Часть 7

Поняла, что кофе без молока, слезла со стула и направилась к холодильнику. Тем временем, пока я разыскивала нужный мне продукт на полках, на кухне появилось еще одно действующее лицо.

— Слышь, Дава, — это уже Костик с порога говорил, — Десятый час, а Польки на работе нет. Сокол и ты тут?

Выглянув из-за дверцы, но не закрывая ее, посмотрела на троицу. Костик стоял ко мне спиной. Меня не видел. Любомир расплылся в улыбке. Давид поднимался из-за стола.

— Чего лыбишься? – возмутился Костик,— Вчера ты ее водил. Куда дел сеструху? Или ждешь, пока Дава тебе, наконец, череп проломит за нее? Смотри, допрыгаешься.

Я громко с наслаждением захлопнула дверь холодильника. Не обращая внимания на мужчин, взгромоздилась на свой стул и продолжила пить кофе. Только уже со стула на Костика взглянула, и холодно поздоровалась с братом:

— Доброе утро, Константин Аркадьевич!

И отвернулась. С предателем не хочется общаться. Все всё кругом знали и молчали. А я убивалась все эти два года. А вокруг, оказывается, заговор по обереганию меня от всяческих угроз и опасностей.

За спиной послышался грохот. Я вздрогнула, и стремительно обернулась. Костик тряс рукой, Дава держался за нос, из которого текла кровь, а Мирыч невозмутимо пил чай.

— Не смей его трогать! – заорала я брату.

Костик плечами пожал и поступок прокомментировал:

— Это ему за твои слезы. Я себе слово дал, как только все наладится, сразу другу по роже вмажу. Вмазал. Полегчало.

Я бегом помчалась к морозильнику, вынула второй пакет со льдом и побежала к Даве, прихватив кухонное полотенце.

Стерла кровь, приложила лед, и ворковала над любимым.  А он, согнав Мирыча с диванчика, лег сам и голову на мои колени положил.

— Костик, ты мне больше не брат! – обиженно заявила я, волком глядя на брата.

— Здрасти – мордасти, — вздохнул Костик, — Пойду с горя удавлюсь.

Любомир заржал, Дава улыбался, а  я поглаживала его голову. И как-то уже перестала на них обижаться.

— А Ленка тоже предательница? – спросила я.

— Неа, Ленка не в курсе, мы ее в темную использовали, — признался Мирыч, — Так чего ты решила, подруга? Мир? Или прогонишь?

Любомир серьезно смотрел на меня, как и Костик. Парни переводили взгляд с моего лица на Давида.

— Да живите, — отмахнулась я, и, подмигнув Даве, добавила, — Пока что. Но о том, как тебя, Любашик, подстрелили, а Давид спас – хотелось бы услышать подробнее.

— Да там такая история была…. – туманно начал вилять Мирыч.

— Группа захвата прибыла меня брать, — Давид вздохну, с колен моих голову свою не убирал, а только снизу вверх в мое лицо смотрел, словно ждал моей реакции, — Его ранили. А ты уже тогда с Еленой дружила, и я всю информацию о ее семье знал.

— Даже думал, что мы встречаемся, — Мирыч решил дополнить картину, — Давид Сергеевич принялся играть в благородство, и спасать меня от своих же парней. Как же там было…? А во, все вспомнил: «Не вздумай, падла, сдохнуть!». Это товарищ Удав мне так первую помощь оказывал, свято веря, что я – буду делать тебя счастливой, раз уж сам не может.

— Я тебя все же грохну, — грозно пригрозил Дава, но тревожного взгляда с моего лица так и не отвел.

— А теперь-то чего? – возмутился Мирыч и тарелки пустые в раковину отнес, — Теперь уже все, поздно. Теперь я – лепший друг твоей любимой Полиночки, ну и немного твой, Дава.

— И, к сожалению, мой, — вклинился в разговор Костик и как и Мирыч из-за стола поднялся, — Ладно, господа. Раз уж все в сборе, напоминаю: празднование дня рождения товарища Суворова состоится в восемь вечера в ресторане «Аполлинария». Просьба всем быть и не опаздывать.

— Костян, подожди! – спохватился Давид, и, оставив поцелуй на моей ладони, на ноги встал.

Я осталась за столом, решила, что и перекусить не помешает. Махнула парням на прощание, и принялась обдумывать все сведения, к тому же вопрос подарка тоже еще не решен.

Давид вернулся, проводив ребят, и сел напротив меня.

— Костика попросил твои вещи собрать, — изучающий взгляд Давида мешал есть.

— И? – подняла бровь вверх. Мне что сейчас сказать? Возмутиться? Или обрадоваться?

— Не возразишь? – улыбнулся Дава.

Я некоторое время молчала, Давид тоже. Я насупилась, Давид шире улыбнулся.

— У меня дом большой, места много, воздух свежий, а у тебя отпуск, — перечислял любимый, и руки за голову забросил, мышцами играя. И как-то мне даже ругаться перехотелось.

— Заманиваешь? – сдалась я и все-таки улыбнулась.

— А как же? – кивнул Дава, и вдруг встал неожиданно, и руку ко мне протянул, — Пойдем еще кое-что покажу!

Я послушно встала. Давид обнял меня за плечи, в висок поцеловал и повел на второй этаж дома, куда   я еще не успела попасть. Мы оказались в просторной комнате, оформленной в светло-бежевых тонах. Но не сама комната мне понравилась, а рояль  в ее центре. А еще комната была разделена стеклянной перегородкой на две неравные части. Я, не веря своим глазам, подошла к стеклу.

— Дава? – голос дрогнул. Я руки на стекло положила и во все глаза рассматривала комнатушку за стеклом.

— Здесь ты сможешь записывать свои песни, — ворковал Дава, обнимая меня со спины. Я откинулась на его грудь, ноги как-то не держали.

Судя по логотипам на оборудовании, студия была оснащена по последнему слову техники. И я поняла, что готова вот-вот разрыдаться. От счастья. Всего за сутки исполнились два моих самых заветных желания. И исполнил их мой самый любимый человек.

— Я люблю тебя, — прохлюпала я, шмыгая носом.

Давид выдохнул, меня крепко сжал так, что кости захрустели, и ладонью с моих щек слезы стер.

— А плакать-то зачем? – видела, как он улыбается, счастливо, радостно, открыто.

В его плечо лбом уткнулась, и за талию обняла. Мы молчали. Ответного признания я не услышала. Но я твердо знала, он любит меня, иначе, зачем все это?