Глава 2

— Ты заставил меня беспокоиться, Артур, — упрекнул меня отец Гон, когда я спустился в первохрам.

Мэл, почему-то ожидающий моего появления возле статуи Рейса, только хмыкнул.

— Он всех сегодня напугал. Надеюсь, на это была весомая причина?

— Что случилось, Артур? — с беспокойством спросил настоятель и, подойдя вплотную, заглянул в мое хмурое лицо. — Я чувствую тревогу. Сегодня тебе грозила серьезная опасность.

Я бросил быстрый взгляд в сторону Ала, который в кои-то веки отказался меня поприветствовать, после чего вздохнул и как можно короче пересказал события сегодняшнего утра, приведшие меня в итоге на порог первохрама.

Настоятель слушал, не перебивая. В какой-то момент даже глаза прикрыл, полностью сосредоточившись на моем голосе и не желая упустить ни единой детали. А когда я дошел до момента, когда вынужденно отрекся от владыки ночи, снова их распахнул и воззрился на меня с престранным выражением.

— Вот оно что…

Отец Гон свел брови к переносице, отошел на пару шагов и, не глядя, опустился на бесшумно выросший прямо из пола стул. На его лице проступила неподдельная озабоченность, на лбу залегла глубокая морщинка. Он ненадолго задумался, а может, и к чему-то прислушался, но вскоре снова встрепенулся и посмотрел на меня совсем иначе.

— Вот, значит, в чем дело… Фол встревожился не зря.

— Да говорите уже прямо, святой отец, — неестественно ровно осведомился Мэл, подойдя ближе и встав у меня за спиной. — Арт теперь что, отлучен от храма?

Отец Гон покосился на него с удивлением.

— Нет, конечно. Иначе его бы сюда не пустили.

Это верно.

Я, если честно, поначалу, даже сомневался, смогу ли открыть самую простую тропу. Но потом вспомнил слова Ала: мол то, что мы изучили или создали сами, боги уже не в силах отобрать, и успокоился. Ведь это означало, что все, чем я владел до приезда в Алтир и до встречи с отцом Гона, останется при мне навсегда. А значит, на самом деле я потерял не так уж много.

— Тогда в чем дело? — продолжал возмущаться Мэл. — Почему я даже сейчас не могу его почувствовать?!

Я молча протянул руку и коснулся предплечья брата. Тот вздрогнул, потом замер. Какое-то время стоял, раскачиваясь, будто старое дерево на ветру. А когда привязка душ вернулась, и через Мэла прошла вереница моих мыслей, он как-то весь обмяк и, усевшись прямо на пол, в шоке уставился на меня снизу вверх.

— Как такое может быть?!

— Не знаю, — хмуро отозвался я. — Но я не нашел другого способа справиться с этой тварью. Ее не взяла моя магия. Ее не смутило благословение Фола. Ее даже моя Тьма испугалась! Пришлось сражаться как дикарю — практически с голыми руками. Хуже другое: тварь может быть в Алтире не одна. И если мы не найдем ее создателя, проблемы могут начаться не только у меня.

— Артур…

Я поднял руку, заставив отца Гона осечься, потому что вовсе не собирался просить его о заступничестве. Я знаю, что сделал. И вполне представлял себе последствия. Но, как и раньше, предпочитал решать свои проблемы сам, поэтому оставил брата с отцом Гоном наедине, решительно подошел к мрачно взирающему на меня из темной ниши Фолу и коротко ему поклонился.

Слов в свое оправдания я, пока сюда шел, так и не придумал, однако, как оказалось, они были не нужны. Потому что как только я прикрыл глаза, ожидая гнева божьего, мне в затылок дохнул прохладный ветерок, а знакомый голос ласково произнес:

— Я рада, что ты вернулся, жрец мой. Хотя недавно мне казалось, что этого может и не произойти.

Я склонил голову еще ниже.

— Прости, прекраснейшая. Тьма — это владения Фола. Но если бы они были твоими, я бы отказался даже от тебя.

— Почему, Артур Рэйш? — тихо спросила Смерть.

— Потому что тварь, способная проигнорировать силу самого владыки ночи, должна быть уничтожена. И я ни за что не позволил бы ей уйти, зная, что рано или поздно она появится здесь.

Мои волосы мягко погладили прохладные женские пальцы.

