Глава 8

Вдох. Выдох. Гулкий удар сердца о ребра и все та же дерзкая ухмылка на его губах. Неужели мне не мерещится? Это Руслан? Правда, он? Прямо передо мной, спустя семь долгих лет?

— Ну же, Ивлева! — голос начальницы врывается в оглушительную тишину, которая кажется, повисла в кабинете. Все молчат. Только на нас смотрят. На меня и… Генерального. А я банально не могу поверить своим глазам, может это ошибка? Ведь Руслану сейчас двадцать семь, как он может занимать кресло такой огромной мощной корпорации?

Стоп… Сказать по правде, не это меня волнует, а то, что сердце сжалось как умалишённое, да так волнительно, и к щекам кровь прильнула. Мне же не восемнадцать. Разве я не умею контролировать себя, свои эмоции? Чего так растерялась?

— Кристина! — торопит Дарья Сергеевна, и я наконец-то выхожу из ступора. Забираю листок из рук Соболева, и на негнущихся ногах кое-как иду к месту выступления. А у самой спина горит — он смотрит. Мне даже поворачиваться не нужно, чтобы понять это. Прочувствовать каждой клеточкой.

— Что ж, у меня мало времени, — ну вот точно, это Руслан, а не моя больная фантазия. Его хрипловатый голос, идеальный для исполнения песен с огромной сцены, невозможно не узнать. У меня аж мурашки под рубашкой пробегают. — Давайте начнем.

— Да, — кивает с улыбкой начальница, а когда переводит взгляд на меня, хмурит брови. — Кристина, начинайте. У вас выпал такой шанс, защищать свой проект перед самим, — она делает паузу, да такую многозначительную, с издевкой что ли. — Гендиректором.

Руслан закрывает дверь и ленивой походкой проходит к центру стола, отодвигает стул, и медленно садится. Пока он это делает, я пытаюсь собраться с мыслями. Кое-как флэшку вставляю в ноутбук, а у самой руки трясутся, меня вообще всю трясет. Я уже и забыла речь, которую должна была говорить. Помню только тот день, как за столом сидела дома у Соболева, и как он сказал, что женится на Еве. Все. Остальное — пустота. Будто меня разбили и содержание испарилось.

Казалось бы, прошло семь лет. Ничего не должно остаться от былой меня, любви, что оказалась отравленной стрелой. Давай же, Кристина, соберись. Это всего лишь мужчина. Всего лишь фрагмент прошлого. Больного и в то же время, яркого как комета, но прошлого.

Когда за моей спиной включается презентация, я еще раз перевожу взгляд на Руслана. И вдруг осознаю — он не смотрит на меня. Что-то листает в телефоне, который положил на стол, пальцами постукивает. Да и остальные между собой тихонько переговариваются, словно меня здесь и нет.

И это так злит, просто раздражает. Что он о себе возомнил? Неужели думает, если занимает такую должность, то можно вот так пренебрежительно вести себя? Что я растеряюсь и не смогу в выгодном свете представить свою идею? Ну уж нет! Посмотрим, что ты скажешь на это, уважаемый босс!

Откашлявшись, я расправляю плечи и начинаю речь:

— Руслан Михайлович, — он тут же поднимает глаза на меня. И в этом его взгляде что-то такое, не хуже пожара, в который я попала семь лет назад. Он прожигает насквозь, и то же время, как бы ужасно не звучало, будоражат кровь. Мне приходился сделать несколько глубоких вдохов, и сжать влажные ладони. Я справлюсь.

— И все присутствующее здесь, — добавляю все тем же спокойным тоном. Все получится. Я не упаду в грязь лицом.

— Много ли гениальных людей приходят в нашу сферу? Мне кажется, с этим все сложнее. Поэтому я предлагаю пойти другим путем. Создать программу “Стартапа”, с помощью которой мы дадим шанс тем, кто никогда не смог бы пробиться в нашу сферу. Из-за отсутствия образования, высокой конкуренции, да просто потому, что однажды в его идею не поверили.

Пауза. Вроде и не затяжная, но напряженная. Напоминаю себе, что сейчас не должна воспринимать этого человека как первую любовь. Он — мой босс. И Господи, лучше бы я устроилась в другое место.

— Я же говорила, — Дарья Сергеевна откидывается на спинку кресла. — Что вам не обязательно быть у нас на митингах, Руслан Михайлович. Много ерунды мы отсекаем сразу.

