39. Сестра ветра

Мэй пробыла в Кагреге почти две недели, куда больше, чем рассчитывала. И даже не потому, что было так хорошо, и не хотелось возвращаться. Нет.

Все вышло не так.

Трижды они ругались. Два раза по мелочи. И один раз серьезно, с переходом на крик. Бедный Гильем сбежал от их воплей. Еще немного, и разнесли бы дом. Из-за чего? Из-за ерунды, как это обычно бывает.

Просто Ренцо вернулся поздно, и от него пахло вином. Нет, он вовсе не был пьян, даже близко, выпил, может быть, пару бокалов, не больше, но Мэй почувствовала. Она что-то фыркнула по этому поводу, он ответил… и пошло. Она понимала, что квестор – помощник легата, что в его подчинении почти пять тысяч человек, и нужно решать массу вопросов. Не все удается закончить вовремя, бывает, что затягивается допоздна. И да, где-то там, между делом, можно выпить бокал вина… или просто за ужином. Но ведь дело не в этом.

Да, Ренцо мог бы предупредить Мэй, что вернется поздно. Мог бы отправить кого-то, сказать ей. Рассвет скоро! Она волновалась!

Пожалуй, она наговорила ему куда больше обидных слов, чем он ей. Ренцо держался. Хотя она отчетливо видела, как его прямо распирает от желания сказать, что он вообще ничего ей не должен, и какого черта!

Не сказал.

Но не должен. Она прибежала сюда сама. И все понимает.

Да, сейчас не самое удачное время. Недавно прибыли новобранцы из Илоя. И кхаи снова обнаглели, грабят деревни вниз по течению Тайруски. И на севере снова волнения…

Да, Ренцо устал. Потому, что днем он в легионе, а ночью с ней, и на сон совсем мало времени. И нет – он не жалуется, потому, что безумно рад ей.

Мэй сама не понимала, чего именно хочет. Тоже устала. Устала так жить. Буквально силой вырывая у судьбы каждый день вместе. Устала от неопределенности. От давления со всех сторон. От своей неудачи в Нижних горах и несбывшихся надежд.

И просто горячий непримиримый джийнарский темперамент наложился на такой же горячий илойский.

Когда она всхлипнула в сердцах: «Да что я вообще тебе только мешаю! Мне пора домой!» он вдруг полез в сундук за вещами. Не за ее, за своими.

И сердце оборвалось.

- Что ты делаешь? Ренцо! Куда…

- Поедем, - жестко сказал он. – Давай, поедем вместе. Сейчас.

- Куда?

Стало страшно.

Он снял форменный сюртук, принялся расстегивать рубашку, чтобы переодеться в гражданское.

Сейчас? Ночью? Куда можно ехать?

Он хочет выгнать ее? Он же обещал проводить…

- В горы, - сказал Ренцо. – Ты же хотела, чтобы я сделал это. Ты пришла сюда уговорить меня попробовать. Думаешь, если я научусь швырять молнии, это решит все проблемы, да? Хорошо, я согласен. Едем сейчас.

- Нет! – тогда она испугалась по-настоящему. – У тебя же дела в легионе! Ты не можешь ехать сейчас!

- Они обойдется без меня. Найдут другого. В Илое полно куда более достойных людей.

- Найдут другого? Но как же ты вернешься потом?

- Вернусь? – удивился он. – Ты всерьез думаешь, что я смогу вернуться оттуда? Ты чуть не погибла в этой Реке. Чистокровная джийнарка, которой сила была дана с рождения, и все, что нужно – лишь шире приоткрыть эту дверь. Ты чуть не погибла, и только твой брат-полубог вытащил тебя. Меня некому вытаскивать, Мэй. И даже тебе второй раз идти в воду нельзя.

Страшно.

Не шутка и не заигрывание, не желание покрасоваться. Он на самом деле готов сделать это, даже не рассчитывая остаться в живых. Пойдет и сделает. Не рассчитывая на удачу. И, самое страшное, – он прав, у него почти нет шансов. Мэй видела огонь, но… За последние триста лет Юттар единственный, кому удалось в полной мере. Тарин получил малую часть, она – и того меньше, и то, лишь потому, что брат был рядом.

Ее сила выросла. Но у Ренцо этой силы никогда не было вовсе. Как она может знать… Как может предлагать ему такое?

- Так нельзя! Если ты сам не веришь – ничего не выйдет.

- Когда будет нужно, я буду верить, - Ренцо усмехнулся.

Он пойдет до конца, чего бы это ни стоило.

И Река заберет его.

Нет!

- Не надо! Пожалуйста, не надо! Я не хотела этого…

Она рыдала у него на груди. Она обнимала, не давая ему переодеться.

