Глава 5. Принимай гостей, и в доме будет тепло

Старая Гриза любит сильных, Баграс помнил это с детства. И не в том смысле сильных, чтобы одним ударом медведя уложить . Так, говаривала она, любой дурак сумеет, у которого сила есть, а ума и не надобно. Сильный – не тот, у кого «на дурнячка» все само собой выходит, а тот, кто раз за разом встает после неудач и добивается своего. И на самом–то деле не только Гриза так считала , но она жила по соседству, воcпитывала Баграса наравне со своими сыновьями, и ее молчаливое одобрение значило для него больше, чем похвалы многих и многих других.

   Пекарка явилась в гости вскоре после ухода Серого Лиса, как будто для начала расспросила его, а уж после решила и сама посмотреть, что за ведьма пожаловала в Ардоран. А может, так и было? Гризу побаивались, и Глава городского совета вовсе не был счастливым исключением.

   Вошла, остановилась на пороге кухни – дородная, высокая, статная, не всякому мужчине впору рядом встать. И только собралась что-то сказать – мoжет, свое обычное «Πрими пирог, сосед», а может,и что другое по особому случаю, - как Мия подхватилась, вскочила, метнулась к полке за ещё одной чашкой и выпалила:

   – А мы чай пьем, садитесь с нами!

   Гриза помедлила, рассматривая ведьмочку, кивнула каким-то своим мыслям, шагнула к столу и сказала:

   – Примите пирог, соседи.

   Πили чай – терпкий, горьковатый, заедали сладким брусничным пирогом, а две женщины, старая и молодая, откровенно приглядывались одна к другой. Гриза – с любопытством, а Мия, похоже, с опаской. Пока Гриза не сказала, едва заметно усмехнувшись:

   – Девочка чуткая, все правильно поняла. Ладно уж, присмотрю за ней, когда вы, два остолопа, снова соберетесь в свой любимый лес.

   – Присмотри, – кивнул Шорoх. - Как одну бросить?

   Баграсу показалось, Мия хотела возразить – наверное, напомнить, что она не маленькая девочка, а взрослая ведьма и сюда одна долетела,и ничего с ней в дороге не случилось, так что же случится здесь? Но возмущенное выражение мелькнуло на ее лице и тут же пропало. Правильно Гриза сказала – чуткая девочка. Πонимает, кому лучше не перечить.

   – Слышала? – спросила Гриза. - Мой дом через улицу наискосок,тот, где пекарня. Πриходи в любое время. Спросишь тетку Гризу.

   – Приду, - серьезно ответила Мия. – Спасибо.

   Гриза кивнула, встала и ушла. А Мия залпом допила чай, шумно выдохнула и сказала с внезапным веселым злорадством:

   – А жаль, что наша верховная сама сюда за мной не явится. Посмотрела бы я на это!

   Белый мышь, высунув мордашку из-под ее руки, заверещал громко и весело, будто рассмеялся.

   – Что, ты бы тоже посмотрел?

   Мышь пискнул, спрыгнул на стол и утащил кусочек пирога. Только белый хвост мелькнул.

   В тот день Мия никуда не пошла, а затребовала корыто и затеяла стирку. Баграс нагрел для нее ведро воды на печке и наполнил две пятиведерныx кадки, прогулявшись с ними к колодцу, не девчонке же аж нa площадь бегать . Или хоть даже на метле летать. Потом пришлось сходить к колодцу снова, и ещё раз,и еще, потом натянуть веревку для сушки, а ведьмочка, увесив теплую кухню своими постирушками, проверила запасы продуктов, поставила томиться гречу в чугунке и затеялась печь блины на ужин. На весь дом запахло пышным тестом, мышь вертелся под ногами, сковорода брызгала маслом, потрескивали дрова, а Мия напевала что–то себе под нос – может, наговор какой, а может, просто песню, Баграс не вслушивался.

   Он даже слегка понимал дядьку Шороха, который еще в начале «великой стирки» сбежал «пополнить припас», а на деле – посидеть в тишине охотничьей лавчонки Пятнистого Быка, обсудить с ним троллий набег и остальные новости, да и ту же ведьму наверняка тоже. Очень уж непривычной была вся эта домашняя суета, очень уж наполняла дом, не оставляла ни одного тихого местечка. Но смотреть на Мию было интересно и приятно,и Баграса ничуть не тяготило, что пришлось помогать ей в «чисто женских» делах. Да и кто придумал эти «чисто женские»? Как будто вдвоем с дядькой Шорохом oни ходили голодные и грязные! Но блинов-то, конечно, не пекли. Разве что Гриза когда-никогда угощала, но у нее чаще бывали пироги, сладкие рулеты, булочки. Или хлеб с травами и чесноком. Или пряники – пахучие, на меду, с ягодной начинкой.

   А дядька Шорох как почуял аж оттуда,из лавки Быка – вернулся точно к горячим блинам. Да еще и баклажку меда на стол выставил. Баграс втянул горьковатый гречишный запах, сглотнул набежавшую слюну. Спросил:

   – Панх, что ли, вернулся?

   – Он, - кивнул Шорох. - Сказал, в этот раз в городе зимовать станет. Спокойнее. - Свернул блинок вчетверо, окунул в мед. - М-м-м, вкусно! Хозяюшка!

   Мия ловко перевернула блин, спросила:

   – А Панх – он кто? Охотник вроде вас?

   – Отшельник, бортник, – Шорох измерил жадным взглядом стопку блинов и, почесав рыжий затылок, сказал: – Мед медом, а сметанки бы. Сбегать, что ли, к соседушке?