— Это правильный ответ, мой жрец. Фол не сердится на твой проступок.

— Почему же он не скажет этого сам?

— Сегодня, как бы странно это ни звучало, его благословение сделало тебя уязвимым. Сегодня ты мог погибнуть. Но благословение нельзя просто так дать и потом отозвать. Каждое наше действие оставляет след в ткани мироздания. Поэтому будет лучше, если какое-то время Фол будет обходить тебя своим вниманием. А до тех пор, пока оно не вернется, ты не сможешь его услышать.

Почувствовав, как за спиной снова потеплело, я выпрямился и кинул еще один внимательный взгляд на постамент. Однако Фол, как и сказала Ферза, отказался со мной общаться. И точно так же его алтарь продолжал оставаться безучастной ко всему каменюкой.

Что ж, похоже, о невидимости придется на время забыть. Да и на нижние слои пока не стоит спускаться. С другой стороны, когда-то мне хватало и своей собственной Тьмы, так что я в любом случае не пропаду. Что же касается Фола…

Подумав, я все-таки поклонился владыке ночи еще раз.

Все верно: привыкнув полагаться на его дары, я едва не забыл, чего стою сам, поэтому чуть не проиграл последний поединок. Кем бы ни была та тварь, сила Фола не поможет ее убить. Скорее, наоборот, сделает меня легкой добычей. А каждый раз при встрече с подобным монстром демонстративно отказываться от его покровительства и потом снова его просить, это как-то… мелко, что ли? Недостойно темного мага. И раз уж Фол, все видя и понимая, сам от меня отказался, значит, уверен, что я и без его помощи прекрасно справлюсь. Это значит, что он по-прежнему верит мне. По-своему помогает. И вот за это я был ему благодарен.

— Ты становишься мудрым, брат мой, — задумчиво проговорил отец Гон, когда я вернулся. — Но ты прав: создателя твари надо найти.

— Вы можете подсказать, в каком направлении двигаться? — встряхнулся я. — Где хоть искать? Среди людей или нежити? Демонов или, может, каких-то иных сущностей?

— Фол пока думает, — замедленно отозвался жрец. — Боги тоже сталкиваются с подобным впервые.

— Но ведь они боги, — возразил Мэл. — Разве в этом мире им неподвластно все до последней песчинки?

Отец Гон остро на него глянул.

— Не забывай: наши боги совсем недавно возродились и еще нескоро обретут полную силу.

— К тому же в мире все-таки остались вещи, на которые они не могу повлиять, — задумчиво обронил я.

— Имеешь в виду «зеркало королей»? — встрепенулся брат, до которого докатилась очередная моя мысль.

— Да. Тот кристалл… Что если после ухода той твари в нашем мире остались другие осколки? — спросил я скорее себя, чем его. — Что если их кто-то сумел их использовать? Что если та тварь была не единственной? Святой отец…

— За границей нашего мира царит хаос, Артур Рэйш, — чужим голосом отозвался настоятель, на лицо которого внезапно набежала густая тень. — Тварь возле Врат была одна, но ты мыслишь в правильном направлении — хоть самый большой и опасный разлом был закрыт, однако маленькие щели все равно время от времени образуются. И это может быть опасно.

Мы с Мэлом быстро переглянулись, не совсем поняв, куда он клонит, а отец Гон вдруг опустил плечи, как-то весь обмяк и, шумно выдохнув, растер лицо руками.

— Святой отец? — настороженно переспросил я.

— Мне все-таки кажется, что и без благословения владыки ночи у тебя прорезался дар предвидения, — устало вздохнул жрец, отнимая руки от лица. — Фол считает, что идея с границей не лишена смысла.

— Нам что, опять придется ее закрывать?! — возмутился Мэл, некстати вспомнив, чем это для него закончилось.

Отец Гон качнул головой и, сделав знак, попросил пару мгновений тишины. А когда окончательно оправился от ниспосланного владыкой ночи видения, начал медленно и тихо говорить, начав, как обычно, издалека.

— Может, вы об этом не догадываетесь, но наш мир — это крохотный островок стабильности на бескрайних просторах Вселенной. Таких островков немало, и каждый из них тщательно охраняется…

— Богами? — предположил я.

