Глава 3

Телефон выпадает из моих влажных пальцев, я нервно оглядываюсь и замечаю, как уверенной походкой Герман подходит ближе. На нем халат, который я подарила ему на Новый год, и белые тапочки. С виду вполне домашний, но по ощущениям — чужой.

Взяв себя в руки, подхватываю с пола мобильник и все же захожу в переписку. Плевать, что попалась, мне нужна правда, даже горькая. Вебер не противится, лишь садится рядом и терпеливо ждет. Чего уж — не знаю, но реакция следует моментально, стоит мне только увидеть фото обнаженной девушки. Ее груди едва не заполняют весь экран телефона. Кровь приливает к лицу, кажется, щеки горят, а сердце завели на полную скорость.

В глазах щиплет от слез, но я подавляю их. Не слабая, не позволю себе быть униженной. Никем и никогда. Перевожу взгляд на Германа, честно сказать, будь под рукой что-то тяжелое, я бы в него кинула. Ударила бы за ту рану, что образовалась в душе.

Может, у нас и не любовь, как в песнях, но есть уважение, по крайней мере, я уважала его. Планировала надеть на палец чертово кольцо, взять его фамилию.

— Зачем? — больше и слов-то нет, только губы предательски дрожат.

Герман опирается на локти, подавшись вперед ко мне. Он хочет дотронуться до моей щеки, но я отвожу голову в сторону.

— Мы вместе даже не два или три года, — шепчу, не веря, что настолько обессилила от правды. Она оказалась в разы больнее, чем я думала. Как нож, который вонзают в спину предатели. — Я ведь никогда не вешалась на тебя, не просила ничего. Зачем, Герман?

— Это всего лишь секс, — спокойно отвечает он, так будто озвучивает список продуктов. — Котенок, я тебя люблю и хочу на тебе жениться.

— Что? — фраза звучит так абсурдно, что у меня дар речи пропадает.

— Просто я люблю разнообразие… — помедлив, он добавляет: — Иногда. Но с ней у нас ничего, перепихнулись и разошлись. А с тобой — семья.

— Ты… — сглотнув, я кое-как поднимаюсь на ноги. Меня потряхивает, словно лихорадку подхватила. И вдруг так мерзко делается, противно, что я целовала этого человека, делила с ним одну кровать, пока он там просто перепихивался с кем-то еще.

— Мужики все такие, котенок. Мы по природе так созданы. Одни просто это скрывают, а другие, как я, не считают, что в этом какая-то проблема.

— Ты даже не чувствуешь за собой вину? — не сразу понимаю, что не дышу вовсе, только когда грудь гореть начинает. Меня будто кислотой окатили, настолько слышать голос Германа становится противно.

— Я хочу здоровых отношений, — он еще смеет улыбаться. Господи, да я большего бреда в жизни не слышала.

— Тогда, может, и я пойду? Пересплю с кем-то, а? — с вызовом спрашиваю, делая шаг в сторону выхода из спальни.

Герман поднимается и резко хватает меня за запястье, сильно сжав его. Одно движение, и мои кулаки упираются в его грудь. Он смотрит строго, немигающе, таким ледяным взглядом, какой я у него никогда прежде не видела. Вообще за эти семь лет я впервые узнаю, что у Вебера такие заскоки на тему отношений. Я не замечала за ним подобного, наоборот, он казался серьезным, не ветреным парнем. Да… как же возможно такое?

— Тебя я не готов ни с кем делить, котенок, — несмотря на шепот, фраза звучит угрожающе. И я понимаю, что больше не останусь здесь — в этой квартире, с этим мужчиной. Конец. Это конец.

— Отпусти, — спокойно прошу я, дернувшись.

— Я люблю тебя, — Герман наклоняется, его горячее дыхание щекочет кожу, а губы почти касаются моей шеи. В воздухе застыл аромат моего геля для душа и парфюма той бабы, который до конца не испарился. Так, словно мы здесь втроем, она сидит на кровати и смотрит на меня, усмехнувшись.

— Когда любят, с другими не спят, — цежу я и все-таки вырываюсь. Отступаю на два шага, но Вебер не дает мне уйти, тянется к моей талии, пытается поцеловать. Между нами завязывается возня, и в порыве эмоций я со всей силы заряжаю ему звонкую пощечину.

Герман отстраняется, вглядывается в мое лицо удивленно, будто не верит в происходящее. Что ж, я и сама не верю. Создается ощущение, что кто-то перечеркнул мое восприятие о мире, об этом человеке, нашей дружбе. В одночасье ничего не стало.

