43. Воин

Дождь льет как из ведра. Словно специально. Или специально даже, Ренцо бы не удивился. Мэй постаралась?

Огонь Тарина против воды Мэй.

Чуть-чуть больше шансов.

Оружие Ренцо отдали его собственное – хорошо. Спата привычно легла в ладонь.

Старая арена в стороне от дворца, почти каменная яма. Судя по всему, за последнее время использовали ее мало, камень крошился от времени, вверху между плитами пробивалась трава. Внизу дно арены все покрыто копотью, в центре даже оплавлено слегка.

Ну, вот и все. Пути назад нет.

От ожидания слегка трясет, но с этим он справится.

Зрителей немного, никто, пожалуй, не оценивает эту битву всерьез.

Мэй там наверху. Стоит, прижав к груди руки, совсем белая, неподвижная, собранная. Можно улыбнуться и помахать ей рукой, и тогда, в ответ, дрогнут ее губы. Мэй рассчитывает на него, и нельзя подвести. Дождь ее слез бежит по его лицу.

Тарин злой. И это хорошо. Лишняя злость мешает концентрации. Хотя вряд ли Тарин нервничает из-за битвы, и, судя по тому, как он поглядывает на Мэй – у него свои причины, более веские.

Чистокровный джийнарец в бою лишь немного уступает дракону-оборотню в человеческом облике. По силе, ловкости, скорости… разве что, восстанавливается дракон быстрее. Тарин… почти. У Тарина зеленые глаза, не золотые, и это говорит, что человеческой крови в нем много. Но Тарин больше чем на голову выше, лет пятнадцать моложе, и уж точно сильнее.

- Начнем! – объявляет Тарин, без всяких речей и церемоний, лишь только ступив на арену. Тяжелая, обитая железом дверь, закрывается за ним.

Начнем.

Вслух Ренцо не говорит, просто смотрит. Пытаясь понять, чего от Тарина ждать в бою.

А Тарин не собирается тянуть.

Удар о землю ногой, словно глухой удар грома. И от него кольцом разбегается стена огня. Даже под дождем, шипя и дымя, почти скрывая Тарина с глаз. Огонь. И хочется отшатнуться, но отступать некуда, каменная стена за спиной. Нет, убегать нельзя.

Все, что нужно сделать - это собраться с духом и шагнуть сквозь огонь. Шаг вперед, быстро. И обдает жаром. Одежда высыхает разом и волосы трещат, оплавляясь. И снова на голову обрушивается холодный дождь.

И тут же удар. Ренцо успевает увернуться в последний момент, тяжелый клинок Тарина лишь скользит, едва касаясь, по его мечу, звеня… и мечи расходятся в стороны, делая в воздухе круг…

И еще удар, и еще, сыплются один за другим. Последним – Тарин едва не выбивает спату, с такой силой, что немеют руки и болью отдается в плечах. Ренцо едва не роняет, но держит, успевая отскочить в сторону. И есть пара мгновений, чтобы вздохнуть.

Нога болит. Нет, сегодня он может на нее наступать, хвала старой джийнарке! И двигаться удается вполне быстро, даже прыгнуть. Но чем дальше, тем ощутимее.

Долго уклоняться не выйдет, Ренцо устанет куда быстрее, это нужно признать. Время работает против него.

Он нападает сам. Так резко, как только может – метя по очереди голову, в ноги и в правый бок. Но не успеть, Тарин двигается стремительно и легко, словно забавляясь. Словно танцуя. Смеется громко. И вдруг клинок его вспыхивает огнем.

От первого удара Ренцо инстинктивно шарахается в сторону, почти не осознавая и не глядя куда, и едва успевает уклониться от следующего удара. Но так нельзя. Не паниковать.

Огонь ничего не меняет. Даже больше – собственный огонь перед глазами мешает Тарину смотреть.

Забыть про огонь. Даже когда обжигает руки. Когда серией мощных атак Тарин прижимает Ренцо к стене, и огненный клинок замирает у лица, и хочется зажмуриться от жара.

Не паниковать, не торопиться.

Это просто огонь.