— Да, Артур. Приходя в новый мир, боги вдыхают в него жизнь, населяют разумными созданиями и во всех смыслах делают его обитаемым… но снаружи выстроенной ими защиты, как и раньше, царит первозданный хаос. Тогда как боги — это воплощение порядка, которым каждый миг приходится отстаивать у хаоса свое право на существование.

Мэл озадаченно поскреб затылок, как и я, впервые задумавшись, а зачем нам вообще нужны боги.

Как-то жрецы упустили этот момент в своих проповедях. Да, они говорили, что боги нам помогают, в обмен на молитвы даруют те или иные привилегии. Вроде как наблюдают за нами, следят за миром и порядком… но при этом даже у меня до недавнего времени складывалось обманчивое впечатление, что мы в общем-то и сами способны справиться со всеми трудностями. А боги… ну просто где-то есть, зачем-то мы им нужны, и на этом, можно сказать, мое понимание мироустройства заканчивалось.

По мере того, как я открывал для себя темную сторону, мое мнение о богах постепенно менялось. А когда мы закрывали разлом в Лотэйне, их образ окончательно перестал ассоциироваться у меня с компанией праздно одетых, паразитирующих на нашей вере сущностей. Я увидел их изнутри. Пусть краешком, но все же коснулся их мыслей, устремлений. Обнаружил, что на самом деле боги действительно нам нужны. Но только сейчас до меня нашло, насколько.

— Боги не почивают на лаврах, веками собирая с верующих невидимую дань, Артур, — с едва уловимым укором посмотрел на меня отец-настоятель. — Создав обитаемый мир, они вынуждены следить, чтобы он не был разрушен ни снаружи, ни изнутри. Латать трещины в защите, укреплять границу, отгонять от нее потусторонних тварей. Да, хаос силен. Какова бы ни была мощь богов, но против целой Вселенной не выстоять даже им. И только здесь, в обители созданного ими порядка, они способны поддерживать равновесие.

— А зачем им это нужно? — полюбопытствовал Мэл. Да и мне, признаться, стало интересно. — Если снаружи царит только хаос, то получается, что и боги пришли оттуда же?

— Верно, — сумел удивить нас отец Гон. — Наши боги действительно родом оттуда, но, создав обитаемый мир, они сошли с пути разрушителей и встали на стезю творцов. Поэтому свой мир они берегут, растят его, как садовник растит редкое дерево… Быть может, я путано объясняю, но это то, что мне сегодня открылось. И то, чем я хотел бы с вами поделиться.

Я замедленно кивнул.

— Нет, святой отец. Вы объясняете очень доступно. Даже по разлому кое-что прояснилось. Но не так давно наши боги были слабы. На какое-то время они вообще перестали контролировать ситуацию с Вратами… да, наверное, и не только с ними. Что за это время произошло с защитой, которую они держали и держат сейчас вокруг нашего мира?

— Трудно сказать, — ненадолго задумался отец Гон. — Пока наши боги спали, они многого не видели и не осознавали. На фоне тех сложностей, с которыми мы пытались справиться последние полторы тысячелетия, некоторая нестабильность защиты воспринималась как должное. Да и перед лицом более серьезной угрозы в лице полноценных Врат мелкие трещины никто не искал. За это время частицы хаоса могли не только сюда проникнуть, но и закрепиться. А поскольку его природа преимущественно разрушительна, то для нашего мира его появление — все равно что змея, которая вдруг отыскала в своем гнезде птичье яйцо.

Мэл нетерпеливо прошелся вдоль молчаливых статуй.

— Святой отец, правильно ли я вас понял: решая более крупную проблему, мы случайно не заметили несколько мелких, и теперь нам это аукается? Не допустив в наш мир одну злобную тварь, мы, возможно, проморгали появление гораздо более опасного противника, который, пока мы отвлеклись, сумел пробить брешь в поставленной богами защите?

На лицо настоятельно снова набежала тень.

— Боюсь, что так, сын мой. И последствия этой ошибки могут оказаться катастрофическими.

— Но все же времени с появления Врат прошло довольно много, — обронил я, когда Мэл растерянным жестом схватился за голову. — Был бы хаос силен, нам бы уже не поздоровилось.