— Я буду спать в зале, — строго отрезаю и выбегаю прочь. А уже оказавшись одна, запираю дверь на замок. Впервые мне страшно находиться рядом с Германом. Он выглядит другим. Не моим другом и женихом.

***

Немного поплакав, мне все же неприятно оказаться той, кому в цвет изменяли, принимаю решение уйти не просто от Германа, а из этой квартиры. И как только наступает шесть утра, а я сплю плохо, поднимаюсь и тихонько собираю вещи. Не все, их скопилось слишком много, только самое основное, по крайней мере то, что смогу унести.

В итоге с двумя рюкзаками еду в первый попавшийся отель. Оплачиваю наличкой, совсем уже брежу, думаю, Герман может отследить мои транзакции, а мне видеться с ним вообще не хочется. И к девяти утра прихожу на работу. Чувствую себя разбитой, униженной, никакой одним словом. Мыслей нет, желания что-то делать тоже.

А потом на утреннем митинге Дарья Сергеевна зажигает мой энтузиазм:

— Нам поручили представить идеи по возможным новым направлениям, — во время совещания она смотрит на всех, вроде как уделяет внимание каждому, кроме меня. Видимо, не может отпустить обиду. Черт, я ведь не этого хотела. — В пятницу жду от вас концепт-тексты, от каждого по три идеи минимум.

— А есть какие-то ограничения? Пожелания? Варианты куда двигаться? — все же работа меня лечит ото всех проблем. Вон и дышать легче стало, и небо за окном таким пасмурным больше не кажется.

— Все варианты, Кристина, предоставляете вы — младшие помощники. В пятницу будем защищать проекты перед гендиректором. Поэтому, подготовьтесь лучше.

Дарья Сергеевна поднимается со своего стула и, не прощаясь, уходит. Скупая она на эмоции, слишком строгая, будто мы не ее команда, а тупо исполнители.

— Как они достали со своими идеями, — бурчит Юлька, когда мы выходим в коридор.

— Наверное, хотят выйти на новый уровень, — предполагаю я.

— Что будем есть сегодня на обед? — спрашивает Наташа, подхватив нас под руки. И откуда только появилась?

— Ну… — задумчиво тяну я, а у самой такая каша в голове, что вообще аппетита нет. Как найти быстро квартиру? Как забрать остаток вещей у Вебера? Что сказать родителям? Блин, зачем мы вообще так рано съехались, почему не повременили. Сказать по правде, я даже за все утро в телефон не заглядывала. Хотя уверена, что Герман написал, не в его характере молча отпустить проблему.

— Ой! — Наташка едва не подпрыгивает, заставив меня вырваться из своих дум. — Это же наш гендиректор! Блин, я его вживую только с утра видела первый раз и вот снова! Какая удача! Крис, — она толкает меня в плечо, и я замечаю, что к лифтам подходят двое, правда лиц не вижу, только спины. Один мужчина одет в чиносы горчичного цвета, кеды и белую широкую футболку. Руки у него спортивные, видимо, качается, плечи широкие, не удивлюсь, если там и кубики пресса имеются под майкой. Волосы цвета темного миндаля коротко стриженые, почти ежик, виски выбриты. Второй на его фоне теряется, ростом ниже, сутулится и вечно галстук поправляет.

— И кто из них кто? — уточняет Юлька.

— Наш — тот, который в майке. Божечки! — пищит Наташа. — Он такой красавчик, что уже пол здания девок от него хотят детей, — дальше Наташка начинает громко смеяться, чем привлекает к себе ненужное внимание.

— Кристин, ты бы пошла к нему да поблагодарила, — предлагает Юля. — Сама же говорила, что он лично распорядился. А тут такой шанс. Грех упускать.

— Да как-то… неудобно… — тушуюсь я.

— Господи, да иди уже, — толкает Наташка воодушевлено. — Только в лужицу перед ним не растекайся.

— Девочки, да я не…

— Вперед! — они меня силой практически отправляют к гендиректору. И я, сама от себя не ожидая, ускоряю шаг, желая поблагодарить его. Все-таки не каждый день человек свыше замечает новичка. Для меня это ценно. Таких руководителей редко найдешь.

И правда, просто скажу ему, что безумно рада оказаться в этой фирме, среди всех этих людей. И что я буду стараться. Точно. Именно так.

Мужчины входят в лифт, и я понимаю, что разговор состоится там. Может, оно и к лучшему. Без лишних глаз спокойнее.

— Придержите лифт, — кричу я, ускоряясь на полную скорость.