35. Лоренцо

Проснулся на рассвете от адской головной боли. Словно в затылок, у основания шеи, ударили тяжелым молотом. Казалось, голова уже треснула, одно только движение, и развалится на мелкие части. Вот сейчас… Ренцо даже не мог открыть глаза. Не мог дышать.

Он лежал и ждал, что сейчас это скоро закончится, он умрет. И все.

Даже страшно не было, только ощущение неизбежности.

Потом, как-то отстраненно, словно это не с ним, понял, что тело само пытается сделать судорожный вдох. И выдох. Потом еще.

Потом шум в ушах. И постепенно возвращается ощущение мира вокруг. Боль в груди… Слезятся и чешутся глаза, и даже почти есть силы дотянуться и почесать. Только онемевшие пальцы не слушаются, дрожат. Сквозь веки пробивается вспышка света, и где-то в небесах раскат грома.

Он все-таки умер?

К горлу подкатывает тошнота, то нарастая, то отступая.

В комнате темно. Еще ночь? Почему-то казалось, уже утро…

Вспышки. И гром снова.

И стоит шевельнуться, тошнота подкатывает с новой силой. Надо полежать, а то… главное, чтобы не стошнило в кровать… И вдох-выдох. И еще.

Постепенно становится легче. Только слабость.

Шея… Черт, как же жжет там, где метка. Не дотронуться.

Тучи за окном. Черные тяжелые грозовые тучи над Илоем.

Когда Ренцо кое-как встал и добрался до окна, покрываясь потом от слабости, за окном было совсем темно. И даже не ночь – тучи. Солнца не видно совсем. И где-то в тучах сверкают молнии. В окна выглядывают люди, собираются во дворе, пытаются понять.

- Эй, что происходит? – кричит кто-то во дворе.

- Боги гневаются! – женский голос…

Юттар. Ренцо мог бы поспорить, что это именно тот самый бог-громовержец, который устроил все это. Сенат, а, скорее всего, Гильдия, чем-то пригрозили молодому эмиру, и он решил ответить. С богами не стоит шутить, и пугать их не стоит.

То, что метка ударила в голову именно сейчас – вряд ли простое совпадение.

Привет от Гильдии. Вот только что это было? Его хотели напугать, дав понять, что держат на коротком поводке и в любой момент могут повторить? Тогда отлично дали понять – не почувствовать невозможно.

Или хотели убить его? Но Юттар, как и обещал, приглушил метку. Он говорил: «Ты почувствуешь, но не умрешь». О таких попытках лучше знать и быть готовым. И если так – Ренцо точно почувствовал. Надо признать, он действительно не умер, и, не считая гудящей головы и слабости в ногах, - с ним все хорошо.

В ванну, пойти постоять под холодной водой… может быть, станет легче.

И вдруг – словно землетрясение, Ренцо едва устоял на ногах. Словно удар в землю где-то рядом, и гром.

Молния.

Молния ударила в здание где-то рядом, огня не видно за крышами, но уже видно дым пожара. Что там… Представительство Гильдии?

Шея заколола снова, и из носа кровь.

Ренцо прислонился к стенке спиной, медленно сполз на пол.

Нет, это было почти смешно. Ренцо бы рассмеялся, но от каждого резкого вздоха болело в груди, и живот сводило спазмом. Невозможно смеяться.

Юттар решил не мелочиться и разнес представительство Гильдии в Илое? Что бы уж наверняка?

* * *

- Текила? Кальвадос? – поинтересовался претор – Тебе выпить не мешает, выглядишь хреново.

- Кальвадос, - согласился Ренцо.

И претор щедро налил ему полстакана.40393c

Ренцо выпил сразу, одним махом, потом откинулся на спинку стула, прикрыв глаза, чувствуя, как по телу медленно расползается тепло.

В голове еще гудело, но сейчас, к полудню, он уже почти полностью пришел в себя.

Претор наблюдал за ним.

- Удивительно, как ты еще жив, никак, джийнарские боги хранят тебя, - хищная ухмылка на лице огромного дракона смотрелась особенно впечатляюще. – И я, пожалуй, даже знаю этих богов.

- Так плохо?

- У тебя ожег на всю шею сзади, весь затылок, причем видно, как идет изнутри. Любой нормальный человек бы умер. В самом лучшем случае, тебя должно было парализовать, повредив позвоночник. Пальцы как? Руки-ноги?

- Нормально, - Ренцо сжал пальцы в кулак, разжал снова. Ничего особенного.

Юттар выполнил обещание.

- Вот и я говорю. Думаю, тебя пытались убить, но что-то пошло не так. Просто попугать можно незаметно, достаточно вызвать спазмы, боль страшная, но никаких следов. А тут… Теперь то, что тебе без всякого согласия поставили метку – скрыть невозможно. Мы им еще разбирательство устроим по всем статьям, по судам затаскаем. Хотя, думаю, им сейчас не до нас. Там все разнесло.

Молния ударила в здание Гильдии на рассвете. Часть здания разрушена, остальное – выгорело дотла. На соседние дома пожар не перекинулся, буквально волшебством.

Ну, как волшебством? Наверняка, те же боги постарались.

После этого тучи постояли еще немного и разошлись без дождя.

- Юттар?

- Есть другие варианты? – удивился претор.

Хороший, но очень рискованный ход. С одной стороны, Юттар разом поставил всех на место, дав понять, что к нему с шантажом лучше не лезть. Юттар уже объявил официально, и теперь об этом говорили на каждом углу - Гильдия угрожала его семье и его людям. Молния – не нападение, а только защита. Это не имеет отношение к властям Илоя. Такого больше не повторится. Никакой опасности для жителей города.

Они ведь Мэй угрожали? Что-то хотели от нее?

Юттар доказал…

С другой стороны – это слишком. Устроить такое прямо в Илое! Не простят и не забудут. Если, конечно, есть что противопоставить молниям. Вот тут большой вопрос.

Каковы возможности Гильдии на самом деле?

Невероятная сила, нечеловеческая. Что можно противопоставить?

Честно говоря, пробирало до мурашек.

Ренцо никогда не доводилось сталкиваться с подобным.

Брат Мэй. Это не укладывалось в голове.

Хотелось бы верить, Юттар понимает, что делает.

Как бы там ни было, Юттар – мальчишка. Двадцать один год. И вблизи, наедине при личной встрече – это особенно заметно. Горяч и вспыльчив, своенравен, упрям, как и любой джийнарец, хотя уже научился держать себя в руках. Многому научился. С такой силой – иначе нельзя. Когда Ренцо видел его в последний раз еще до Лааша, Юттар был совсем другим, но теперь все больше становится похожим на отца.

Чем обернется?

Мэй…

Даже не принцесса. Какое значение имеет – станет ли Ренцо наместником, землевладельцем или останется просто мелким военным трибуном без гроша в кармане, если ее брат – громовержец. Если она сама…

Хотелось бы верить, Ренцо понимает, во что влез.

Как же его угораздило?