Глава 11. Улыбнись девушке, и демоны тебя не найдут

– Мия, проснулась? Гризина дочка пирогов принесла!

   – Баграс, дубина ты бестолковая, зачем девчонку будишь?

   – Я не будил, она сама уже… – Баграс осекся: дошло вдруг до дурной головы, что вперся в комнату девушки,и десятое дело, спит она или нет. Девушка же! А Мия – спросонок, наверное, не разобравшись, – зажгла свечу, и…

   Нет, он отвернулся! Сразу отвернулся, а потом тут же и за дверь выскочил, как ошпаренный. Но как позабыть тонкую девичью фигурку в одной рубашке, короткой, даже до колен не достающей?! С перышком из подушки в рассыпавшихся по плечам золотистых кудрях, с плетеным шнурком на шее, на котором, наверное, амулет какой-нибудь подвешен, но его не видно. Потoму что уходит он под вырез рубашки, на грудь.

   И, да, грудь, которую так легко угадать под тонким слоем ткани, что чудится – видел ее вовсе без всего!

   Выскочил в кухню, к собравшимся за столом дядьке Шороху, Ибрасу и Лассе, которая как раз разложила свои пироги. А та и спроси:

   – Что, дубинушка? Дошло?

   Баграс только рукой махнул, а у самого уши полыхают, как у мальчишки. Вот ведь угораздило! А Мия – настоящая ведьма! – когда вышла, и виду не показала, что смущена. Разве что взгляд от него отводила.

   Спасибо Ибрасу, он словно и впрямь ничего не заметил,только зыркнул на Мию и спросил:

   – Отдохнула?

   – Да, сейчас поем по–быстрому и сразу же займусь, - вот теперь Мия почему-то покраснела. Да еще и добавила: – Извините. Я правда устала очень.

   – А я без поддевки спросил, – спокойно ответил Лис. – Видел, как ты зевала и спотыкалась на ходу.

   – Где видел? - удивился Баграс. - И чем она займется? - Почему-то спросить у Ибраса оказалось легче, чем у самой Мии. А та вдруг сказала:

   – «Она» здесь с вами, это ничего?

   – Не обижайся, он от смущения, - Ласса тихо засмеялась. Придвинула ведьмочке тарелку с пирогом: – Бери сладкий. На меду, с ягодой. А мужчины пусть мясными угощаются, им полезнее.

   – Ведьма твоя обереги от демонов делать умеет, смекаешь? – весомо сказал Лис.

   Баграс очень даже смекал, но…

   – Почему моя?

   – Почему его? – в один голос с ним возмутилась Мия.

   – Не моя же. - Лис откусил от пирога, прожевал неторопливо, будто нарочно давая время поспорить. Но Баграс предпочел промолчать, а Мия… Мия почему-то тоже. Хотя она, похоже, побаивалась Ибраса.

   Ласса фыркнула, поднялась:

   – Пойду я. Болтать попусту некогда, а с гостинцем ещё загляну. Завтра, наверное.

   Кoгда за ней закрылась дверь, впервые заговорил дядька Шорох. Уронил тяжело, словно нехотя:

   – Не нравится мне, как все совпало. Тролли, ведьма, демон. Не тебе в обиду, Мия, ты меня второй раз спасаешь. Но почему все в одно время?

   – Вот уж не знаю! – вспыхнула ведьмочка. – Почему у вас здесь трoлли с демонами разгуливают!

   Ибрас покачал головой:

   – Допустим, с троллями и вправду совпало, они каждую зиму из своих гор выползают, день туда, день сюда. Случайность.

   – А демон? Мия, как демоны к ведьмам относятся?

   – Как к еде, - мрачно ответила ведьмочка. – Как и к любому человеку. Я его не звала, если вы об этом.

   – Но почуять тебя он мог? Мало ли, может,им ваша ведьмина магия как особенное лакомство?

   – Не знаю. Ничего о таком не слышала.

   Ей вопросы не нравились, Баграс видел. Хотел сказать,чтобы не трогали девушку, неужели не ясно, что она ни при чем, – но тут Лис обратился вдруг к нему:

   – А в тот вечер, когда она к вам в хижину залетела,и до того день-два – ничего странного не замечал в лесу?

   – Нет, – даже не раздумывая, мотнул головой Баграс. - Все как обычно было. Лес как лес.

   – А ведь от вашей хижины до Панховой не так далеко, что бы демон возле одной бродил, а другую не заметил. Смекаешь?

   – Не было демона,тут и смекать нечего, - сказал дядька. – Позже он появился. После Мии, будто по ее следу шел. Вот только она с юга, а тварь наша, северная. Или тоже случайность?

   – Одна случайность – да, две – вряд ли. А если и третья была…

   – Может, и была, только мы не заметили.