Выдохнуть, пока есть возможность. Увернуться, поймав нужный момент, уходя вниз и в сторону, под клинком, и развернувшись - ударить.

И острием прочертить царапину у Тарина на плече.

Тарин рычит, словно раненный зверь. Не от боли, от злости.

И нападает – раз за разом. Так, что огнем сжигает брови и легкие, и не вздохнуть.

Першит в горле. Хуже всего, что мешает кашель. Сбивает.

И все же, адски болит нога.

Удивительно, как он еще жив… Чудо просто.

Но не достать. Тарина никак не достать. Пока удается уходить от ударов, отводя, стараясь не принимать на клинок - Тарин слишком силен. Но собственные атаки разбиваются о неприступную скалу. Без всякой надежды.

Спокойно. Тарину ведь тоже не удается. Кажется, игры с огнем мешают Тарину, отвлекают, магия требует концентрации и сил.

И когда, после нескольких ложных выпадов, Ренцо достает-таки Тарина по ноге – тот не выдерживает. К чему эти танцы, когда можно иначе?

Меч вспыхивает у Ренцо в руках. Его собственный меч.

В первое мгновение Ренцо едва не бросает, но хватает ума и выдержки стиснуть пальцы и зубы. Не бросать! Иллюзия это или нет, но без оружия он беззащитен. Без оружия – он сразу проиграл.

Сталь горит, прямо под дождем. До боли нагревается рукоять.

Не паниковать.

Пытаясь справиться, Ренцо едва не пропускает удар. А потом, вдруг, становится все равно – пусть горит. Он видит лишь врага перед собой, и врага нужно убить. И два меча звенят, полыхая.

Это даже завораживает.

На самом деле – трясутся руки. Но думать об этом некогда, Тарин не дает передышки.

- Сдавайся! – ревет Тарин. – Бросай оружие! Или умрешь!

Значит, умрет. Не бросит. Иначе, зачем же он шел сюда.

- Нет, - он отвечает, но сам почти не слышит своего голоса.

Фигура Тарина расплывается. Словно он здесь – и в нескольких шагах, и сразу – рядом.

- …умрешь! – отдается эхом в ушах.

И в лицо бьет огнем.

Огонь…

Даже не сразу приходит понимание, что горит он сам.

Все в огне.

И боль, на мгновение затаившаяся, вдруг оглушает. Темнеет в глазах. Хочется орать и кататься по земле… орать… сбить все это, избавиться… кожа чернеет и лопается… но Тарин идет на него, чуть по кругу, и меч холодной сталью сверкает в его руках. И Тарина нужно убить. Это безумие, потому что второй Тарин идет ему навстречу. И еще один стоит над Ренцо с занесенным мечом. Кажется, проходит целая вечность, но на самом деле – лишь несколько ударов сердца. И даже сердце замирает.

Враг.

И врага нужно убить. Во что бы то ни стало. Остальное – не важно. Собственный страх, боль, смерть – не важно. Он уже мертв. И это внезапно успокаивает. Пути назад нет.

Просто убить.

Ренцо перехватывает удобнее рукоять двумя руками – так надежнее. И закрывает глаза. Вдох-выдох. Вечность. Струи дождя текут по лицу, по шее и лезут за шиворот. И бушует пламя. Все разом.

Холодная сталь в его ладонях. Мокрая рукоять.

Он не видит – чувствует Тарина впереди, в нескольких шагах. И идет к нему. Просто идет.

Огонь бьет в лицо, словно ветер, сбивая с ног. Идти невозможно. Дышать невозможно. Кажется, обугленная плоть опадает с костей… и сознание ускользает… еще немного…

Тарин стоит впереди. Не успеть?

Еще мгновение, и Ренцо рассыплется пеплом.

- Нет! – слышит он, словно издалека, словно из какой-то другой, невозможной, чужой жизни. – Нет, Ренцо! Нет! Скорей!

Мэй.

Там Мэй ждет и очень надеется на него. Он пришел сюда ради нее.

Ей страшно. Она кричит.

И этот крик вдруг подбрасывает, дает силы рвануться вперед. Последний раз. Он не может подвести ее. Вперед! И словно раскрываются крылья.