   – Я ещё дожариваю, успеете сбегать, – весело сообщила Мия.

   Она разрумянилась, стоя у печки, глаза сияли, и веяло от нее таким искренним удовольствием, что Баграса аж зло взяло – как так , если нравится девчонке еду готовить и хозяюшкой быть, кто смеет ей не разрешать? Но тут пришло в голову еще кое-что,и он спросил:

   – Ты говорила, ведьму не любят к огню пускать . А ты вон как ловко управляешься. Кто–то, выходит, научил все-таки?

   – А ты думаешь, ученицам в Ковене готовое подносят? - фыркнула та. – А еще верховная наша вкусно поесть любит. Повариху даже держит. Вот она,тетка Килька, нас и гоняла в кухне.

   – Килька?

   Мия сердито передернула плечами.

   – Даже не знаю, как ее звать на самом деле. Не любили мы ее, вот и… Ладно, ну ее! Помоги лучше на стол накрыть.

   И все-таки умоталась она за день. Поели, убрали со стола – и пошла спать. Только головой покачала на ехидное дядькино:

   – Я думал, ведьмы по ночам только и делают, что пакостничают, а отсыпаются днем. Неправильная ты ведьма, девочка.

   За нее, правда, выругался мышь : встал напротив дядьки столбиком и заверещал так сердито, что тот только крякнул и бороду почесал.

   – Зачем ты ее так? – спросил Баграс, когда за дверью затихли все звуки, кроме ровного сонного дыхания.

   – Потому что так и есть, - буркнул Шорох, враз растеряв и веселье, и добродушие. - Неправильная ведьма. Загадка.

   – А ты много правильных видел?

   – Половина города видели,из тех, кто постарше. Ты, сопляк сопляком, в люльке тогда качался, куда тебе помнить. Не только у Серого Лиса к ведьмам счетец. Весь Ардоран найдет, что предъявить .

   – Если я в люльке качался, Мия тем более ни при чем. Небось и не родилась еще тогда.

   – А неважно. Любая ведьма Ковена – враг нам. Другое дело, что и ей Ковен поперек души встал.

   Хотел Баграс спросить, что такое Ковен Ардорану сделал, но тут Шорох потянулся, сцепив пальцы в замок и хрустнув пальцами,и сказал неторопливо:

   – Взял медвежьих пуль у Быка. Панх говорит, шатун в лесу бродит.

   Кoнечно же, скорая охота волновала Баграса больше, чем какие-то древние счеты к ведьмам!

   – А про троллей ничего не говорит?

   – Так он в другой стороне был. И мы туда сходим, вот что.

   Баграс кивнул: после троллей в лесу никакой добычи, а шатуна поискать – дело хорошее. Пока не оголодал вконец, не отощал и не потерял страх.

   – Когда пойдем?

   – Да хоть и завтра.

   – Хорошо-о, – Баграс зевнул : наелся, разомлел.

   – Оставим девочку на хозяйстве и двинемся. Гриза присмотрит. Иди уже, спи.

   Надо будет воды ей натаскать, подумал Баграс, уже засыпая. И хорошо бы побыстрее разобраться с шатуном и вернуться в город. Может, Мие будет интересно приготовить что-нибудь из медвежатины?

   Утро настало солнечное и морозное. Ведьмочка щурилась, глядя в окно, казалась озабоченной, а может, просто грустной.

   – Все хорошо? - сам не зная, зачем, спросил Баграс. Он спозаранку натаскал воды про запас, проверил дровник, показал, откуда брать растопку и куда ссыпать прогоревшие угли, и теперь мучительно соображал, о чем ещё нужно пpедупредить, показать или объяснить .

   Мия кивнула и спросила:

   – Вы в лес? Охотиться, да?

   – Охотиться. Управишься в доме одна?

   – Да что управляться, - фыркнула смешливо, – на всем готовом, считай. Странные вы здесь, в голове не укладывается.

   Баграс хотел возразить – они-то здесь как раз нормальные и правильные, не то что на ведьмином южном побережье. Но дядька успел первым, сказал коротко и веско:

   – Привыкнешь. – Подхватил плотно уложенную котомку, повернулся к Баграсу: – Пойдем уже, хватит с ноги на ногу переминаться. Не пропадет она без нас. Гриза поможет , если вдруг что.

   – А вернетесь скоро? - торопливо спросила Мия.

   – А вот об этом не спрашивай. Никогда, – ответил от дверей Шорох.

   – Я же ведьма, – с улыбкой напомнила она. - Случайно сглазить – это не ко мне.

   – Все равно. Как управимся, так и вернемся, вот и все дела. Бывай, девочка.

   Яркое солнце заставляло щуриться, белый, нетронутый с ночи снег искрился, слепил глаза. А спину щекотал чей-то взгляд. Баграс оглянулся, прежде чем свернуть в переулок. Мия стояла на крыльце. Помахала, он махнул в ответ. Приятно стало, словно она не просто вслед помахала , а душу теплой ладошкой погладила. И без слов стало понятно, что будет их ждать. Вот ведь – два дня как встретились, а уже своя, близкая.

   – Что, - усмехнулся дядька Шорох, - оценил, каково это, когда тебя не пустой холодный дом ждет, а живая душа?

   «Вернемся, тогда оценю», – хотел ответить Баграс, но промолчал. Не по себе стало, едва представил, что ведьмочка может ведь и не дождаться. Мало ли… Лучше не загадывать заранее, так же, как и о дне возвращения.

   Но хотя бы сейчас она смотрит вслед…