   – А может, заметили, да не подумали? Посмекай, Шорох.

   Бaграс вертел головой от одного к другому, пока Мия не пихнула его в бок.

   – Ешь давай, пока пироги теплые еще. Случайности, неслучайности… не гoлодными же ходить теперь.

   Дядька хмыкнул:

   – Дело говорит, – и взял толстый кусок пирога. - Ты, Лис, у Панха поспрашивай, шатуна он выследил, может, чего и заметил.

   – Схожу и к Панху, - согласился Ибрас. – Только он ведь… – Не договорил, махнул рукой.

   И, распрощавшись, ушел. А Мия спросила:

   – Что «только он»?

   – Не любит Ибраса, – объяснил дядька Шорох. – Может, станет разговаривать, а может, пошлет лесом куда подальше.

   – Ну так пусть другой кто с ним поговорит. Вон хоть вы?

   – Тут, видишь, дело в чем, – дядька почесал в затылке. – Лис на то и Лис. Чутье у него. То ли от зверя осталось, то ли сам он такой, а только если что с кем неладно, первым почует. - Повертел головой, хрустнув шеей, растер ладонью затылок. Крякнул: – Только с ведьмой той своей наш умный Серый Лис оплошал, как лопух последний. Вот такие дела.

   – Расскажете? - попросила Мия. - В чем суть, мне объяснили уже. Но я хочу разных людей послушать, поспрашивать. Мало ли, кто что видел и слышал. Хочу понять,что та ведьма наворoжила.

   Она сдвинула пироги, освободив себе край стола, принесла туда лампу и разложила какие-то металлические штучки,травки всякие, склянки.

   – Что это у тебя? – не выдержал Баграс.

   – Обереги делать буду. Заказ от города. И послушаю заодно, – улыбнулась она.

   Дядькин рассказ Баграс уже слышал, а потому особо не вникал. Так, ловил краем уха. Зато в оба глаза смотрел, как Мия работает – аж засмотрелся. Ее всегда веселое лицо стало очень серьезным, даже, пожалуй, строгим. Губы шевелились беззвучно, а ловкие луки так и мелькали. То она наносилa какие-то знаки на металл – тонкой-тонкой кисточкой, как будто вовсе из одного волоска. То оплетала заготовку сухой травинкой и поджигала ее, а пепел тщательно втирала в металл – и, честное слово, Баграсу даже почудилось,что и впрямь втирается! Но ведь не могло такого быть? Или это и есть ведьмино колдовство?

   И вдруг Мия резко подняла голову и спросила:

   – Что?

   «Ты о чем?» – хотел спросить Баграс, но она сказала нетерпеливо:

   – Этого не может быть! Это неправильно!

   – О чем ты? - спросил дядька Шорох, пока Баграс соображал, что такого важного он пропустил мимо ушей.

   – О ведьме же! Как она могла усыпить ваших зверей, если думала, что вы все здесь оборотни,и колдовала чары от оборотней?

   – Почему «усыпить»? Я такого не говорил. Да ни я, никто другой! мы понятия не имеем, что именно она сделала!

   – Но вы сказали, что звери сначала стали как пришибленные, не реагирoвали на тo, на что должны были реагировать. Так?

   – Да, так и было.

   – А потом исчезли?!

   – Не сразу.

   – Через несколько дней, причем у всех по-разному?

   – Так, да. Что-то поняла, девочка? – дядька Шорох вскочил, даже борода, кажется, встала дыбом.

   – Если она испугалась оборотней,то и колдовать должна была от оборотней! Есть чары от звeриной сути. Оборотень в звериной форме от них засыпает, причем вот именно так – кто быстрее, кто медленней, а до того становятся как будто пришибленными. Я потому эти чары и вспомнила. А на оборотня в форме человека они не подействуют вообще никак! И потом он сможет перекинуться. А тут...

   – Похоже? – спросил Баграс. Вся эта давняя история начала его не то чтoбы увлекать, скорее – болезненно цеплять.

   – Похоже, - согласился дядька Шорох.

   – Только если вы были как обoротни, которые одновременно живут в двух обликах! – фыркнула Мия. – Так разве бывает?

   Дядька Шорох почесал в затылке.

   – Не знаю, девочка, как могут жить оборотни, но мы, само собой, жили со своими зверями одновременно. Не по очереди же! Зверь мог показываться или нет, но он был с тобой всегда. Ты всегда слышал его, а он тебя. Ты мог посмотреть его глазами, а он – твоими.

   – И от ее колдовства они заснули, а вы остались, - медленно проговорила Мия. - Да! Если суть ваших зверей та же, что у звериной формы оборотней… так и должно было пoдействовать. Но потом? Они ведь не навсегда засыпают. Чары не смертельные, они даже вреда не приносят никакого!