Не позволит ему! Так нельзя.

Лис, так долго читавший древние тексты, заранее сказал ей, что у нее не выйдет, потому, что она выбрала неправильное время. Она могла бы поехать раньше, могла бы позже, но отправилась в горы только потому, что Юттар был свободен и мог поехать вместе с ней. А не потому, что именно сейчас это было так необходимо. Но она хотела попробовать. Мэй упряма.

Наверно, сама не понимала, что ей делать с этой силой. Так нельзя.

Должен быть единственный критический момент, когда отступать некуда и это безумно важно именно сейчас.

Для Юттара это был вопрос жизни и смерти, вопрос независимости его народа, высшей справедливости – задолго до того, как он спустился на дно гор. Либо он получит силу, либо Джийнар перестанет существовать. У него не было выбора.

Если Ренцо поедет только потому, что этого хочет Мэй – он погибнет. Какой бы упрямый он не был – его упрямства не хватит. Это должно идти изнутри.

Нельзя.

А если он погибнет, то как она будет жить без него?

Мэй не пустила.

Уговорила.

Да, это ее вина.

Да, она хочет, чтобы он сделал это, но не сейчас! Только не сейчас! Надо выбрать нужный момент. Подождать. Она умеет ждать.

Она осталась с Ренцо еще на несколько дней, пытаясь объяснить, доказать… Ей не нужны его подвиги, ей нужен только он сам. И ничего больше не нужно.

Все не так.

Все эти дни вместе – тяжело.

Но без него – совсем невозможно.

К следующей весне у Ренцо будет шанс стать легатом.

А через два года – такой призрачный шанс стать наместником. Но он попытается. Он сделает все, что от него зависит. И тогда придет за ней, Юттар обещал.

А там будет видно.

Вот только что будет с Юттаром за эти два года… Мэй боялась даже думать об этом, не то, что говорить.

Возможно, сейчас она больше всего нужна брату…

* * *

Дин сидел у камина, закутавшись в плед.

Когда она вошла, он этот плед скинул и вскочил ей на встречу, словно ничего нет, но она все равно видела. Ему плохо.

- Лисичка! Как ты? Как добралась?

Бледный, белые губы. Но старается держаться и даже улыбнуться ей. Он ей рад.

- Хорошо, Дин. А ты…

Наверно, ее волнение написано на ее лице.

- Ну, что ты, Мэй?

Обнимает.

Она тоже обхватила его крепко, зажмурилась. Уткнулась носом в его плечо.

- Сейчас, Дин… Тебе холодно?

Она может помочь.

Хотя бы немного. Ведь все это из-за нее.

- Ты пришла, и уже теплее.

Так и есть. Так было уже, это правда. Сестра и брат, земля и небо, жизнь и смерть. Их сила едина, лишь проявление мужского и женского начала. Рядом они сильнее. Мэй и сейчас чувствовала, как мелкая дрожь в руках уходит, как его дыхание становится глубже. Ей даже не нужно ничего делать, просто быть рядом.

Она должна была вернуться раньше.

Ей вообще не стоило уезжать.

Но так хотелось увидеть Ренцо…

Если когда-нибудь придется выбирать – как же она выберет?

Но пока рано об этом думать. Она сделала то, что должна была, то, что требовало ее сердце. Но много ли счастья принесла эта встреча? Только слезы и боль в душе.

Дин взял ее за плечи и сам отступил на полшага, заглядывая в глаза.

- Ну, все, - сказал он, даже щеки порозовели. – Хватит обниматься, мне уже лучше. Ты расскажи, понравилось ли тебе бегать лисой? Давай сядем? Хочешь чего-нибудь?

Теперь он улыбался совершенно честно, весело, и холод ушел. Вышло так легко? Надолго ли?

Может, все еще наладится?

Она получила не много, но ее сила может расти… пусть медленно… И со временем раскрыться. Все равно – у нее сейчас куда больше, чем было дано от рождения.

Все наладится.

Должно наладиться.

«Все хорошо, малышка», - он потрепал ее по волосам, как в детстве. Как отец.

Вместе они должны справиться.

Дин поправится и окрепнет. Дин… Юттар не просто ее брат, он правитель Джийнара, и ему никак нельзя быть слабым. Он, в первую очередь, глава рода и военный вождь, и только потом политик. От него ждут силы, физической в том числе, такова традиция. А еще - грома и молний.

Их отец был настоящим воином. Да, большинство родов поддерживало его не за личное умение драться, а за мудрость и умение вести сложные дела. Но если военный вождь не в состоянии вести войско в бой, держать оружие и убивать врагов своей рукой, то на его место придет другой.