— Даже обычное птичье яйцо непросто раздавить в ладони, — кивнул жрец. — Поэтому хаос постоянно ищет бреши, глодает скорлупу, царапает ее поверхность в надежде пробить хотя бы крохотное отверстие…

— А затем ему помогли изнутри, и вот он здесь, — мрачно закончил я. — Хорошо. Это понятно. Вопрос в другом: что мы можем с этим поделать? Попробовать отыскать эти трещины? Как-то их закрыть?

— Но как? — спросил Мэл.

Отец Гон, когда мы одновременно на него посмотрели, только тяжело вздохнул.

— Судя по вашему лицу, — нахмурился я, — Фол и остальные нам в этом не помогут.

— Боги истощены, — подтвердил мои наихудшие опасения жрец. — Их возможности сильно урезаны, и пройдет еще немало лет, прежде чем они войдут в полную силу.

— Но хотя бы трещины в защите они могут нам показать?

Настоятель удрученно покачал головой.

— Хаос и порядок противоположны по сути, поэтому в местах, где поселяется хаос, божественные законы не работают, а божественный взор туда не проникает.

— Совсем скверно, — пробормотал я. — Тогда как мы можем его найти, святой отец? Вернее, меня больше интересует, как мы можем его убить?

— У меня нет ответа на твой вопрос, Артур, — тихо ответил жрец. — Природа хаоса настолько нам чужда, что в мире нет такой силы, которая была бы способна его уничтожить.

— Тогда зачем вы меня позвали? И причем тут все-таки тварь? — не без раздражения задал я тот самый вопрос, с которым и пришел в первохрам. — Как вообще связан приход хаоса с существом, которое я сегодня уничтожил?

Отец Гон тяжел вздохнул.

— Связь есть, брат мой, иначе Фол не ниспослал бы мне видение. И вот как раз об этом я и хотел с вами поговорить.

* * *

— Разойдитесь… расступитесь…

Встревоженно гудящая толпа в холле главного Управления столичного сыска неохотно подалась в стороны, пропуская тяжело пыхтящих коллег, которые тащили в сторону лечебного крыла смердящие останки.

Вряд ли Корн соизволил просветить своих людей насчет того, что же в действительности произошло в подвале, однако неистовый грохот слышали все, последствия метания паучихи до них тоже наверняка доносились и не раз. Так что ничего удивительного, что когда по Управлению прошла информация о неизвестной науке твари, весь штатный состав ГУССа вывалился в коридор, чтобы посмотреть, что за монстра мы там убили.

Господин Орбис, правда, принял меры предосторожности, поэтому клешни, туловище и прочие телесные принадлежности твари были накрыты толстой дерюгой. Однако насчет кислоты он оказался прав, поэтому плотную, тяжелую, специально замагиченную ткань по пути порядком разъело, и самые внимательные все-таки успели увидеть детали.

Когда я вернулся, народ из холла так и не успел рассосаться, да и возле двери в лечебное крыло толпились посторонние, возбужденно обсуждая случившееся. Там же, у дверей, стояло двое охранников, которые при виде меня тут же насторожились. Тогда как я при виде них сперва остановился, после чего попятился, завернул в первый попавшийся кабинет (к счастью, пустой) и уже оттуда по темной стороне прокрался в «холодильник» в надежде, что господин Орбис и его ребята уже приступили к вскрытию и дадут мне если не всю, то хотя бы самую важную информацию.

— Мастер Рэйш! — окликнул меня знакомый голос, стоило мне отпустить от себя Тьму.

Я быстро обернулся и опешил, увидев посреди пустого коридора мягко улыбнувшуюся Натали Корн.

— Здравствуйте, Артур, — поприветствовала она меня, словно и не было этого месяца, который мы вынужденно провели порознь. — Очень рада вас видеть.

— Взаимно, — пробормотал я. — Как вы тут оказались, Натали? Разве вы не должны сейчас вести занятия у студентов?

Прекрасная фея, которая так часто являлась мне во снах, звонко рассмеялась.

— Что? Неужто и вы хотите меня отсюда выгнать?

Я непроизвольно оглянулся.

— А что, были другие кандидаты?

— О да. Отец, когда узнал, что я выпросила у директора дополнительную стажировку в ГУССе, аж пятнами пошел. Знаю, что это не совсем мой профиль. Но я подумала, что иногда надо пробовать новое. Так что когда папа вспылил и заявил, что его дочь никогда не будет работать с обезображенными трупами…

Натали на мгновение прищурила глаза, в которых появился стальной блеск.