— Это не ерунда! — восклицаю я, пораженная тем, как мой непосредственный руководитель унизила своего внештатного сотрудника. Перед всеми: коллегами, начальством. Вот же… стерва. А я ведь восхищалась ей.

— Мы ждали сюжеты игр, а не платформу для чего ты там говоришь? — с пренебрежением скалится начальница.

— Да ну? А вы знаете, что в марте 2024 года Deepgram выпустила самый продвинутый API для преобразования текста в речь в реальном времени, с помощью которого создаются разговорные ИИ-агенты и голосовые боты? — что-то внутри у меня вспыхивает, что-то такое, что не позволяет молча съесть поражение. Да, Дарья Сергеевна права, задание было другим, но моя идея может принести больше прибыли.

Коллеги начинают переговариваться, в зале делается шумно.

— Как это относится к разработке игр, Ивлева?

— Кристина, — звуки, соединенные в мое имя, разрывают воздух на мелкие молекулы. Я вся сжимаюсь, ощущение такое, словно меня бьет лихорадкой. Мне требуется несколько секунд, чтобы перевести взгляд на Руслана и сделать вдох. Он реально позвал меня по… имени?

Дарья Сергеевна замолкает. Остальные тоже перестают говорить, все внимание сконцентрировано на нас с Соболевым.

Он проводит рукой вдоль подбородка и продолжает:

— Ты хоть знаешь, какой у них процент возвратов и насколько низкая конверсия*?

Сглатываю. Соболев говорит без высокомерия, наоборот, ощущение, что мы с ним все эти семь лет общались. Гуляли. Держались за руки. Смеялись. По выходным ходили в кино или ездили на природу, как делают друзья. Да что с ним такое? Разве он может при всех мне “тыкать”?

— А вы… — вдох обжигает легкие, приходится соблюдать субординацию. — Знаете, что одну из самых успешных игр создали не профи, а любители? В конце концов, я не предлагаю вам вкладываться в неудачные идеи. Мы будем проводить соревнования между людьми, и победителям предоставим условия. Мы станем… — воодушевленно говорю я.

— Ангелами?* — заканчивает он.

Наши взгляды встречаются словно спички, которые вспыхнули в одночасье. Мой волнительный, его уверенный. Я кусаю губу, он проводит по своей языком. Мы как хищник и жертва, которые заранее уже установили свои негласные правила.

— Господи, — вмешивается Дарья Сергеевна, но Руслан даже не смотрит в ее сторону. Ощущение такое, словно в аудитории никого кроме нас нет. — Мы не инвест-фонд.

— Разве… — склонив голову, я уношусь воспоминаниями в свою юность. В те дни, когда мечтать и верить в себя было обыденным явлением. Когда для исполнения желания не хватало одного шага. Вдох. Еще один. Затем я вскидываю голову и говорю уже громче. — Вы разве не хотели новое направление? Я уверена, что мы можем привлечь людей с более незамыленным взглядом, с горящими глазами, тех, кто готов будет создать легенду.

Начальница открывает рот, опять видимо собирается отчитывать меня, как школьницу, но тут Руслан всего одной фразой вышибает весь воздух из моих легких.

— Хорошо.

— Что? — хриплым от волнения голосом шепчу я. Правда сразу поправляю себя, напомнив, что не должна теряться. — Не очень поняла вас.

— Я рассмотрю твою идею, если больше ничего, то следующий. Времени у нас в обрез. Осталось десять минут, — он тыкает пальцем по часам, намекая, что дальше слушать меня не намерен.

— Да, да, — поддакивает Дарья Сергеевна. Из-за стола поднимается коллега, нагло претендуя на мое место.

Сказать, что внутри закипает вулкан, ничего не сказать. Вот же… Мне охота запустить ноутбуком в Соболева. Он даже не дослушал, словно я пустое место. Хотя обещался рассмотреть, но разве так не говорят, когда хотят тупо отмазаться? Да и пошел бы он.

Сажусь на свое место, склонив голову, остаток митинга не слушаю выступления ребят. О своем думаю. А еще чувствую, буквально каждой клеточкой, взгляд Руслана на себе. Он такой жадный, пылкий. Я аж теряюсь.

Скорее бы уже все закончилось. Я как под прицелом сижу. В конце концов, не выдерживаю:

— Что? — не говорю, а имитирую звук одними губами. Глаза в глаза и короткая усмешка, едва уловимая, которую мне кажется никто кроме меня и не заметил. Да он издевается? Все такой же, с пулей в голове? Не похоже… Вроде говорят, наш гендиректор серьезнее самого президента.

