеть.
- Просто первый опыт, Ти? – Тарин подошел ближе. Он не пытался прикоснуться, но стоял так близко, что Мэй едва находила силы, чтобы не попятиться. – Он так хорош? Или ты просто не понимаешь, что может быть лучше?
Тарин ухмылялся, с очевидным желанием доказать, что лучше быть может.
- Немного нежности, Ти? Я могу быть нежным. Или наоборот? Этот илоец был твоим хозяином… только не надо так на меня смотреть, давай называть вещи своими именами. Может быть, как раз это тебя заводило? Сила? Власть? – Тарин еще немного подался вперед, так близко, едва ли не касаясь ее, что становилось не по себе. – Юттар просил не давить на тебя. Но, может быть, ты именно этого и хочешь? Чтобы тебя взяли силой? Некоторым женщинам это нравится.
Прежде, чем Мэй успела увернуться, он обнял ее, страстно привлекая к себе… Поцеловал. Мэй зажмурилась, сжав губы, не позволяя ему… Изо всех сил уперлась ладонными в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Но Тарин был слишком силен для нее, она бы никогда не смогла с ним справиться.
И, как только он отпустил, хоть немного – ударила по лицу, со всего маху.
- Не смей! – то ли вскрикнула, то ли всхлипнула.
Тарин все с той же ухмылкой потер ладонью щеку, там, где остался красный след от ее пальцев.
- Нет? Не так, да? – он почти смеялся Тарин. - Ох, какая ты красивая, когда злишься, глаза так и горят! Мне всегда нравились такие женщины, куда больше, чем тихие мышки.
- Не смей прикасаться ко мне! – она сделала шаг назад. Но сбежать было бы неправильно.
- А то что? Пожалуешься брату? Да, Юттар не одобрит, он сказал, что если я тебя только трону, то сожжет меня молнией… Он может, да. Хочешь, пожалуйся ему, я не боюсь. Но надо же было попробовать. Не понравилось?
- Нет. Не смей.
- Ты упрямая. Но ведь нельзя же брыкаться вечно. Однажды ты передумаешь. Только не стоит строить из себя неприступную девственницу. Тебе же понравилась мужская ласка. Не спорь.
Мэй не понимала, что ей делать дальше. Слезы отчаянья наворачивались на глаза, но она еще держалась.
И все же, слишком настаивать Тарин не будет. По крайней мере, не сейчас. А потом, возможно, потеряет к ней интерес.
- И все же, Ти… - в его глазах мелькнуло что-то суровое и жесткое, больше никаких игр. – Он сам продал тебя мне. Сам, своими руками, я его не уговаривал. И обратно я тебя ему не отдам. Ты моя. Поняла. Нужно было думать раньше… или, по крайней мере, подписывать Олистару. Я тебя ему не отдам.