— Я из принципа написала заявление о приеме на работу. На четверть ставки. На основании четвертой поправки к «Уложению о постдипломном образовании», которая мне как целителю первого ранга позволяет самостоятельно выбирать места для дополнительной стажировки. Так что подписать заявление папочке придется, иначе я подам жалобу в исполнительный отдел, и оттуда ему спустят уже официальный приказ, после которого он из большого начальника превратится в большое посмешище.

Я мысленно присвистнул.

Так вот отчего Корн был с утра в таком бешенстве. Похоже, решил, что это я надоумил младшую леди Корн подать заявление о приеме на работу. Но Натали-то… Натали-то хороша! Это ж надо было устроить отцу такой стресс, что он только после встречи с тварью самую чуточку оттаял!

— Полагаю, теперь мы будем чаще встречаться, мастер Рэйш, — преувеличенно строго посмотрела на меня фея. — Но оно и к лучшему. Вы ведь не забыли о своем обещании, не так ли?

— Эм…

— Нехорошо, когда люди, собравшиеся заключить договорной брак, так мало видятся. Вы ведь уже подготовили свою часть брачного контракта?

Под серьезным взглядом девушки я едва не растерялся, но вовремя подметил пляшущие в глубине ее глаз восхитительные смешинки, и непроизвольно улыбнулся в ответ.

— А вы уже купили платье?

— К сожалению, нет, — притворно вздохнула она. — Папочка в последнее время чуть ли не по пятам за мной ходит и контролирует каждый мой шаг, так что поход по лавкам пришлось временно отложить. Но я тут подумала… а может, вы составите мне компанию? Вы ведь тоже в этом заинтересованы, правда?

Я сделал вид, что задумался.

— Вообще-то видеть жениху платье невесты до свадьбы — плохая примета.

— И правда… что ж, тогда я приглашаю вас на ужин.

— Хм… свидание?

— Почему бы и нет? — хитро прищурилась Натали.

Разумеется, после этого мне оставалось только согласиться.

— Почту за честь.

— Отлично! Тогда послезавтра в семь. Заведение называется «Белая лилия». Это…

— Я знаю, где это, — кивнул я, поймав себя на мысли, что был бы не прочь задержаться рядом с этой удивительной девушкой подольше. Но Натали, как почувствовала, тут же зарделась, отступила на шаг. А когда она отвернулась и излишне поспешно, как мне показалось, ушла, я встряхнулся, отогнал ненужные мысли и, глянув на «холодильник» через линзу, целеустремленно направился к комнате под номером восемь, где господин Орбис как раз взялся за нож.

Когда я вошел внутрь, он, кстати, совершенно не удивился. Будто заранее предвидел, что я захочу присутствовать. Но не успел я порадоваться этому обстоятельству, как маленький целитель взмахнул рукой и твердо сказал:

— Мастер Рэйш, при всем моем уважении, но я не могу допустить вас до участия в процедуре вскрытия.

— Это еще почему? — нахмурился я.

Что за шутки? Это ведь я укокошил тварь!

— Шеф сказал, что если вы здесь появитесь, то я должен немедленно направить вас к нему в кабинет.

Я нахмурился еще больше.

— И давно он вам об этом сказал?

— Почти две свечи назад.

То есть сразу после того, как я ушел.

Ну Корн… Похоже, он изучил меня гораздо лучше, чем мне бы того хотелось, и прекрасно знал, что по возвращении я первым же делом сунусь не к нему, а в местный «холодильник».

— Он собирает совещание, — уже несколько спокойнее и почти извиняющим тоном сообщил господин Орбис. — Я на нем, к сожалению, присутствовать не смогу, но благодаря визуализатору…

Он ткнул ножом куда-то мне за спину и одновременно наверх.

— Вы сможете в подробностях увидеть весь процесс. Он к тому же еще и ведет запись происходящего, поэтому вы в любом случае ничего не потеряете.

Я обернулся и, изучив висящий под потолком прибор, неохотно отступил.

Что ж, стоило признать, на этот раз Корн и впрямь меня переиграл. С другой стороны, отпущенное им время действительно подошло к концу, поэтому мне ничего не оставалось как ретироваться и вместо того, чтобы узнавать информацию из первых рук, отправиться наверх. В кабинет шефа, где, полагаю, он уже собрал всех заинтересованных лиц.