— Руслан Михайлович, — Дарья Сергеевна заставляет Соболева отвлечься от меня, и он наконец-то переводит взгляд на экран, постукивая пальцами по столу. — Как вам?

— Слишком банально, повторяемся. Если это все, — Руслан резко поднимается из-за стола. — То закончим на сегодня.

— А как… — начальница хлопает ресницами, вид у нее растерянный. Чего-то другого она ожидала, явно. Я вот тоже ожидала мужчину за сорок с усами, а не бывшего, которого лучше бы никогда не видеть.

— Проект Кристины мне на почту пришлите, всем удачного дня. — Кидает распоряжение Соболев, а у меня карандаш из рук выпадает. Не на пол, к счастью, лишь на стол. Зато коллеги сразу все встрепенулись, в мою сторону удивленно поглядывать начали. А Дарья Сергеевна особенно.

И собственно все. Соболев уходит. Дергает ручку, правда, перед тем как окончательно покинуть кабинет, напоследок мажет по мне взглядом. Словно не верит, что перед ним я. Собственной персоной. В его компании. Под его руководством. Та девушка, которую он растоптал. Унизил. А еще шептал нежные глупости, стягивая белье. Но то было семь лет назад, теперь-то я ему в лучшем случае покажу средний палец.

***

Придя к нам на опен-спейс, усаживаюсь за свой стол.

— Ну мои поздравления, — Юлька подъезжает на стуле. — Я сейчас на кухне была…

— Когда успела?

— Для кофе много времени не надо. Но уже народ вовсю обсуждает, что твоя идея зашла генеральному. А всех остальных бортанули.

— Слушай, — озадачилась я. — Почему на сайте компании и в документации раньше была другая фамилия? Клянусь, я видела там другие инициалы, а не Руслана… Михайловича.

— Я мало знаю об этом, но вроде он был в составе акционеров, и какое-то время на посту сидел назначенный человек. Который везде и числился, а потом его уволили и вот — у нас появился красавчик.

— Нет, — Наташка тоже подъезжает, женский батальон сплетниц в полном составе. — Говорят, что Русик наш занимался поисками инвесторов, и долгое время жил заграницей.

— Но я точно слышала, что у него основной пакет акций, — влезает Юлька. — Степа, наш охранник, когда меня на свидание приглашал, говорил, что видел Русика еще молодым парнем. Хотя он и сейчас как мальчишка, а задница-то какая, — Комарова томно вздыхает, я же прикрываю лицо рукой. Надеюсь, никто никогда не узнает, о моем прошлом. Надеюсь, Соболев укатит туда, где пропадал все эти годы.

— Факт остается фактом: гендиректор был наёмным, — со знающим видом, вещает Наташка. — И везде были его данные. А после последнего собрания аукционеров его уволили или перевели куда-то, я это в туалете слышала, наши кадровички болтали.

— Ивлева! — голос Дарьи Сергеевны звучит настолько неожиданно, что Юлька с Наташей как пули отъезжают по своим местам.

— Что-то случилось? — уточняю, сглотнув.

— Отнеси документы курьеру, он ждет внизу, — она кидает мне конверт и уходит, даже не поблагодарив. В мои обязанности так-то не входит быть девочкой на побегушках. И раньше начальница себе подобного не позволяла. Господи, дай мне терпения.

— Стерва, — шепчу себе под нос, поднимаясь из-за стола.

Девочки понимающе показывают кулачки, мол все наладится, и я подхватив конверт, с неохотой плетусь к лифтам. Пока иду, все никак не могу выбросить из головы Соболева. Офигеть. Просто одно большое офигеть. Если бы еще сутки назад мне сказали, что я встречу его в офисе, покрутила бы у виска. Разве такое вообще возможно случайно? Стоп… а случайно ли?

Створки лифта открываются, мне везет — он пустой. Вхожу внутрь, нажимаю на первый этаж, и, облокотившись о стену, смотрю, как двери медленно закрываются. Но в самый последний момент, мужская рука придерживает их и они снова распахиваются.

А там он — Соболев. И пока Руслан переступает порог лифта, я крепче сжимаю конверт, вжимаясь спиной в прохладную стену лифта. Пальцы покалывают и делаются влажными. Пульс частит, не понимаю, почему я так теряюсь при виде него.

Глядя мне прямо в глаза Руслан приближается. Шаг. Как взрыв бомбы в груди. Два. Не иначе конец света. Три и сердце замирает. Соболев останавливаясь. Слишком близко. Черт возьми, запредельно близко.