   – Зачем они тогда? – спросил Баграс. - Что в них толку?

   – Чтобы убежать. Или чтобы пленить зверя. Или… – тут она замолчала.

   – Что?

   – Чтобы разделить, – проговорила чуть слышно. - Я и забыла. Изначально эти чары так и задумывались . Их создатель, он… Он думал, надеялся, что сумеет излечить оборотня. Но не вышло,и они так и остались – почти бесполезные, но иногда могут пригодиться, потому их и не забыли до сих пор.

   – А кто их создатель? - дядька Шорох как-то очень нехорошо прищурился, будто подумал что-то свое, не сулящее этому самому создателю ничего приятного.

   Мия пожала плечами:

   – Какой-то Октопус,или Октобас, или… нет, не помню точно. Он жил почти триста лет назад. Ничем не прославился, кроме этих чар. Зато был придворным магом короля.

   Теперь почесал в затылке Баграс. Пришедшая ему в голову мысль казалась глупой и странной, но отделаться от нее не получалось . Только сказать. Он и сказал:

   – А когда,интересно, у людей начали пропадать звери на вашем юге? И во всех остальных местах?

   – А… – Мия уставилась на него, будто впервые видит. Сглотнула. Помотала головой. И спросила потрясенно: – А они были?!

   – Может, этот самый Октопас ещё и чары забвения придумал? - хмыкнул дядька. – Были звери, девочка. У всех были. Давным-давно, да…

   – А я всегда думал, что это сказки, - признался Баграс.

   – Я и сказок таких не слышала, - ответила Мия. И, покачав головой, вернулась к работе. Добавила еще: – Заказ сам себя не сделает, да и звери ваши – история давняя, а демон прямо сейчас за стеной бродит. И откуда только взялся?!

   – Демоны не приходят сами, их должны позвать и заплатить, - напомнил дядька всем известную истину. - А этот, морозный демон – вечно голодный, согреть и насытить его может только горячая кровь. Так что заплатить ему должны были чьей-то жизнью.

   – Жертва?! – ужаснулась Мия.

   – Вряд ли. Слишком был голодный. Пообещали кого-то.

   – И он напал на вас! – она снова отлoжила работу, пробормотав: – Нет, ну невозможно же!

   – На кого ж еще, если мы там рядом оказались? – Баграс повел плечами: почудилось вдруг, что на них легла невидимая, но ощутимая тяжесть.

   – Твою ж наперекосяк! – зло выплюнул дядька. – А ведь мы не «оказались»! Нас туда, если так сообразить, послали!

   Баграс даже головой замотал:

   – Чушь несешь, дядька Шорох! О шатуне кто сказал? Панх. Не мог же он…

   Панх, который всегда угощал его медом, появляясь в городе? Трепал по макушке и называл «сынкoм»?

   – Лис разберется, – недобро буркнул дядька Шорох.

   – Он напал на вас, - упрямо повторила Мия. - Не потому что вы оказались рядом! А потому что он оказался там, где были вы. Это же демон, а не пьяный матрос. Он идет на цель, а не цепляется к кому ни попадя. У вас есть враг, здесь, в городе? Или, я не знаю, те ваши тролли точат зуб именно на вас двоих? Кому вы настолько поперек горла?!

   – Да никому, – отмахнулся Баграс. - Чушь несешь.

   – Сам дурак! – огрызнулась она. – Своих врагов надо знать!

   – Да нет у нас врагов!

   – Цыц! – хрястнул кулаком по столу дядька Шорох. Подпрыгнули, зазвенев, ведьмины склянки да железки, а сама она ойкнула и принялась наводить порядок в своей работе.

   – Дело темное и неясное,и не от ваших споров оно прояснится, - сказал дядька. – С Панхом я поговорю тоже. После Лиса.

   – Чтобы не спугнуть? - Мия нехорошо усмеxнулась . - А давайте я вам зелье правдивости сварю?

   – Что ж Лису не предложила?

   – Побоялась . Выгонит еще из города. Ведьму пакостную. – Она нахмурилась, провела ладонью над выложенными в ряд оберегами. Что-то подправила в одном, в другом. Кивнула: – Да, так лучше. И на сегодня хватит. Вот, - протянула по одному дядьке Шороху и Баграсу, – надевайте. А остальные прямо сейчас вашему хитрому Лису-Ибрасу отнесу.

   Баграс пропустил меж пальцев тонкий витой шнурок – тот легко скользил и не казался прочным, но Мия, заметив, сказала:

   – Дерни со всей дури, проверь. Не порвется.

   – Не буду проверять, – отчего-то смутился Баграс. - Я и так тебе верю. Ты погоди, вместе пойдем. Провожу тебя.