* * *

- Тьяра!

Тарин догнал ее в саду.

Меньше всего сейчас хотелось разговаривать с ним.

Догнал, едва удержавшись, чтобы не схватить за руку, заступил дорогу.

От него пахло дымом, паленой шерстью и плохо скрываемой яростью. Его губы пытались сложиться в светскую улыбку, как подобает, но в глазах полыхал огонь.

- Ты вернулась! – выдохнул он.

Мэй промолчала – зачем говорить очевидное.

- Ты была с ним!

Огонь, казалось, сейчас вспыхнет – вокруг и везде сразу.

- Это не твое дело, - холодно сказала она.

- Мое! Ты предаешь свой народ, Тьяра! Путаешься с врагом. Ты бегаешь в постель к илойскому трибуну. Что ты рассказываешь ему?

- Ничего.

Ей не в чем оправдываться. Свой народ она не предавала никогда.

- Тебе не стоило возвращаться!

Мэй фыркнула – да он бы первый явился за ней, и начал бы доказывать, что Мэй не место в Илое, и в Микое не место, и не один, со всем своим войском явился бы. Первый бы потребовал от нее вернуться назад. А Ренцо не остался бы в стороне. Но она не может ставить Ренцо под удар. Не сейчас.

- Не стоило, - согласилась спокойно. – Возможно, я улажу все свои дела здесь, и снова поеду к нему. Буду любовницей илойского квестора, или легата уже, к тому времени. Я имею право поступать так, как считаю нужным. Не тебе указывать.

Провокация, она понимала. Все, что угодно, но только не оправдываться перед ним.

Лицо Тарина потемнело.

- Ты не посмеешь!

- Да? Почему же?

- Ты не имеешь права! Ты принадлежишь к древнему роду, Тьяра, ургашская кровь. Ты не имеешь права поступать так! Ты несешь ответственность перед своим народом. Я подниму в Совете этот вопрос. И скажу так же, что Юттар покрывает тебя. Покрывал, когда илоец тайно проник в замок, и сейчас тоже. Он отпустил тебя к нему. Возможно, твой брат сам в сговоре с илойцами. Никто не знает до конца, о чем же он точно договорился с Илоем и с Гильдией.

«Ты не посмеешь!» - сейчас Мэй хотелось воскликнуть это.

Она понимала, когда Тарин пытался обвинять только ее. Это не имело значения. Да, она виновата, поступает не так, как подобает принцессе. Но Дин! Он всегда был предан Джийнару. Это вся его жизнь.  Кому, как ни Тарину знать!

- Ты сам знаешь, что Юттар сделал для Джийнара и всех нас. Он добился мира, когда все было уже потеряно. Добился того, что все илойские легионы ушли. И даже после того, как пали Лааш и Этран.

- Ты так думаешь… - Тарин прищурился, чуть наклонившись к ней, и Мэй обдало нечеловеческим жаром. – Он дождался, пока илойцы убьют его отца, чтобы занять его место, а потом о чем-то договорился с ними. Даже не с ними, с Гильдией. Он мог получить силу раньше, не позволить Илою разрушить все. Мог стереть Илой с лица земли. Сжечь. Но он предпочел мир, - Тарин схватил ее за плечи, хищно улыбаясь, и Мэй уперлась ладонями ему в грудь. – Думаю, Тьяра, у твоего брата свои мотивы. Многие сомневаются в нем. Он держался только благодаря своей силе, но теперь…

- Что теперь? – Мэй попыталась было дернуться назад, но не могла справиться с Тарином, он намного сильнее.

Главное - не бояться его.

- Я знаю, что у тебя не вышло… Лисичка, - Тарин криво ухмыльнулся, его лицо было совсем рядом. – Знаю, что Юттар полез за тобой в Реку снова, и что это подорвало его силы. Он ослаб. И что будет дальше – еще неизвестно. А вот моя сила растет, Лисичка. Хочешь, я покажу тебе?!

- Нет!

Не вырываться.

Не бояться.

Ее ладонь на его груди. Она может вылечить и может убить. Не сомневаясь.

Сделать так, что его сердце остановится сейчас.

И глядя ему в глаза. (3303c)

Ее ладонь у его сердца. И тук-тук… тук…

Она видела, как он вздрогнул, еще не очень понимая. Как жар разом ушел и краска отхлынула от его лица. Еще немного и начнет задыхаться. Но все еще пытается справиться, упрямство не позволяет отступить, и держит ее, до боли, судорожно, сжимая плечи. Холодный пот на его лбу.

- Отпусти, - велела она. Так, что Тарин послушал. Почти отбросил Мэй от себя. – Не приближайся ко мне. И помни – кто я!